Полёт сквозь Изнанку

На позолоченной конфорке умеренно горел синеватым пламенем огонь. Рыжеватые язычки слегка дотрагивались до дна бронзовой турки, покрытой замысловатым витиеватым узором. Кремовая пенка кофе начала биться об выступ — пора выключать газ. Женщина, слегка дотрагиваясь тонкими орлиными пальцами, аккуратно повернула маленькую круглую ручку. Пламя вмиг испарилось в небытие, как будто его и не было. Беренильда, зарываясь пальцами в волосы, взметнула их, демонстрируя неширокому округу гостей ореол пышных пепельных волн. Красавица осторожно взяла турку за узкую ручку и умеренным лёгким шагом направилась к гостям. С слегка прикрытыми веками, словно его не покидала мысль о скором сне, Гектор видел сквозь пелену частых белых ресниц мутный силуэт свойственницы. Как только семья окончила очередной поисковый поход его блудной сестры, они сразу же направились к мадам Беренильде по совету господина Арчибальда, которому Гектор уже приличное количество времени сильно симпатизировал. Экс-посол Полюса был схож с ним лёгким озорством и неиссякаемой молодостью духа, но кончина мужчины совсем недавно уже выступила где-то на горизонте и поджидает его, словно дикий зверь, спрятавшийся за горами. Неизвестность тянет, но при этом ещё и сильно пугает, потому что дату своей смерти может знать только человек, самостоятельно решивший связать жизнь с концами. Но нужно жить настоящим, так как сейчас мы находимся в нём, мы им и живём. Прошлое когда-то тоже было настоящим, и если мы совершили какую-то большую ошибку в прошлом, то самый лучший способ её исправить — не допускать создания, когда это прошлое было настоящим. Но если так получилось, то нужно иметь достаточный ум, смекалистость и, может быть даже, креативность, чтобы решить данный вопрос в настоящем, этом настоящем. Любая секунда уже остаётся в прошлом, хотя совсем недавно, ту же секунду назад, являлась настоящим. Тогда зачем терять своё настоящее на переживания о близкой смерти, ведь никто из нас не знает, что будет в будущем, что будет в ту секунду, наступившую прямо сейчас… Гектор и сам не знал, что может размышлять настолько глубоко, исходя от совершенно альтернативной темы. Госпожа Беренильда уже разлила его близким родственникам по чашке кофе, аромат которого давно витал по небольшой кухне, дурманя носы проходящих мимо входа в неё. Мальчик мимолётно полностью открыл глаза, и тени за пышными ресницами сменились чёткой картинкой живых людей и изящной кухонной мебелью. Гектор встряхнул рукой падающую на глаза светло-рыжую чёлку, полностью возвращая себя в пространство. — А я думала, что ты заснул прямо на столе, дитя моё, — Над ним уже нависали пепельные волны изящной причёски светской дамы, алые губы на лице, полном белой пудры, расплылись в дружелюбной медовой улыбке, но при этом её слова больше сочились сочувствием, чем усмешкой, пусть это было не сильно заметно, но мальчик такое как нельзя лучше ощущал, нежели другие. — Может, приляжешь на диване в гостиной, — Ресницы, нагруженные тушью медленно приподнялись, предательски смывая фирменный томный взгляд на лице. Ноздри на аккуратном утином носике сузились, а губы всего на секунду поджались, но после вновь «сконструировали» привычную для этой женщины улыбку. — Ах, бедные-бедные дети, — Выразительно громко произнесла она, для усиления эффекта прикладывая к слизникам белый кружевной платочек. Мать мимолётно скосила глаза, но через мгновение вернула равнодушный взор на место. — Кхм, скоро вернуться Арчи и Виктория, надо будет выключить вентилятор, у неё такой слабый иммунитет. — С такой опекой не только иммунитет слабый будет. — Мать тихо и неразборчиво пробормотала себе под нос данные слова, но видимо госпожа свойственница всё достаточно чётко услышала и обратила на неё вопросительный взгляд холодных голубых глаз. Вначале в них ты видишь только теплоту, но после всматриваешься, наблюдая уже совсем иную картину: жёсткость остроконечных пик, метания таких молний, каких