Космическое сокровище

Альфред так тосковал, что даже не смог уйти на ночь в свою каюту, оставшись сидеть в палате с Иваном. И Яо не настоял на обратном, сердцем чувствуя его боль. Очень скоро Альфред перестал и плакать, и говорить, и даже думать. Он настолько морально, духовно был истощён, что ему хотелось только одного — чтобы наконец всё стало так, как было, вернулось на круги своя. Ощущая усталость, привычную человеку, парень зевнул. Альфред осторожно преклонил голову к койке Ивана и закрыл глаза, продолжая сидеть на стуле, пусть и спать в таком положении было бы не очень удобно. Ивану всё мерещилось, что он просыпался, оказываясь на поле битвы, а затем он осознавал, что это всё ещё был сон. Иван ощущал себя в ловушке снов. Сны внутри снов. А затем он словно последним усилием воли заставил себя разрушить этот туман и очнулся. Иван не знал, сколько часов, а, быть может, суток прошло с того момента, как он последний раз был в сознании, но, когда он открыл глаза, первым, что он увидел, оказалась странная каюта с затемнёнными стёклами. Мужчина понял, что был накрыт одеялом и, очевидно, лежал. Он чувствовал слабость и догадался, что находился на лечении. И затем Иван увидел, наконец, лежавшего головой возле своих коленей Альфреда. Его умиротворённое молодое лицо показалось Ивану таким красивым, что он даже улыбнулся. Он снова видел мир. Видел Альфреда. Было даже странно обнаружить именно его в первую очередь, а не, скажем, Франциска. — Альфред, — прошептал слабым голосом Иван, пытаясь дотянуться до головы парня. Легко растрепав его волосы и погладив их, Иван отвёл руку, потому что Альфред тут же проснулся. Парень, увидев счастливое, пусть и бледное, лицо Ивана, приглушённо вскрикнул. Судьба дала им второй шанс, и это было очень благосклонно с её стороны. — Я так рад, что ты очнулся! — проговорил торопливо Альфред, в порыве чувств примкнув губами к руке Ивана. Он несколько раз легко поцеловал тыльную сторону ладони мужчины, а затем тут же вскочил со стула и передвинул его, чтобы быть ближе к лицу Ивана. — А я рад, что ты наконец перестал скрывать свои чувства, — улыбка не сходила с лица Ивана, придавая ему вид мученика, который был счастлив страдать. Альфред вновь взял руку Ивана в свои ладони, чувствуя чужое тепло. — Теперь я вижу тебя полностью настоящего, — прошептал Иван, свободной рукой поглаживая щёку Альфреда. Парень и плакал, и улыбался, не понимая самого себя в целом. — Я очень многое хочу тебе сказать, Иван, — Альфред говорил быстро, словно боялся опоздать. — Не нужно пока слов, — Иван аккуратно вытирал чужие слёзы, хотя чувствовал усталость. Ему ещё нужно было некоторое время, чтобы окончательно оправиться. — Я уже всё понял. — Нет, я хочу, чтобы ты знал точно! — Альфред выпустил ладонь мужчины из своих рук. — Я не знаю, чем я заслужил твоё расположение и почему ты так отчаянно боролся за душевные изменения во мне. Но ты определённо пошатнул мои старые убеждения и принципы, пусть и не сразу, — пока Альфред говорил это, Иван пытался не выдать приятного удивления от умения парня красиво выражаться. — Ты лучший человек, которого я видел в своей жизни. И самое безупречное космическое сокровище, которое я получал. Иван некоторое время ничего не говорил и не шевелился, но затем молча подозвал Альфреда ближе к себе жестом. Тот послушно пересел со стула на кровать, оказавшись рядом с мужчиной. Иван осторожно привстал, чтобы сесть и аккуратно взял парня за подбородок. — Никакие слова во всей Вселенной, наверное, не передадут моих эмоций, — прошептал Иван, после этого приблизившись к лицу Альфреда и поцеловав его в губы.

