Космическое сокровище

Иван воспринимал оставшийся день и вечер как в тумане. Слова, которые были написаны в деле, воспроизводились в голове мужчины, не давая покоя, заставляя чувствовать ненависть к себе и отчаяние. Неужели это правда сделал он? Тогда что у него было за сердце, способное полюбить агрессивного парня и помочь тому справляться с негативными эмоциями, но в то же время давшее ему разрешение на умерщвление собственных родителей? Ужасная, мерзкая несостыковка. Альфред чувствовал себя не лучше Ивана. Если Иван почти был уверен в том, что он не мог это сделать, то вот парень подвергал сомнению поведение мужчины. Он понимал, что убийство и миролюбие совершенно не связаны между собой, но ведь за Ивана до амнезиака он ручаться никак не мог. Альфред серьёзно задумался над тем, что было написано в деле Ивана. «Зверски расчленённые трупы» — словосочетание, которое крутилось в голове парня, словно не желая уходить, намекая на что-то. Альфред напрягся, понимая, что его возлюбленный в прошлом мог оказаться жутким убийцей. Но парень старался максимально абстрагироваться от всех этих мыслей. Чтобы прийти к ответу, нужно думать рационально, а не под влиянием эмоций. Однако каждый раз, вычитывая дело, копию которого он едва ли не вымолил у работников архива, Альфред не мог ничем помочь самому себе, содрогаясь на словах «зверски расчленённые трупы». «Что за чертовщина? Убитые родители, истерика, а потом амнезиак, «исправление»… Он находился в какой-то лечебнице для психически нездоровых людей, это точно. Сошёл с ума из-за убийства? Но почему тогда он такой миролюбивый и спокойный после того, как у него отшибло память? Будем считать, что его состояние после амнезиака — его истинная сущность. И если…» Альфред не хотел об этом думать, но, перебарывая себя, он продолжил мысль. «Если Иван и правда убил своих родителей, то что заставило его сделать это? Такого пацифиста, как он? Неужели та самая маниакальность, про которую было упомянуто? Но откуда она могла взяться, если всё было в порядке до 25-ти лет?» Размышляя таким образом, Альфред в итоге скривился в неудовольствии и, посмотрев на обеспокоенное, но по-прежнему доброе лицо Ивана, отбросил прежние рассуждения. Сразу же вспомнились моменты, когда Иван своим поведением, наоборот, сдерживал агрессию, как, например, в случае Альфреда, а не демонстрировал её, как гласили документы. «Бред. То, что он был найден с трупами в одной квартире, ещё не стопроцентная связь с тем, что именно он их убил, пусть даже в деле и написано про «состояние истерики». Наверняка тот недостающий кусок текста многое объясняет. Надо срочно найти больше информации». Альфред и Иван сидели за столом на кухне, смотря на листы бумаги и думая каждый о своём. Время близилось к ночи, но едва ли они оба хотели спать. После того, что они узнали, Альфред понял, что он, скорее всего, вообще потеряет сон либо из-за размышлений, либо из-за страха того, рядом с кем он находился в одной квартире. — Фред, ты… — голос Ивана выражал его сомнения. — Ты веришь в то, что это я…? Иван не смог закончить вопрос, совершенно не в силах произнести такие слова. — Я хочу верить доказательствам. Так что, как бы плохо всё не было, нам обоим придётся смириться с тем, что мы узнаем. — Это ты говоришь умом, а сердцем? — настаивал Иван, прекрасно понимая, что Альфред стал бояться его. Брови парня едва заметно дрогнули. Он ждал такого вопроса и не хотел его слышать. Да, он действительно частично думал, что это Иван убил своих родителей. И так стал бы думать, наверное, любой человек, прочитавший его дело. — Я не хочу верить в то, что это сделал ты, но похоже, что у меня нет выбора. Иван знал, что Альфред так ответит и заранее пытался подготовить себя к этому. Потому что теперь это точно значило, что они стали как бы по разным берегам, хотя и продолжали быть вроде бы двумя сторонами одной медали. И этой ночью Альфред спал уже на достаточно большом расстоянии от Ивана, пусть они всё ещё и делили кровать. Иван не мог не заметить того, что парень спал, отвернувшись от него, и даже безмолвно принёс второе покрывало, чтобы вообще исключить вероятность соприкосновения с Иваном.

