Песня влюбленного карпа

      Вэй Усянь, стараясь удержать равновесие, неловко потянул футболку наверх. Мокрая ткань прилипла к телу, не поддаваясь неуверенным манипуляциям ни с первого, ни с пятого рывка. Он раздражённо дёрнул футболку ещё раз, только сильнее закручивая её на спине, и беспомощно опустил руки. Да, такое с ним случилось впервые: его тело жило своей жизнью, отдельно от изредка включающегося, будто горячая вода в общежитии, сознания.       На него накатила обида. Лань Ванцзи бросил его одного, беззащитного, посреди ванной, приставив, как швабру, к двери душевой кабины. Парень громко вздохнул. Отрезвляющий эффект дождя улетучивался, и в застоявшемся, душном воздухе квартиры Вэй Усянь снова поплыл. Он закрыл глаза. Спать хотелось безумно. — Вэй Ин, подними руки.       Обида рассеялась с первыми словами вернувшегося к нему Лань Ванцзи, словно её никогда и не было. — Всё остальное тоже нужно снять, чтобы не простудиться. Включили кондиционер.       Вэй Усянь угукнул и послушно занялся ширинкой, но ту как будто застегнули намертво, наложив для верности пару сквозных стежков.       Чужой вздох. Его руки деликатно отвели в стороны, и мокрая одежда с трудом поползла вниз. — Подними ногу. Мгм. Вторую.       Махровое полотенце мягко прошлось по всему телу. — Подними ногу. Мгм. Вторую.       Тёплая ткань сухих боксеров прикрыла холодные ягодицы.       Вэй Усянь улыбнулся — за ним ухаживали. Это было так приятно, что ему жутко захотелось покапризничать: удержать на себе внимание, которое и так было направлено на него одного. Он надул губы — его подруги делали что-то подобное — и хныкнул, растягивая гортанный звук, по звучанию похожий на блюз. К слову, это у него получилось лучше, чем говорить, а ведь он собирался так много сказать Лань Ванцзи: о том, что хочет суп из свиных рёбрышек, рамэн и кофе из Старбакса, Яблочко под спину и какой-нибудь любимый фильм, который можно цитировать синхронно. Но вместо этого он только хныкнул ещё раз и медленно съехал вниз по стене.       Лань Ванцзи тоже промок насквозь. Он переоделся в футболку и шорты, которые ему выдал Цзян Чэн. Их с Вэй Усянем мокрые вещи он сложил в таз Не Хуайсана, чтобы разобраться с ними позднее.       Вэй Усянь уже дремал сидя, прислонясь к дверям душевой кабины, хныкал, бормоча что-то про яблоки, и норовил завалиться вбок, чтобы устроиться спать прямо на полу ванной.       Лань Ванцзи сел перед ним на колени. Это было неправильно и нечестно, но он не мог не полюбоваться лицом Вэй Усяня так близко, при белом свете ламп, не боясь, что его подловят. За закрытой дверью им не могли помешать: ни понимающий брат, ни крутящаяся рядом и хватающая Вэй Усяня за руки красноволосая Лин-Лин, ни все остальные его друзья, пьющие сейчас пиво вокруг большого блюда с орешками и сычуаньскими палочками. Прежде, чем публика потребует свою главную звезду, у него было ещё несколько минут. И он смотрел. А потом дотронулся подушечками пальцев до высоких скул и виновато убрал руку, когда Вэй Усянь сморщился, реагируя на щекочущее прикосновение, на которое не давал разрешения, и вяло отмахнулся от него рукой. Даже во сне. *       Он прикрыл Вэй Усяня лёгким одеялом, выключил кондиционер и открыл окно. Комната успела немного охладиться. Дождь по-прежнему заливал город, смывая пыль с обожжённых солнцем городских улиц и крыш. Дышать становилось легче.       Лань Ванцзи огляделся. «Ничего интересного», — сказал Вэй Усянь в прошлый раз, открывая перед ним дверь в свою спальню. Но он слукавил. То, что было скрыто деревянным полотном от беглого, ознакомительного взгляда, могло быть неинтересным тому, кому был безразличен этот парень, но не Лань Ванцзи.       