Дитя Крови

       «Желания в тебе» — одно из самых популярных и обеспеченных заведений в Бан Глеан. Располагалось оно почти в самом центре приграничного города-крепости, наравне с многочисленными лавками и магазинами, привлекая своими услугами клиентов. Подобное вычурное название говорило само за себя, а близость к главным управленческим зданиям явственно намекала на свою не меньшую значимость этого публичного дома чем, например, храм Вечного Огня. Большинство из более менее крупных городов были подобны этому, отражая своим видом всю суть современных желаний и нравов.               Из самого дорогого борделя, построенного из неизвестных сортов темной древесины, и выкрашенного во многих местах в красный, раздавались до неприличия интересные звуки. Смех разной степени искренности доносился из-за оконных рам и пробивался даже сквозь толстые бревенчатые стены; натуральные стоны одних и рабочее старательное пыхтение остальных не давали жителям соседних домов спокойно спать. Многие состоятельные горожане, в том числе и богатые женщины-аристократки, выпускали здесь свой стресс, печаль и похоть. Как бы неприятно это не было — но от неблагодарного и неблагородного труда работниц и работников все же было немало пользы. Хотя для многих это станет довольно спорным утверждением. В первую очередь — это безжалостный и, что немаловажно, прибыльный бизнес, а любое из звеньев этой подневольной цепи никого, кроме самых редких исключений, никогда не интересовали.               Майрон, который считает подобные места надругательством над самой любовью, приближался к этому центру грязи и плавающих в ней противоречий. Подобные районы Майрон особенно не любил. По его печальному опыту, люди в таких местах лишь выглядят добродушными, имея за своими спинами монстров не уступающим по жестокости и коварности Нер’зулу. К счастью, островки человечности не так уж и редко встречаются как в городских стенах, так и за их пределами; напоминание себе об этом нередко придавало ему сил. Не было бы их — за кого тогда ему сражаться?               Дверь, привлекательного с архитектурной точки зрения, заведения резко отворилась и едва не снесла паладина с его довольно устойчивых ног. Из помещения, не замечая вообще ничего на своем пути, вышло несколько довольных клиентов, солдат тянущих за собой шлейф разнообразных дурманящих запахов, от легкого касания роз, до пробивающих ноздри частиц жжёной лаванды, которые даже в таком мизерном количестве заставили волевой разум Майрона едва заметно помутнеть.               «Дело не только в запахе… — заприметил Майрон закрывая за собой дверь, — тут присутствует что-то посерьезнее».               Когда его глаза рассмотрели главный зал, перед ним предстала типичная для подобных мест картина, за многочисленными столиками сидели в основном состоятельные представители мужского пола, играя в карты и кости, окруженные множеством притворно улыбчивых девиц. Все эти мистеры выглядели довольно жалко, упиваясь во всей этой фальши, и даже вся их статность не могла свести невидимого клейма с их приторных и горделивых рож. Впрочем не удивляло его и присутствие редких дам, которые также проявляли явное внимание к смазливым, скорее даже женственным юношам, при взгляде на которых просыпались самые разные участки спектра эмоций. Если и существует какая-то мужская солидарность, ей сейчас приходится отнюдь не сладко.               Ситуации бывают разные, кому-то не повезло родиться не в лучшем месте, не в лучшее время. Но что же именно заставляет людей опускаться к продаже собственного тела? Смерть из-за голода или потеря чего-то большего? Для многих людей этот груз сожалений и презрения часто оказывается неподъемным. Но разве это единственный выход? К сожалению, всех красочных и эффектных сил Майрона было не всегда достаточно, чтобы дать нуждающимся нужный выбор или хотя бы приблизить их к нему. Хорошо, что не всякий будет думать о таких вещах, так они остаются практически незаметными и не давят так сильно на разум. Думать, как бы это не парадоксально, бывает очень вредно.               — Узнаете? — не церемонясь, борясь с неприязнью вперемешку с жалостью ко всем здесь находящимся, подошёл Майрон к так называемой «Маман», раскрывая перед ней этот… рекламный инструмент.               — Что юноша? Понравилась тебе эта девочка? Сожалею, но она больше не обслуживает, — всмотревшись в молоденькое лицо Майрона, она добавила, — остальные свободны. Выбирай любую, дорогуша.               Майрона не устроил этот обманчиво-приятный для многих посыл куда подальше, поэтому он просто уставился тяжелым взглядом на женщину, заставляя последнюю чувствовать себя некомфортно. Несмотря на свою профессию или правильнее сказать — моральное призвание, Майрон умел быть крайне грозным в своем лике.               Женщина уже не знала, что и думать. Этот суровый красавец неожиданно выбрал ее? Клиент устроит скандал? Но Майрон вновь спросил:        — Могу я узнать где Ганна? — Именно так звали девушку с плаката, который он нашел у одного из тех мародеров.               — Ах, я поняла! Еще один влюбленный баран, — вернув самообладание и что-то для себя решив, посмотрела она в глаза несостоявшемуся клиенту и добавила, — ходите тут, в любви признаетесь, в героев-спасителей играете. А что потом? Получив что хотели, бежите!               Подобные упреки звучали довольно иронично в подобном месте, учитывая с какой целью здесь показываются все эти глупцы. Сказка случается лишь в книжках, авторы которых часто выдают желаемое за правдоподобное действительное.               — Вообще, ты не первый, кто ей интересуется, — продолжила она после небольшой паузы, — был тут еще один такой. В чувствах клялся, грозился перевернуть все вверх дном. Забрать бедняжку хотел. Ну не сказка ли?.. А что в итоге? — хлопнула она по столу, — Убежал он от нее, как от утопца, что укусил эту сволочь за его трусливую жопу. Только доспехи звенели, — перевела она дыхание и добавила. — Сволочь!               — Пожалуйста. Расскажите что с ней случилось? — максимально уважительно произнес Майрон. Крики или нелюбимые эльфом угрозы, которые Майрон не имел здесь права использовать, не помогут. А человеку, к которому чаще всего относятся, как к вещи, вежливость будет куда как приятнее. Иногда и доброе слово неплохо может развязывать чей-нибудь язык.               — Собралась тут группа оборванцев, которых за стенами пруд пруди. Ввалились как к себе домой. — начала вспоминать она. — Мои мальчики уже хотели упаковать наглецов, но как оказалось у них был целый кошель золотых монет. Не каких-то там оренов или марок, а долбанных новиградских крон!               Говоря об этом, женщина образно обвела руками кучу деньжищ в воздухе. Учитывая курс обмена, на подобную сумму можно было купить даже неплохую лошадь.               — Они далеко не первые такие, были тут и понаглее индивиды. А когда взгляд этих засранцев встретился с нашими верзилами, — упомянула она вышибал далеко не в положительном ключе, — они даже и угомонились.               — Если бы я только знала, чем все это кончится… — вздохнула она после небольшой паузы, — Эти изверги. Эти сволочи! Они искалечили двух девочек так, что без слез на них теперь невозможно смотреть. — Проронила маман слезинку.       — Ожоги, порезы, вырванные волосы. Как они вообще могли такое с ними сотворить? Ганне же, ей досталось больше всех, — хлебнула женщина что-то алкогольное из кубка, — да она теперь даже на улицу выйти нормально не может.               — Как же охрана?               — А эти идиоты, — выкрикнула она, чтобы все причастные услышали, — нажрались водки и не то что охранять, даже свои портки поднять обратно не могли!               Прошлась она злобным взглядом по двум вышибалам, что в этот момент соскребали засохшую блевотину в одном из углов этого, как сказала бы любая местная работница, приличного борделя.               — Ушли они после всего, что натворили, — сжала она свою довольно крупную ладонь в кулак, — как ни в чем не бывало. Хорошо хоть лекарка была в городе, Ганна видеть хотя бы теперь может.               Маман еще не знала, но проблемных клиентов уже наказала сама судьба, и монстрам в человеческом обличии была уготована куда более жуткая участь, чем просто быть повешенным. Увлекательный рассказ женщины после этого перестал быть важным для него и начал все больше отдаляться от сути вопроса: Майрону нужно было лишь встретиться с Ганной и узнать лишь одно. Это должно было дать хоть какой-то старт, где искать чародея, который своими жадными ручонками вероятно попробует добраться к энергии скверны.               