***

Прошли несколько дней безуспешных поисков каких-то новых зацепок для «расследования», но всё оказывалось тщетно: то в архиве отказываются предоставлять личное дело Натальи Брагинской, то на вопрос о том, как можно попасть лично к члену Совета Планеты, крутят у виска, говоря, что это почти невозможно. Единственное, что изменилось: Иван и Альфред наконец смогли зарегистрироваться, как новые граждане Рокшеля. Дело Ивана с вырванным из него куском информации всё равно сильно изменило отношения Альфреда и самого Ивана. Альфред, продолжавший как-то через силу поддерживать Ивана морально, заметил, что он больше не испытывал особого романтического желания по отношению к мужчине. Это в какой-то мере пугало и настораживало Ивана, потому что он сразу заметил, как Альфред, выражавший привязанность физически, «охладел» к нему после того, как прочитал треклятое дело. Они оба не решались обсуждать то, как изменились их отношения после этого, но понимали — между ними словно появилась тонкая, но крепкая стеклянная стена. Альфреду отчаянно не хотелось принимать вероятность того, что Иван мог оказаться убийцей, но при этом парень не мог и отрицать её, делая вид, что этой вероятности не существует. Именно поэтому у него даже не возникало желания целовать Ивана в последнее время, не говоря уже о других формах физической близости. Мозг совершенно не сопоставлял два разных образа одного, казалось бы, и того же человека, запутывая Альфреда и не давая ему относиться к Ивану как раньше. Они вроде бы договорились, что продолжат разбираться с делом Ивана, но Иван всё равно понимал, что эта работа будет уж слишком параллельной, словно они шли в одну сторону на небольшом расстоянии, но за руки больше не держались. Иван не знал, что чувствовал парень, потому что тот стал достаточно умело скрывать свои эмоции, притворяясь, что всё в порядке, хотя ничего в порядке не было. А Иван и не настаивал на разговоре по душам, прекрасно осознавая, что слово за слово, и они придут к началу конца. «Пусть лучше остаётся так, как есть», — решил Иван, хотя и подобный исход событий больно бил по его сердцу, только недавно понявшему прелесть любви. Одним утром Иван проснулся, но Альфреда уже не было в квартире, и это стало для мужчины не то чтобы шоком, но неким ударом, из-за чего он хаотично принял решение попытаться отыскать Анастасию. Нет, он не собирался заводить с ней отношения (или возобновлять их?), но она потенциально могла помочь ему, наверное, не только в «расследовании», но и ментально. Иван, наконец, решился достать ту записку с адресом, которую ему вложила в руку Анастасия. Он совершенно не хотел пользоваться такой возможностью и намеренно даже не открывал и не читал записку. Но то настал особый случай. Ивану в какой-то мере повезло, что Рокшель был почти заново отстраиваемой планетой и на неё ежедневно прилетали люди с других регионов Галактики, потому что благодаря этому по всем улицам были развешены карты, по которым легко можно было найти необходимое заведение или нужный дом. Так, собственно, Иван добрался и до многоэтажного дома, где жила Анастасия. Район, где располагалась её квартира, не был настолько же благоустроенным, как место, где жил сам Иван, да и в дом мог зайти кто угодно, чем он воспользовался. Постучав в нужную квартиру, Иван тяжело вздохнул, чувствуя себя так, словно одним своим приходом к Анастасии он уже изменял Альфреду. Дверь бесшумно открылась, и показалось лицо хозяйки квартиры. Та была одета в домашний костюм персикового цвета, а в её волосах неизменно красовалась розовая лента. — Привет, Ваня, — Анастасия счастливо улыбнулась, пуская мужчину в квартиру. Тот выглядел сконфуженно и не знал, куда ему спрятать взгляд. — Привет, — немного обессиленно ответил Иван, даже не осмеливаясь осматриваться. — Выглядишь неважно, что такое? — словно бы обеспокоенно спросила Анастасия, подойдя к Ивану ближе. — Это долгий разговор. Я могу пройти? — Конечно! Заходи, поговорим, — девушка указала рукой на подставку для обуви и сопроводила мужчину в зал. — Наконец-то ты пришёл, — с непонятной Ивану радостью