Космическое сокровище

Слова Альфреда прозвучали мертвецки живо и безнадёжно уверенно. Сердце Ивана содрогнулось, когда он представил, как последний человек, который был ему дорог, может покинуть его, простившись навсегда. Ивану совсем не хотелось ссориться, но Альфред как будто только и желал этого, и та обида, которая накопилась в душе парня во время просмотра того видео, нашла выход теперь в обвинении мужчины в возможной измене. Иван, конечно, рассказал в итоге Альфреду про то, что он вспомнил про родителей, причём описал увиденное в деталях, рисуя перед парнем почти настоящие картины, однако Альфред ничего на это не ответил, просто приняв всё услышанное к сведению. Иван понимал, что Альфред, наверное, едва уже мог поверить в то, что это не он убил своих родителей. И после тех диалогов и той ссоры они бросили расследование и не разговаривали друг с другом несколько дней, избегая даже встречи в квартире.

***

Но Иван, оставаясь достаточно миролюбивым, очень тяжело переживал эти дни, не находя себе места и всё порываясь пойти к Альфреду, чтобы попросить прощения за то, чего, в сущности, и не было вовсе. Даже когда они говорили на грани ссоры из-за Анастасии, Иван всячески старался успокоить Альфреда, пытаясь доказать ему, что ничего между ними не было, но Альфред будто не слышал этого, думая, что Иван просто лживый подлец, не способный признаться в измене. И вот в один из дней, когда Ивану стало уже совершенно невыносимо тяжело, он решил, что так продолжаться дальше не может и если не предпринять что-то сейчас, то может стать совсем поздно. Иван собирался пойти к комнате Альфреда, но обнаружил того в зале. И попробовал заговорить с ним. В тот день Иван даже оделся в другую одежду, которую они успели купить ему вместе с Альфредом ещё до того, как всё стало плохо. Мужчина надеялся, что это разбудит в парне какие-то чувства, приятные воспоминания, заставляя разбиться образ убийцы на осколки. Однако Альфред остался слеп к этим знакам. Иван неустанно повторял Альфреду, что это не он убил Анну и Александра, потому что не мог поверить в обратное. Но Альфред словно слышал не слова, а ноты, которые всё равно рисовали перед ним образ ужасающего убийцы, способного расчленить собственных родителей. Он был не только слеп к знакам, но и глух к ним же. — Почему ты видишь не меня, Фред? — уже плача от бессилия, спрашивал Иван, пока сидел на диване. — Я знаю, кем ты меня представляешь. Это не я. Альфред, чувствуя, что он должен что-то сделать, чтобы успокоить мужчину, приблизился к нему. Но вдруг понял, что не может ничего придумать. Ни поддерживающих слов, ни желаний как-то физически поддержать. Как по инерции, по накатанной дороге, будто нехотя, Альфред потянулся к Ивану и, взяв его лицо в руки грубее обычного, быстро поцеловал в губы. Но Иван не почувствовал в этом поцелуе никакого утешения и глубины. Это была точка. В действиях Альфреда больше не было пылкости. Он стал не только слеп и глух, но и тактильно недоступен. Эта ситуация с документами и взаимными обвинениями вывернула их наизнанку, потушила огонь. Иван закрыл глаза, понимая, что Альфред больше не видел в нём того, кем он являлся. Альфред видел перед собой образ мужчины, который сидел в состоянии истерики рядом с расчленёнными трупами своих родителей. — Это не я, — в последней надежде прошептал Иван, не смотря на Альфреда. Мужчина хотел повторить эти слова столько раз, сколько потребовалось бы, чтобы Альфред поверил ему. Но Альфреду не нужно было нисколько. Молодой человек быстро ушёл из зала, закрывшись в своей комнате. Послышался его звонкий голос, нараспев говоривший строки каких-то песен от отчаяния, и Иван, зажмурившись, закрыл уши руками, едва сдерживая очередной приступ рыданий. Он стал понимать, что это, наверное, если не конец их отношениям, то мрачно долгая пауза, которая, быть может, иногда бывает даже хуже, чем полноценный разрыв. Вскоре Иван, желая найти успокоение хотя бы в чём-нибудь, вышел на улицу, намереваясь прогуляться и забыться в рассматривании окружения. Альфред же оставался в квартире. Взгляд Альфреда был совершенно пуст и тускл. Он сидел на диване