не могли сотворить даже самые искусные жители Гелиопосиса и такую неизведанную…печаль… — Что-что-что? — Сбила ход его мыслей тётка господина Торна. Несмотря на видную ярость, держалась она как всегда превосходно, иногда даже зааплодировать хотелось. Мать кашлянула, также демонстративно громко, как сочувствовала Гектору и его сёстрам Беренильда. — Думаю вам послышалось, — прощебетала она, полностью скопируя медовую улыбочку дамы. Только на её лице она больше была похожа на растянутый оскал, чем на проявляние дружелюбия. Неожиданно эмоциональную схватку прервала его маленькая сестра, одна из тройняшек. — Мама, а зачем ты так сильно сцепила ноги. Красавица вмиг нацепила маску хлоднокровия, полностью отрицая временного отсутствия сдержанности, мать примерно так же оставила вопрос дочери без ответа, сохранив гордость, но остальные гости поняли их и без ярких эмоций и выражений. И абсолютно все, находившеся в помещении, провалились в тишину, не зная, как именно им начать новый разговор, далёкий от предыдущего. Так прошла минута, две. «А вдруг господин Арчибальд уже сумел скончаться?», — посетила Гектора неподходящая к разговору мысль. Но вдруг, как свет в тёмном коридоре, тётушка Розелина отодвинула со скрипом деревянный стул, явно пытаясь обратить на себя всеобщее внимание. Прочистив горло кофе, она невольно перешла на лёгкий бас, словно занимала место судьи на трибуне сверхважного мероприятия. — Беренильда, Софи, дорогие мои… — и неожиданно замялась в непонимании, как начать разговор, но взгляды присутствующих, словно клещи, намертво вцепились ей в лицо. Женщина приспустила голову и отвела взгляд, позже резко прикрыв глаза. Брови сложились домиком. — Ваши стычки бессмысленны. — сформулировав нужные слова продолжила она. — Особенно, когда речь идёт о наших детях, пусть уже и ставших самостоятельными мужчиной и женщиной. Давайте отбросим этот детский лепет, мы и сами давно уже не дети. Обе женщины, словно напакостившие девочки, зажались и спрятали глаза. Розелина шумно вздохнула, волей не волей встрепенув задумавшегося о своём Гектора. После данной идиллии, она решила продолжить тираду. — Кхм, сейчас мы пытаемся спасти юных супругов, господина Торна и Офелию. Хотя, если учитывать то, что он старше нашей девочки на несколько лет, то его юным назвать достаточно сложно. Я немного отошла от темы, прошу прощения… — Женщина недолго промолчала, после, собравшись с мыслями, продолжила. — Так вот, как показала практика, порознь действовать мы не можем, поэтому придётся действовать сообща. А подобный метод не допускает такой роскоши, как враждебность… — Поэтому закатите губу, дамы, а лучше просто заткнитесь и делайте дело, вместо того, чтобы бубнить впустую. Крёстный наконец-то вступил в игру. В начале мальчику показалось очень даже подозрительным, что он ничего не высказал спустя приличное количество времени, но видимо всё-же решил проанализировать ситуацию, прежде чем выдвинуть свою точку зрения. Очень даже умно! Крёстный прокашлялся и продолжил. — Давайте послушаем мужское мнение, раз женщины не могут разобраться без посредников. — Знаково даже не кинув единого взгляда на отца, он зацепился зелёными глазами, словно тросом, в Гектора. — Гектор, мой мальчик, что ты считаешь насчёт этого всего? — и лукаво усмехнулся. Последний демонстративно почесал затылок и спрятал взгляд, как и Розелина совсем недавно, внимательно рассматривая «очень интересные», чистые и ровно завязанные шнурки чёрных лакированных туфель. Но было это очень и очень зря, так как Гектор был достаточно коренным анимистом, чтобы уметь оживлять вещи с одного только взгляда на них. Поддавшись анимизму, ярко-жёлтые шнурки начали настолько старательно рваться из туфель, что мальчику неожиданно даже стало их жалко. Но просто так сидеть и смотреть на это всё он никак не мог. Все ждали его ответа. Вздохнув поглубже и собравшись с мыслями, Гектор оглянул взглядом всю кухню, сосредоточенное лицо тётушки