сказала Анастасия. — В нашу последнюю встречу ты сказала, что я «на коленях приползу к тебе». Иван говорил тихо, словно боялся чего-то или кого-то. Он осторожно сел на диван на почтенном расстоянии от Анастасии, но та сама подсела к нему ближе. — Ах, какой ты злопамятный! — легко и весело засмеялась девушка. — Я погорячилась, прости. Не хотела тебя пугать этим, но ты, видимо, из-за этого не хотел заглядывать в гости. — Вообще-то, у меня есть парень, — угрюмо отозвался Иван, вспомнив, что этот самый парень уже на самом деле несколько дней, как почти полностью игнорировал его. Анастасия засмеялась ещё громче, и этот смех не казался Ивану красивым. Ему чудилось, что она смеялась потому, что желала их расставания. — Никогда бы не подумала, что, позабыв про меня, ты станешь встречаться с кем-то подобным. Иван почти вспыхнул недовольством, но почему-то быстро «остыл», продолжая диалог: — А что с ним не так? — Мальчик же ещё. Сколько ему — девятнадцать? — Двадцать один, если быть точным. — Да брось, два года разницы совершенно не играют роли. Иван вдруг устремил взгляд на Анастасию. Она и сама выглядела достаточно молодо и красиво, мужчина почувствовал, что девушка не только трепетно относилась к своей внешности, но и всячески уделяла внимание именно всему своему внешнему виду, потому что даже дома она носила макияж. — Но ведь ты тоже достаточно молодая. — Я сочту это за комплимент, — Анастасия улыбнулась, и Иван ожидал, что она назовёт свой возраст, но она не назвала. Девушка продолжила: — Так что случилось-то всё-таки? — Я правильно понимаю, что ты помнишь обо мне что-то? — Иван осторожничал, потому что понимал, что Анастасия могла сказать ему совершенно что угодно и ему в какой-то мере пришлось бы смириться с этим, даже если бы это была неправда. — Не просто что-то, а я многое о тебе помню, — Анастасия снова мило улыбнулась. — И про моё психическое заболевание? Анастасия слегка помрачнела, но кивнула. — Тогда расскажи мне, что со мной случилось. Почему в моём деле написано, что в двадцать пять у меня появилась маниакальная идея об убийстве кого-то, хотя до этого я не испытывал проблем с ментальным здоровьем? Анастасия выпрямилась и, смотря на интерьер комнаты, начала рассказывать, слегка жестикулируя: — Это случилось так же резко, как и было написано. Ты действительно был прекрасным парнем, а потом у тебя как будто что-то переклинило в голове. Я была безумно напугана, потому что обычно ты был адекватным, но потом, когда в твоей голове, — девушка слегка коснулась пальцем лба Ивана. — Что-то щёлкало, ты становился агрессивным. С тобой стало страшно находиться рядом. Иван слушал внимательно, стараясь фильтровать каждое слово Анастасии. Он заметил, что она избегала подробностей, как будто цепляясь за одни и те же фразы и совершенно не рассказывая, в сущности, ничего нового. — Но почему, если у меня есть сестра, меня отправили на «исправление»? — не унимался Иван. — Потому что Наташа — ужасная сестра! — с надрывом сказала Анастасия, а затем продолжила: — Я на коленях перед ней стояла, чтобы она не подписывала бумагу о твоём «исправлении», но она меня не слушала! — А что со мной было всё-таки? — Болел ты, Ваня, ужасно болел. Не знаю, откуда у тебя это взялось, но ужасно страшно с тобой было потом. Ничего не оставалось, кроме как сдать тебя в лечебницу. — И это я… Меня правда хотели признать виновным в убийстве своих родителей? — Ну… — Анастасия замялась вдруг, будто подбирая слова. — Да, но ты же был невменяемый, поэтому тебя положили в психиатрическую больницу. — Но если я — убийца, то почему ты… — Ах, какой ты убийца! — воскликнула Анастасия, горящим взглядом смотря на Ивана. — Это голоса в твоей голове тебя научили всему плохому. Но у Ивана не было диагностировано шизофрении. И не про какие голоса упомянуто в деле также не было. — Но почему ты тогда продолжаешь быть… на моей стороне? — в голосе Ивана послышалась боль от того, что Альфред отвернулся от него так скоро, а почти неизвестная ему девушка оставалась рядом, поддерживая. — Потому что люблю тебя, Ваня, а не твоё сумасшествие, — Анастасия