***

Франциск тут же пошёл в палату с Альфредом, услышав от него новость о том, что Иван очнулся. — Мой милый, какое счастье! — воскликнул радостно Франциск, и Иван, услышав такое обращение, напугался, что Альфред разозлится, но тот был совершенно спокоен. Иван не знал, что Франциск и Альфред успели обсудить все неурядицы. — А сколько дней я был без сознания? — спросил вдруг Иван. — Пять точно, — ответил Альфред. — Но плюс к ним ещё часы, когда меня оперировал Яо, и то время, когда мы завершали бой с «Осью». Иван сначала ничего не говорил, потому что зацепился мысленно за сочетание «меня оперировал», но затем снова задал вопрос, решив, что с Альфредом наедине они ещё успеют поговорить: — А кто в итоге выиграл? — Мы, — горделиво сказал Франциск. — Не без своих героев, конечно, — и после этого он подмигнул Альфреду. Парень сконфузился. — Альфред? — заметивший тонкие настроения собеседников, Иван стал интересоваться сильнее. — Это… очень долгая история, — махнул Альфред рукой. — В другой раз как-нибудь. Когда ты поправишься окончательно, может. Иван вопросительно посмотрел на Франциска, но тот, понимая, что парень явно не хотел выставлять ту историю напоказ, пожал плечами. — Все выжили, получается? — в голосе Ивана послышалась какая-то лёгкая радость. — Да, но ты изрядно нас всех напугал. Твоё состояние было самым плохим, — отвечал всё ещё Франциск. Альфред просто молча любовался всё таким же любопытным, как и прежде, Иваном, чей голос было безмерно приятно слышать. — Это хорошо, — на выдохе сказал Иван. — Позовите Яо, пожалуйста. Альфред, ничего не отвечая, быстро вышел из каюты. Через какое-то время он появился в палате уже с Яо. — Простите, но я хотел бы поговорить с Яо наедине, — Иван чуть заметно улыбнулся, после чего Франциск и Альфред, пусть и слегка удивлённые, всё же покинули каюту. — Что такое? — спросил обеспокоенно Яо. — Как мне побыстрее встать на ноги? Врач тихо усмехнулся. — Ты только очнулся, а уже хочешь ходить. — Справедливое замечание, но всё-таки? — настаивал Иван. — Я постараюсь подобрать лекарства так, чтобы тебе стало лучше как можно быстрее, — пообещал Яо, садясь на койку Ивана. Иван вдруг решил сменить тему: — Альфред сказал, что ты его оперировал. — Почти тринадцать часов. — Сколько?! — удивлённо переспросил Иван. — Почти тринадцать. Состояние было плачевное. — А меня тогда сколько часов? — Пять. Должен был в два раза меньше, но… А впрочем, теперь уже неважно. Самое главное, что ты очнулся, — Яо дружелюбно улыбнулся. Иван немного помолчал, а потом продолжил расспрашивать: — Что же такого могло случиться с Альфредом, что тебе пришлось так долго оперировать его? — А разве он не сказал тебе? — Нет. Я только слышал от Франциска, что Альфред — герой. Яо слегка усмехнулся. — Не знаю, насколько верно это определение, но Альфред себя точно не пожалел. Пусть он сам тебе и расскажет, что такого он сделал, но я могу точно сказать тебе одно: он тут рыдал над тобой, шептал что-то. И ты, наверное, и сам понимаешь, что тебе с ним надо поговорить. Иван молча кивнул.