в своей комнате, ничего не понимая и глядя в пол перед собой. Ему казалось, что он давно умер и всё происходящее с ним и Иваном — ужасающая агония, поработившая разум и тело. Но, желая занять себя какой-нибудь работой, Альфред возобновил «расследование». — Артур, ты можешь купить на рынке информацию об одном человеке? Альфред позвонил брату в последней, почти иссякнувшей надежде найти хотя бы что-то, что помогло бы ему оправдать Ивана не только перед лицом общественности, но и перед самим собой. — Не уверен, но я могу попробовать. А что такое? — искренняя заинтересованность Артура немного удивила Альфреда. — Мне кажется, что революция на Рокшеле — не дело рук простых граждан. Может быть, и так, но что-то здесь присутствует странное. Но, что более важно, каким-то образом, как я понимаю, в этом замешан Иван. — Иван? Связан с революцией на Рокшеле? — Артур, кажется, едва ли верил услышанному. — Я и сам пока не совсем понял, что здесь происходит, но ощущение сложилось такое. Ни одному источнику, который мы находим здесь, нельзя доверять в полной мере. Нам нужна сторонняя информация. — А где сам Иван? Почему я вижу только тебя? Альфред смутился. Они с Иваном настолько отдалились, что стали жить в разных комнатах. — Он занят, — коротко ответил Альфред. Артур вскинул густые брови, скрестив руки на груди. — Я позову Франциска. — Что?! Не надо! И Альфред вскочил со стула, но Артур уже отключился и через минуту перенаправил звонок к Франциску. — Мой милый, что случилось? Артур сказал, что у тебя что-то с Иваном. Альфред едва заметно скривил лицо, осознавая, что он в очередной раз оказался слишком очевидным со своими проблемами. — Я даже не буду спрашивать, как он это понял, — тихо проговорил Альфред, но затем продолжил уже на привычной громкости голоса: — Всё в порядке, правда. Франциск усмехнулся. — Ты бы ещё сказал «мы сами разберёмся». Альфред собирался так сказать. — Я понимаю, что, может быть, я не самый лучший вариант для того, чтобы рассказать мне о каких-то ваших личных делах, но свежий взгляд со стороны действительно может помочь. Альфред, услышав такое от Франциска, тяжело вздохнул, но всё-таки решил попробовать. На самом деле ему очень хотелось, чтобы у них с Иваном всё вновь стало хорошо. Просто он совершенно не мог обуздать ревность и совместить своё прошлое представление об Иване с тем, что он узнал про него. — Я не могу рассказать всего, потому что ситуация, с которой мы столкнулись здесь, я имею в виду прошлое Ивана, кажется слишком запутанной и слишком сложной. Однако… — Альфред запнулся, подбирая слова. — Однако есть одно обстоятельство, которое заставило нас обоих почувствовать что-то странное. — Ты когда его последний раз хотя бы обнимал? — вдруг спросил Франциск с видом глубоко уверенного в своих знаниях человека. Альфред даже встрепенулся от такого вопроса. — Я уж не спрашиваю про поцелуи и секс, — добавил для большего «удара» Франциск. — Давно, — немного хрипло ответил Альфред. — Понятия не имею, что там за обстоятельство такое, которое заставило вас потерять пыл, но так дальше дело не пойдёт. Вы совсем прекратите отношения, если продолжите избегать друг друга. — Предлагаешь нам кинуть все дела и наброситься друг на друга? — с непонятной язвительностью спросил Альфред. Франциск закатил глаза, думая, мол, «мальчик, ну и идиот же ты». — А что, грубость — это теперь стиль ваших отношений? — так же язвительно задал вопрос Франциск. Ответная колкость немного привела Альфреда в чувства. Что-то ему действительно постепенно становилось плохо от такой жизни, в какую её превратило «расследование». — Вы хотя бы в одной комнате поселитесь, — продолжил наставительно Франциск. В голове Альфреда закрутился только один вопрос: «Как он понял, что они жили в разных?» Парень в итоге даже спросил вслух. — У тебя диван не раскладывается, — только и послышалась усмешка в ответ. — В любом случае я настоятельно рекомендую вам, конечно, поговорить друг с другом, если это возможно, а я думаю, что с Иваном это возможно, а также, естественно, перестать делать вид, что вы вместе, но порознь. Уберите это «но» из ваших отношений. Станьте