приятно улыбнулась, но даже не коснулась Ивана. — Но ведь я могу снова начать сходить с ума, — не прекращал настаивать на своём Иван. Что-то чувствовалось тревожное в том, как всё складывалось не только с Альфредом, но и Анастасией. Анастасия вдруг легко и весело засмеялась, прикрывая рот рукой. — Ну что ты, милый, тебя же лечили. — Но ты же сама только что сказала, что временами я был адекватным, а потом резко становился агрессивным. Анастасия на долю секунды замялась, но потом выдала гениальный в своей универсальности ответ: — Ничего страшного, переживу. Иван, чувствуя, что Анастасия избегала сущности разговора, решил переключиться на более болезненную для него тему: он хотел продолжить диалог про Альфреда. — Почему для тебя было столь неожиданно то, что я стал встречаться с парнем? — Ну, потому что это как-то не в твоём стиле, — ответила Анастасия, и у Ивана быстро проскочила мысль, что встречаться с девушками — вообще-то, не в его стиле, но он промолчал. Она возобновила свой ответ: — Да и вообще, разве может мужчина по-настоящему, истинно по-матерински приласкать другого мужчину? Странный ты, — Анастасия вдруг махнула на Ивана рукой, оставляя его с совершенно противоречивыми мыслями. С одной стороны, в речи девушки слышалось что-то вроде непонятного презрения, мол, странно, как это вообще ты смог завязать отношения с человеком своего пола, но, с другой стороны, вспоминая то, как почти бесчувственно его оставил наедине с проблемами Альфред, Иван понял, что, наверное, Анастасия по-своему права. Она ловко подхватила, как будто понимая, о чём думал Иван: — Вот ты сам говоришь, что у тебя есть парень. Но, когда с тобой случилась беда, к кому ты пришёл? Ко мне. Потому что он с тобой несовместим. Вы не можете образовать истинный симбиоз. Вы представители одной стези, а, как известно, плюс отталкивается от плюса. Да, Анастасия была умна, скорее всего, посчитал Иван, но почему такая вроде бы холодная, справедливая и рассудительная речь больно порезала сердце мужчины, словно бы девушка старалась задеть его за живое? — И Джонса я твоего сразу раскусила, — сказала победоносно Анастасия, гладя Ивана по волосам, когда тот преклонил голову к её плечу. Но вдруг, услышав речь девушки, он привстал. — Кого? — Ну Альфреда. Альфред Джонс. Ты даже его имени не знал?! — в каком-то отчаянии воскликнула Анастасия, внимательно смотря на Ивана. А ведь он действительно не знал его фамилии и как-то не задумывался об этом. Ему было достаточно имени. Но он даже не поинтересовался, откуда Анастасия узнала фамилию парня, когда он сам, имея к нему непосредственное отношение, услышал её впервые. Анастасия была, кажется, глубоко поражена тем обстоятельством, что Иван как будто ничего не знал о своём партнёре. — Но я ведь и твою фамилию тоже не знаю. — Ты знал. Просто не помнишь из-за потери памяти. Егорова. Какой кошмар! — воскликнула она как будто в отчаянии. — Вы что же, только ради сношений встречались? Два последних слова крайне не понравились внимательно слушавшему Ивану. Одно было слишком грубым, как будто намеренно преуменьшая силу чувств Ивана и Альфреда, а второе удивило мужчину прошедшим временем. «Почему «встречались»?» — Ты, кажется, забыла, что я всё ещё в отношениях с ним, и я не позволю тебе отзываться так о наших чувствах. Глаза Ивана загорелись не совсем добрым огнём, и перепуганная Анастасия смутилась. — Ладно, ладно, ты очень болезненно воспринимаешь эту тему. Просто, понимаешь, я ведь тебя сразу спросила, мой хороший, насколько ты важен этому своему, — Анастасия даже не сказала имени Альфреда, хотя знала его. Иван хотел было возразить, защитить Альфреда снова, но потом вдруг остановил себя, вспоминая, как тяжело и бездушно тот оставил его наедине с проблемами, хотя у самого парня был опыт переживания смерти брата в одиночестве. Ивану ничего не оставалось, кроме как приникнуть к единственному не оставившему его человеку. Пусть он и не знал об Анастасии Егоровой ничего, он хотя бы немного чувствовал себя лучше рядом с ней. Она давала ему желанное успокоение и словно намеренно делала так.