***

И после того, как Иван поцеловал Альфреда, парень почти не покидал палату. Альфреду казалось глупым оставлять одного человека, который как бы лечился его присутствием, да и, что греха таить, сам лечил парня. Любящее сердце рядом — такая важная составляющая выздоровления. Так, очень скоро не только Альфред стал чувствовать себя много-много лучше, но и Иван постепенно поправлялся. Ходить он смог сразу без трости, в отличие от Альфреда, который, к слову, уже тоже обходился без сторонней помощи при ходьбе. Скорость корабля немного увеличили, как и часы работы Альфреда, чтобы полёт до Рокшеля прошёл быстрее в связи с радостным известием о выздоровлении Ивана, однако парень категорически запретил Ивану помогать с управлением. Он стал столь трепетно относиться к чужому здоровью, что в своей заботе едва ли знал меры. Так, во всяком случае, казалось Ивану. Мужчина считал, что Альфред слишком уж явно выдавал себя и свои чувства подобным образом. Впрочем, кто хотел заметить, что между ними что-то происходило — тот заметил бы в любом случае. Иван не забыл про необходимость поговорить с Альфредом и о том, что рассказал Яо, и о том, что упомянул Франциск. Для этого Иван позвал парня к себе в каюту по его освобождении от управления кораблём. Любопытство мучило Ивана, и он знал, что самым верным избавлением от подобных страданий могло быть только получение интересующей информации. Наконец, Альфред постучал в каюту Ивана. Не то чтобы Иван совсем сильно переживал по поводу того, что он останется наедине с парнем, в конце концов такое случалось не впервые, но какое-то волнение всё равно было в душе мужчины. Иван радушно принял Альфреда, который выглядел довольно бодрым и… здоровым? Румянец на щеках что-то да значил в любом случае. — Привет, — с широкой улыбкой сказал Альфред, заходя в комнату Ивана. — Ты хотел что-то обсудить? — Вообще, да. Я думаю, что у нас найдётся много тем для бесед, — Иван тоже улыбнулся, но более сдержанно. Стул в каюте был, к сожалению, только один, так что сидячие места для двоих можно было найти только либо на полу, либо на кровати. Альфред инстинктивно выбрал кровать. — Ну и? — как-то подгонял Альфред. Судя по всему, он нервничал не меньше Ивана. Из-за поцелуя они стали чувствовать себя удивительно неловко друг с другом, и обоим это в какой-то мере не очень нравилось. Иван сел к Альфреду лицом, залезая на кровать с ногами, Альфред предпочёл пока не наглеть. — Ты можешь мне всё-таки рассказать, почему Франциск назвал тебя героем? От него это было довольно неожиданно и удивительно слышать. Альфред тяжело вздохнул, ощущая непонятный прилив стыда за свой поступок. — Ты точно хочешь знать и не разочаруешься во мне, услышав эту историю? — Историю о твоём, как я понял, подвиге? И почему я должен разочароваться? — Потому что это был, наверное, слишком необдуманный шаг. — Может, ты уже расскажешь, а я потом решу, как его оценить? — уверенно спросил Иван. — Ладно. Альфред снова вздохнул. — Когда ты потерял сознание, мы с ребятами организовали операцию по твоему спасению. Ну, это я её так мысленно назвал, — Альфреда вдруг перебили. — То есть, ты хочешь сказать, что ты… — Слушай, пожалуйста, раз попросил. Иван молча кивнул. — Короче, Артур взял на себя отвлечение Людвига, Франциск разобрался с ним с помощью инвилов, а Яо побежал оттаскивать тебя на безопасное расстояние. Всё. Альфред намеренно умолчал о своей роли, совершенно не желая отчего-то делиться этой историей с Иваном. Даже несмотря на то, что, собственно говоря, ради него он и рисковал жизнью. — Подожди, подожди, во-первых, почему ты ничего не сказал о себе, а во-вторых, неужели из-за того, что ты придумал этот план, тебя пришлось оперировать почти тринадцать часов? Альфред едва заметно усмехнулся. — От тебя вообще, наверное, ничего нельзя скрыть. Ты допытывал Яо насчёт меня? — Вообще-то говоря, я не «допытывал», а узнавал информацию. И я спрашивал