просто «вместе». И Франциск, больше ничего не говоря, зная, что за его выражениями может последовать странная и продолжительная гневная тирада о том, что все его слова очевидны, просты и стары как мир, однако в глубине души Альфред, пусть и знал про всё сказанное ему, понимал, что ему, наверное, стоило услышать что-то подобное. На экране снова появился Артур. — Дай хотя бы какие-то зацепки, про кого мне искать информацию. Альфред, совершенно озадаченный мыслями о том, как ему восстановить надтреснувшие отношения с Иваном, хаотично стал рыться в бумагах, которые у него были по «расследованию». — Она именует себя Натальей Брагинской, но Иван точно уверен, что никаких сестёр у него никогда не было. Тем не менее везде на публике она именуется Натальей Брагинской. — Публике? — переспросил Артур, слушая Альфреда и параллельно набирая что-то на клавиатуре рядом с собой. — Да, она одна из членов Совета Планеты, и, кроме того, достаточно влиятельная персона, как я понял, благодаря этой фамилии. Род Брагинских, судя по всему, имел и имеет здесь почти сакральное значение из-за революции. Ну, это если верить Ивану и тому, что он сказал про свою мать революционерку. — Ну и каша, — пробубнил Артур, глядя не на Альфреда, а на свой соседний монитор. — Нашёл что-то? — с надеждой спросил Альфред. — Информации по некой Наталье Брагинской почти нет, однако та, что имеется выглядит крайне вылощенной и почти ненастоящей. Если разбирать её биографию, она почти как святая. — Скинь мне всё, что нашёл. — Да, но ещё интереснее выглядит информация про самого Ивана. — Что?! — почти вскричал Альфред. — Якобы он был найден в собственной квартире с расчленёнными трупами своих родителей, однако позднее его приговор к заключению смягчили в связи с тем, что признали его полностью невменяемым и отправили на лечение в психиатрическую больницу. То есть считалось, что Иван всё-таки был убийцей. Альфред рухнул на стул, с которого недавно вскочил. Быть пиратом — иметь свои привилегии, конечно, особенно — почти неограниченный доступ к едва ли не запретной информации. — Чёрт возьми, вот ты себе любовничка нашёл, — едко усмехнулся Артур. Несмотря на примирение, он всё равно оставался достаточно язвительным и жёстким. У Альфреда не было сил ни на то, чтобы обработать полученную информацию, ни на то, чтобы ответить что-то брату на бесчувственное заявление.

***

На следующее утро (а Альфред разговаривал с братом и Франциском поздним вечером), когда парень проснулся, он уже получил на своё переносное устройство с пиратских времён всю ту информацию, которую на него почти физически взвалил Артур. Ему катастрофически не хотелось встретиться в какой-нибудь из комнат с Иваном. Да, парень соврал, когда сказал, что не будет испытывать никаких негативных эмоций по отношению к мужчине. Но на тот момент он лишь слабо верил в возможность того, что Иван — убийца. И вот не так давно все самые страшные догадки подтвердились. Что Альфреду было делать? Он заметался, едва понимая, куда идти и что предпринять. Он оказался на чужой планете почти в одиночестве. Ну, как в одиночестве? Наедине с тем, кого здесь именуют убийцей. Мысли хаотично бегали в голове Альфреда, он ничего не понимал и уже ничего не хотел. Однако что-то остановило его тем утром от бездумного, импульсивного сбегания от проблем. Он столкнулся в коридоре с Иваном. Увидев бледное, обеспокоенное лицо парня, Иван тут же подошёл к нему, но Альфред инстинктивно отшатнулся. — Фред, — обессиленно прошептал Иван, потянувшись рукой к парню. Тот с опаской смотрел на мужчину, прижимаясь к стене, будто бы она могла защитить его. — Фред, я не убивал их, — снова зашептал Иван, закрыв второй рукой лицо. — Пожалуйста, поверь мне. Я не мог, — мужчина содрогнулся от рыданий. Сердце Альфреда сжалось. Он снова оказался в патовой ситуации несовпадения чувств сердца и мыслей ума. Ему так не хотелось верить в то, что это сделал Иван, но он не мог пойти против фактов. Словно бы прочитав чужие мысли, Иван продолжил: — Ты обещал, что поможешь мне найти моё прошлое. Так помоги, даже если я… — Иван убрал протянутую руку, до которой Альфред так