Звуки бессмысленных разговоров и пьяное ржание внутри публичного дома внезапно остановились. Звонкие шаги каблуков, звон которых скорее напоминал Майрону звон копыт талбука, эхом стали разноситься всем закоулкам борделя. Под похотливые взгляды многих полусознательных клиентов, в главное помещение спустилась притягательная девушка, от которой Майрон вновь почувствовал тот играющий и опьяняющий аромат цветов и трав. Но не это было главной особенностью образа девицы: чувствительные к магии глаза Майрона не упустили из виду едва заметный мираж, что распространялся по всем изгибам тела хозяйки этого места, скрывая за собой настоящий облик этого существа.               — Марта, организуй с Ганной нам ужин в моих покоях, — обратилась она мягким, томным голосом к женщине, после чего перевела свой оценивающий взгляд на Майрона, — Я просто дьявольски проголодалась.               — Прошу наверх, мой гость. Я помогу удовлетворить ваше любопытство, — сказала она Майрону упорно смотря ему в глаза, чутье которого совсем не заметило, как Марта исчезла за дверью соседнего помещения.               — Виви, — представилась она, подавая ему свою руку для поцелуя.               — Майрон, — грубовато пожал он тонкую, но чертовски крепкую руку девушки, в которой казалось не могло быть столько сил.               Место по атмосфере и духу все так же оставалось неприятным, но за требуемой информацией ему не раз приходилось спускаться в места и похуже. Никаких угроз от этой Виви он не чувствовал, хотя его не покидали мысли, что без каких-то последствий он отсюда точно не уйдет.               Помещение на третьем этаже оказалось самым роскошным и просторным, как бы заявляя — это место лишь для немногих «избранных». Завешанная полупрозрачной фиолетовой тканью спальня чем-то даже напоминала Луносветские «соединительные» комнаты, в которых он однажды бывал. В центре стоял небольшой резной стол на несколько человек, на котором ждали своего часа разного рода фрукты и сладости. За ним стояла по настоящему царская кровать, на которой если постараться, могла бы поместиться половина его бывшего паладинского ордена. Обстановка или же полная звукоизоляция помещения помогла Майрону чутка расслабиться, что не осталось незамеченным со стороны владелицы этого места.               — Угощайтесь, — предложила она ему вина.               — Я здесь лишь по делу, — бросил Майрон пару виноградин в рот, не прикоснувшись к слишком уж приятно пахнущему напитку, — Я ищу одного человека, который по своему незнанию может натворить немало бед.               — И как же связано мое заведение с вашими поисками? — Сделала она несколько медленных глотков из серебряного бокала, — кто-то достоин вашего наказания?               — Так уж получилось, что я не знаю его имени, да и не видел его лицо вблизи. Надежда была расспросить его «дружков», которые, как оказалось, доставили вам немало проблем, но они скоропостижно иссхоли из-за кровопотери.               — А наша Ганночка может что-то и слышала. Понимаю, — призадумалась Виви, — Ганночка выслушает тебя и ответит, но… в обмен на одну мою просьбу.               — Сожалею, но я сомневаюсь что смогу помочь с этой несомненно увлекательной просьбой, — губы Майрона едва заметно сжались, представив себе что-то непотребное.               — Ах, что вы, — захихикала она, — я не прошу вас о многом, лишь о возможности посмотреть на ваш мужественный шрам поближе.               — И чем же он вас так заинтересовал? — не подавая виду, посерьезнел Майрон.               — Не знаю, — честно призналась она и улыбнулась, — может быть потому, что он слишком уж красив на этом лице?               Темноватый шрам на его лице был единственной раной, продолжающей все время напоминать о себе. Коготь натрезима не просто повредил его плоть, неизвестным заклинанием демон задел саму душу Майрона и даже вся мощь света не была способна излечить это окончательно.               — Плата совсем не высока, — согласился он на довольно странное условие, — но только после того, как я получу то, за чем пришел.               С секундной точностью после его последних слов, слегка прихрамывая, в помещение вошла закутанная в платок Ганна, тянущая за собой куда более привычный, домашний шлейф запахов вкусной и сытной еды.              