не только про тебя, но и про собственное здоровье. В отличие от парня Иван оставался предельно честным не только с самим собой, но и с Альфредом. И того же он ждал от него, желая, чтобы они были хотя бы друг с другом абсолютно откровенны. — И Яо не рассказал тебе, что я сделал? — Нет. Он сказал, что я обязан узнать от тебя лично. «Хитрец», — подумал Альфред. — Я отправился в воздушную атаку на самолёте, чтобы сразиться с камикадзе Кику, — вдруг совершенно откровенно выпалил парень. — Камикадзе? Но… — Но я выжил, потому что Яо — хороший врач, — на этот раз улыбнулся Альфред. — И ты это… — Иван снова сделал паузу. — Ради… — Да, потому что я хотел уничтожить хотя бы кого-то за твои страдания. Иван ничего не смог сказать, в очередной раз прибегая к тактильному выражению чувств: мужчина заключил Альфреда в крепкие объятия. Парень, не ожидавший этого, немного удивился, но затем ответил на объятие, положив руки на спину Ивану. — Поверить не могу, что ты рискнул своей жизнью ради меня. — Я понял, что просто не смогу иначе. Твоя смерть неизбежно привела бы и меня к смерти, — довольно драматично заключил Альфред, освободившись от объятий. — А если бы Яо не смог, — но Альфред не дал договорить Ивану. — А неважно это теперь. Мы оба живы, и это самый большой подарок для меня, по крайней мере. Та уверенность, с которой Альфред начал предложение, быстро исчезла, когда он стал заканчивать мысль, потому что сразу подумал о том, что, быть может, для Ивана обе спасённые жизни не были счастьем. — Когда я увидел именно тебя в своей палате в первую очередь, я уже понял, что я самый счастливый человек во всей, наверное, Вселенной. И всё-таки оказалось, что для Ивана это также, если не сильнее, являлось радостью. Когда-нибудь Альфред перестанет сомневаться в искренности… чувств Ивана, но ему ещё нужно было время на это. — Ты правда так считаешь? — спросил с недолгой остановкой Альфред. — А что заставляет тебя думать иначе? — Иван немного сократил расстояние между собой и парнем, зная, что с физической точки зрения воздействовать на него было проще. — Я до сих пор не могу как-то поверить в то, что ты… мы… — Альфред замялся, потирая шею в неуверенности. — Поцеловались? — закончил за него Иван с лёгкой улыбкой. Мужчина никогда бы не подумал, что парень окажется таким стеснительным в романтическом плане. — Это было немного неожиданно. Но приятно, — добавил Альфред второе предложение шёпотом. — Можем повторить, — вдруг сказал Иван, не собираясь медлить больше ни секунды. Инициатором уже второго поцелуя был Иван, но его, впрочем, не особо волновало это. Он, между прочим, и первым начал предпринимать шаги к сближению, так что ничего странного в своём поведении он не видел. Да и не было это каким-то необычным, скорее всего. И уж того, что Альфред окажется таким удивительно мягким, когда дело дойдёт до романтики, Иван тоже никак не мог ожидать. Однако довольно неожиданно для Ивана Альфред, словно, наконец, почувствовав, что к чему, углубил поцелуй и взял лицо мужчины в свои ладони, видимо, для того чтобы было удобнее. Иван, ощутив чужую крепкую и уверенную хватку, невольно стал поддаваться, позволяя Альфреду «вести». Альфред, давно желавший чего-то подобного, но всё не решавшийся на более активные действия, заговорил после поцелуя: — Не против, если я задержусь? Слегка покрасневшие щёки Ивана, его приоткрытые губы, в которые совсем недавно Альфреду позволили себя страстно поцеловать, чуть затуманенные желанием глаза мужчины: Альфред понял, что он безумно желал «задержаться». — Я бы даже хотел этого, — прошептал Иван. — Тогда продолжим. Альфред вдруг прильнул к уху Ивана, и его сладкий шёпот ещё сильнее накалил атмосферу. Слова, подтверждавшие их намерения, конечно, требовались, чтобы не было никаких несогласованностей, но они, впрочем, и так поняли, что они, наконец, позволят друг другу то, к чему так долго шли и чего так давно хотели.