и не дотронулся. — Даже если я — убийца, помоги мне. Просто помоги мне всё узнать, а потом можешь вернуться к Артуру и другим. Пожалуйста, только останься сейчас, — Иван поднял покрасневшие от слёз глаза на Альфреда, и почему-то парень сразу понял, что Иван плакал уже не в первый раз. Должно быть, он рыдал в одиночестве до этого. Иван с трудом приостановил плач, смотря на удивлённого Альфреда. — Ты можешь сбежать от меня, как только мы во всём до конца разберёмся. И я знаю, что ты будешь достоин кого-то лучшего, чем я, если всё написанное в моём деле — правда. Но сейчас, умоляю тебя, останься. Пожалуйста, Фред. Невозможная эмоция слышалась в голосе Ивана: смесь отчаяния и надежды. Альфред молча стоял, смотря на Ивана со слегка расширенными в удивлении глазами. «О, Вселенная, за что нам эти испытания?» — подумал вдруг Альфред, вспоминая то, что они вдвоём не так давно пережили. И почти сразу после того, как они оба оправились от битвы с командой «Ось», жизнь решила, что их отношения ещё стоили проверки. Пожалуй, самой жестокой и беспринципной. Иван был твёрдо уверен в том, что он не убивал своих родителей, несмотря на то что амнезия в значительной степени изменила его память. Альфред вспомнил, как одним вечером у Ивана случилась паническая атака, когда он начал вспоминать свою мать, и после того, как он рассказал, что видел, парень понял, что смерть Анны Брагинской — настоящая загадка. Ведь официально было сказано, что Иван убил её, но сам Иван вспомнил, как она умирала на больничной койке, а он сидел возле неё. Но где доказательства того, что Иван прав? Ведь пока Альфред нашёл официальные подтверждения только тому, что Иван виновен. — Я не знаю, кому и чему верить теперь, — прошептал Альфред, совершенно без сил. — Я ничего не знаю. И ничего не могу. — Я тоже в отчаянии, — слегка кивнув головой, сказал Иван. — Но неужели мы теперь никто друг для друга? Альфред молчал, не находя слов, чтобы ответить. — Тогда спасибо за всё, что было, ведь ты — лучшее, что я буду помнить. Иван тоже больше ничего не смог сказать, поджав губы, чтобы не зарыдать вслух, и, едва не споткнувшись на ровном месте, быстро зашёл в свою комнату. А у Альфреда даже не возникло мысли пойти к нему и успокоить. Единственное, чего ему действительно захотелось — проснуться от этого бездушного и давящего кошмара, в который превратилась их жизнь. У Альфреда уже даже не было сил плакать. Слёзы словно остановились где-то на пути к глазам посередине тела и теперь душили его. Он вдруг стал думать обо всех словах Ивана, которые тот сказал недавно. «Ты будешь достоин кого-то лучшего, чем я», «Ты — лучшее, что я буду помнить». Прошлое Ивана заставило их обоих окунуться в ад на земле. Было бы им лучше друг без друга? Стали бы они счастливее? Нашли бы утешение в других людях? Альфред не знал, что ответил бы на эти вопросы. А Иван был уверен, что для него ответом на все оказалось бы слово «нет». И Альфред не понимал, как ему лучше было поступить: остаться или уйти. Он и боялся в какой-то мере Ивана. Кто знал, что тот мог задумать, если однажды он уже совершил такое зверское преступление? С другой же стороны, Альфред не мог до конца поверить всему, что читал и слышал. Ведь Иван, которого он знал с первого дня его появления на пиратском корабле, ни разу не проявлял агрессии по отношению к нему. Более того, он старался сдерживать чужие выпады не только в свою, но и в сторону других пиратов. Это никак не связывалось с образом убийцы, по мнению Альфреда. И всё-таки Альфред хотел остаться. Так и решил поступить. К брату и другим пиратам он действительно мог вернуться при первой же возможности, а вот разобраться во всём случившимся с Иваном он уже не сможет, если в очередной раз, как Артур, попробует сбежать от проблем. Однако Альфред не мог заставить себя пойти успокоить Ивана. Он и сам не был таким уж уравновешенным, чтобы кому-то помогать. Единственное, на что он надеялся — та самая духовная сила Ивана, которую он демонстрировал, неустанно отучивая Альфреда от проявления агрессии. Может, и самого себя он вытянет из бездны отчаяния, героически восстав из пепла, как феникс.