Розелины, мать, полностью погружённую в себя, рюши на тёмно-небесном корсете госпожи Беренильды. Напряжение в комнате росло с каждой минутой и настигало мальчика словно когти, которыми владеет и Беренильда, и Торн, и даже его сестра Офелия, с которой и решил начать выдвигать теорию: — Прежде всего, хочу сказать, — слова отливали хрипотцой и дрожали — он всё никак не мог привыкнуть к недавно сломавшемуся голосу. — что Офелия вполне себе могла и не найти господина Торна после ухода, но при этом умудрилась попасть в какую-нибудь западню. Мальчик решил сглотнуть слюну, сделав небольшую паузу, чтобы все присутствующие хорошо вникли в его слова, но неожиданно ему сразу же ответили. — Только о какой западне может идти речь, если все тёмные силы, — слава Великим предкам. — покинули наш мир? Отец вступил разговор как гром среди ясного неба. До этого он блаженно читал газету, полностью игнорируя происходящее, но видимо всё-таки улавливал звуки разговора краем уха. Старая газета уже покоилась на краю круглого стола, а круглые очки для чтения слегка приспущены с переносицы. В таком виде мужчина мигом потерял присущие ему зажатость и мягкость. Маленькие огоньки любопытства заиграли в строгих зелёных глазах. По лицам всех членов семьи было видно удивление. Даже Агата рот приоткрыла, оголив щербинку между передними зубами. Самому Гектору внезапное «преображение» мягкотелого отца пришлось по душе. Но даже при всеобщем удивлении, он не сдавался и всё так-же смотрел на сына — со строгостью и любопытством, ожидая ответа на свой вопрос. Ощутив неловкость, Гектор небрежно пролепетал: — Это всего лишь теория, которую я иногда местами обдумывал…- мальчик приспустил глаза. — Но всё же считаю, что она имеет место быть! — протороторил он в конце, словно боялся, что его кто-нибудь опять перебьёт. Отец потянулся, вернул очки на переносицу и лишь затем обратил взгляд на крёстного. Тот в ответ лишь усмехнулся, но потом всё же тихо ляпнул: — Даже не надейся, что после этого я всё-таки перечислю тебя в мужики. Единственное, что отличает тебя от бабы, мой дорогой, только физиологические особенности. Отец на упрёк никак не отреагировал. Ощупал рукой газету на столе, взял и снова погрузился в чтение. Вроде бы, именно сейчас надо продолжить разговор, ничего не стоит против этого, но при этом никто продолжать не хочет. Все невольно, намертво смотрели в одну точку и молчали как мертвецы. В такой траурной тишине был отчётливо слышен скрип стула отца. — Ну что-же, продолжайте… Продолжайте спорить о гендерной разнице, о принципах воспитания детей… Пока где-то там, люди, ради которых мы и собрались, могут быть украдены, лежать при смерти или уже скончаться…- Отец говорил нарочито медленно, смакуя каждое слово. И снова поразил Гектора. Что-то было с ним не так… Только что? Щелчок… Мальчик подавился слюной от испуга. Агата ужасающе закричала, Шарль резко закрыл ей лицо ладонью, крепко прижав к груди. Беренильда судорожно положила руку на плечо матери, к которой сёстры прильнули, как будто стали с ней одним целым. Из шиньона выбилось несколько огненно-рыжих кудряшек. Отец, тяжело дыша, слегка нагнул голову налево, со лба потёк крупными каплями пот. Чуть ниже уголков лица было глубоко воткнуто дуло пистолета. Чуть приподняв взгляд, все со страхом взглянули на владельца оружия. Перед ними стояли Торн и Офелия. Живые и здоровые. Напоминая хищника, Торн сузил глаза, в мелких щёлочках взгляд бледно-серых глаз резрезал «добычу» заживо. До сих пор, находясь в замешательстве, Гектор обратил отчаянный взгляд на сестру. Сильно похудевшая, с красным от простуды носом. Недавно белоснежная, тога пожелтела, обзавелась маленькими дырочками и висела на сестре, как мешок. Очки потрескались, волосы значительно отрасли за то время, что она сбежала, тюрбана на голове не наблюдалось. Девушка заметила его и посмотрела не столько хищными, как у мужа, сколько спокойным и даже умиротворённым взглядом. — О, вы наконец поймали нашего беглеца.