***

       — Вкусно, — оценил он готовку девушки, которая оставалось в этом месте исключительно из-за способностей в кулинарии. Ганна выбежала из комнаты, словно вот-вот настанет конец всего сущего. Хотя только для нее, это было даже важнее какого-то там Белого Хлада или очередного сопряжения сфер.               Майрон не мог пройти мимо такой несправедливости, жизнь и так оказалась для нее сущим дерьмом, поэтому он был просто обязан подарить ей новый луч света, с надеждой что этот переход из состояния «до» к положению «после» окупиться. К сожалению, девушка ничем помочь не смогла, был еще вариант расспросить вторую бедолагу, но судьба к ней оказалась еще беспощадней.               Отсутствие ответа на волнующий его вопрос прибавил ему немало проблем. Придется Майрону все же как-то связаться с этой братией, но к несчастью, в Бан Глеан не было ни одного представителя этой касты. Без других чародеев, которые составляли крайне малую и разношерстную группу дальнейшие поиски по городам и по этим чертовым борделям будут бессмысленны. Гильдия, орден или другое образование просто обязано в этом мире существовать.               Деваться сегодня было особо некуда, а нарушать условия этого маленького и ничего не стоящего уговора было бы совсем неправильно. Спешить сейчас ему нет нужды, осталось лишь запастись припасами и рвануть на восток. Единственный, кто его сейчас волновал, был Проныра, который стоял под сильным, проливным дождем, который как по часам, всыпал как только он поднялся наверх.               Виви за короткое время вплотную подобралась к эльфу и… вот наглость — медленно уселась прямо на его колени.               — Это в уговоре не было, — упрекнул он девушку, удивляюсь подобной бесцеремонности.               — Вот именно, — положила она свои ладони на его щеки, вглядываясь в его светящиеся золотом глаза и проводя пальцем вдоль шрама. К счастью, к скрытым магией ушам она лезть не стала.               Взгляд алых глаз гипнотизировал, полностью захватив все его внимание. У Майрон вновь начались видения. Все это было настолько реальным, что он моментально забыл где сейчас находится. Все перемешалось, отражения прошлого, отклики настоящего и даже невиданные им ранее места приняли участие в этом акте колдовства.               В какой-то момент, паладин оказался на поле желтых тюльпанов с таким родным городом на горизонте. Майрон прислушался к собственным чувствам. Все цвело и наполнялось энергией солнца. Маленький эльф вновь чувствовал биение солнечного источника, который щедро питал всю его сущность, словно второе сердце. Стрекотание сверчка где-то неподалеку были столь же приятными, как и звон лютни в вечерней таверне.               Маленький эльф вновь перевел взгляд на горизонт, где чуть поодаль заприметил эльфийку. Он не видел ее лица, но эти рыжие волосы ему ни с чем не спутать. Ему хотелось приветливо крикнуть, обнять собирающую тюльпаны девушку, которая казалось роднее собственной души, но странным образом он не смог пошевелиться.               Картина в одно мгновение исказилась. Покой сменился тревогой. Вместо пыльцы цветов, трупный запах начал заполнять его ноздри, а над солнечным горизонтом Кель’Таласа начали сгущаться холодные, темные тучи. Вместо живительной влаги, приносящей многим радость и жизнь, с неба начали падать куски гнилой плоти, заражая чумой все и вся. В одно мгновение все изменилось, ребенок теперь стоял на мертвой земле. Майрон оказался на середине пути. Он стоял на Пути жертв.               — Нет! — прокричал обездвиженный Майрон, увидев вокруг себя медленно встающих, мертвых солдат королевства. Теперь уже взрослый эльф пытался достать оружие, но руки не двигались. Ноги, словно из камня, не давали ему сделать и шага.               Он против свой воли закрыл глаза, чтобы предстать перед следующим слайдом кошмара, кошмара происходящего наяву. Теперь уже окровавленная, рыжеволосая эльфийка оказалась далеко впереди, сражаясь как и все немногочисленные уцелевшие солдаты. Силы в этом кровавом сражении были неравны, а сдерживание врага без какой либо поддержки было обречено на провал. Бежать было некуда. Позади дом, дом со всеми кого они любят.               Слайд вновь изменился. Теперь Майрон видел как Анариэль, его дорогая сестра в окружении тысяч хладных лиц стоит перед всадником, всадником с холодными, пылающими смертью глазами. Он что-то спрашивал, она что-то яростно отвечала, но Майрон слышал лишь тихое завывание сильного ледяного ветра, раздувающий многочисленные желтые лепестки.               Взгляд седовласого всадника переместился на него. Эльф не вздрогнул. Ярость горела ярким пламенем, пытаясь добраться и выжечь все зло на своем пути. Мертвец на это лишь ухмыльнулся, и вытащил меч из ножен.        <       Движениям, как по щелчку пальцев, ничего больше не препятствовало. Оружие моментально оказалось в его руке, а скорость с которой он сорвался к объекту своей давней ярости могла сравниться со скоростью ураганного ветра.               — Артас! — до боли сжав свои зубы, выкрикнул он последние слова в этой пугающе реальной иллюзии и занес перед собой меч.               Внезапно и очень даже вовремя все прояснилось. Картина вновь стала такой же четкой, как и несколько мгновений назад. Реальность вновь оказалась перед его глазами. Спрятанный за накидку меч был приставлен к горлу… испуганного рогатого существа, у которого вместо ног были миниатюрные волосатые копытца.               — Зря ты полезла ко мне в голову, — бросил он оружие на пол и приставив ладонь к шее вылечил довольно серьезный надрез на ее шее.               У Виви полились слезы, самоуверенная и смелая суккуб сейчас выглядела как маленький ребенок, у которого после уличных игр были разодранны коленки. Видела она все тоже, что и он сам? Откуда столько слез?               «Оставаться здесь больше нет смысла» — посмотрел он в большое зеркало на стене, на котором он впервые за несколько недель увидел свой истинный облик. Он поднес свой палец к слезинке, что незаметно для него, сбегала по его щеке, прямо по каньону его шрама.               «Это лишь иллюзия, нас там никогда не было». — произнес он про себя, пытаясь отойти от кошмара. Каждый сон в котором есть Анариэль, вызывает в нем очень много сильных эмоций.               «Я найду ее, даже если придется окунуться в глубины пустоты». — Напомнил Майрон сам себе, почему он каждый день стоит на своих ногах.               — Стой. — Майрон остановился у двери и обернулся на женский голос. — Останься, — произнесла Виви куда тише, не понимая и не осознавая, зачем она это сказала.               — Зачем?               — Я помогу, — убрала она уже свои слезинки, — Ты болен, что-то разрушает тебя изнутри.               — Это страх, Виви, — впервые обратился он к ней по имени.               — Но…               — Не надо, не хочу чтобы кто-то видел все чему я был свидетелем.               И он не приукрашивал, за последние пять лет было столько пугающих событий, что не каждый сможет их принять спокойно и осмыслить. Он уже давно стал подозревать, что и в его душе часть опор надломилась. Кошмары неприятны, они как и любой другой сон в большей части забываются. Если ему, в ясном сознании, придется увидеть все это вновь… этого он по настоящему боялся. Самый сильный враг — это тот, что сидит внутри.               — Подожди, возьми хотя бы это, — впечатляюще быстро девушка взяла себя в руки и подошла к эльфу.               В ладонях лежал талисман, который был ему давным-давно знаком. Это был ловец снов — бесполезная безделушка, используемая лишь для самообмана и набивания кошельков барахольщиков. Это была миниатюрная версия этого амулета, очень напоминающего знакомый ему вид того особенного индейского символа.               — Это поможет тебе, — искренне и как-то доброму улыбнулась она, — я хочу избавить твои сны от тьмы.               — И какой тебе в этом прок?               — Я никогда не узнаю, что именно ты пережил в своих странствиях, но я помогу тебе выбраться в свет, — повторила она и добавила, — просто… просто потому-то это правильно. Никто не заслуживает таких кошмаров в своем собственном мире.               — Благодарю, — он вежливо поклонился ей, и вышел уже наконец из не такого уж и безнадежного места.               Майрон никогда не думал, что в самом центре этого гадюшника, он сможет встретить что-то положительное. Это и есть очередной островок человечности, ради которых нужно сражаться за существование всего сущего? Майрон немного изменил свое мнение, можно, конечно, начать искать второе дно этого поступка или сомневаться в искренности чужих намерений, что особенно важно в подобных местах, но интуиция сегодня говорила обратное. «Шестое чувство», которым он был одарен, являлось одной из самых важных способностей, за которое он был благодарен сильнее всего.