Семейные фотографии.       Они стояли в рамках на комоде и висели над ним на стене. Скрытые от посторонних глаз, но хорошо видимые, если ты уже находился внутри. Лань Ванцзи подошёл ближе. Ему не нужно было пояснять, что высокий мужчина в очках был отцом Вэй Усяня, а маленькая, хрупкая женщина рядом с ним — его мать. От отца Вэй Усянь унаследовал овал лица и серые, озорные глаза, а от матери — солнечную улыбку и невероятное обаяние, которое не могли погасить даже статичные кадры.       Лань Ванцзи переводил взгляд от одной фотографии к другой. Маленький Вэй Усянь с чёрным пушком на голове и выставленным вперед пузиком; сверкающий прорехами в передних зубах Вэй Усянь; подросший, тонконогий Вэй Усянь в коротких шортах, держащий в руках диплом «Спортивная семья». Везде улыбающиеся, любящие, живые. А потом... подростки Вэй Усянь и Цзян Чэн, обнимающие с обеих сторон смеющуюся девушку старше их на несколько лет - его новая семья.       Лань Ванцзи повернулся к спящему парню. Ему захотелось подойти к нему и сгрести в охапку, разбудить поцелуями, ещё сильнее прижать к себе и сказать… Нет, ничего не говорить, а поцеловать в кончик носа, отодвинуть со лба прядь волос и снова поцеловать в нос, в подбородок, в невозможные губы.       Он подошёл к кровати. Дождь громко стучал по карнизу, но не мог заглушить взволнованного ритма сердца. Лань Ванцзи наклонился к Вэй Усяню и, отодвинув со лба непослушную прядь прикосновением губ, тихо выдохнул: «Вэй Ин». * — Куда ты? — Лань Ванцзи поймал за локоть, пытающуюся прошмыгнуть в спальню Лин-Лин.       Девушка вздёрнула носик: — К нему. — Он спит, — твёрдо сказал Лань Ванцзи, не пропуская её внутрь. — Проснётся, — заупрямилась Лин-Лин. — У нас начинается новая игра. Уверена, что он не хотел бы пропустить, а мне нужна пара. Ты же не будешь играть? — она провокационно улыбнулась парню. Они уже втихаря обсудили с девчонками, что младший Лань очень красивый, но недоступный, как член императорской семьи. — Ванцзи, завари мне, пожалуйста, чай, — Лань Сичэнь подошёл к Лин-Лин сзади и приобнял её за плечи, уводя в сторону. — Сыграешь со мной? — Давай! — она сразу же приняла предложение и потянула старшего, такого же красивого, но «теплого» Ланя к затеявшей дурацкую игру пьяной компании, не замечая благодарного взгляда Лань Ванцзи в сторону брата. *       Вэй Усянь находился в забытьи. Он и спал, и слышал доносящийся из гостиной смех друзей; видел сны, и не понимал, где заканчиваются они, и где начинается реальность. Он то сидел на подвесных качелях, закручиваясь до скрипа железных цепей и отпуская себя в свободное вращение, то возвращался в комнату, слушая шум дождя и понимая, что это кружатся не качели, а голова, и опять проваливался в сон.       Движение за спиной вернуло Вэй Усяня в реальность: кто-то лёг рядом. С его волос аккуратно сняли резинку, бережно распуская хвостик и давая голове отдохнуть. Ласково массируя кожу, мягко расправили пряди и, приобнимая за талию, прижались носом к шее. Как будто дыша им … Больше ничего. Ни одного слова. Тишина.       Если это всё, то Вэй Усянь был согласен. Он не пытался повернуться, но догадывался, что это могла быть только Лин-Лин. А отвечать на ухаживания девушки сейчас он был не настроен.       Выдох в шею, и пальцы плавно соскользнули на живот. Значит — не всё.       Девушка дотронулась до кожи языком, слегка прикусила её зубами, потом сильнее, и стала продвигаться по изгибу плеча нежными поцелуями. — Малышка… — всё-таки решил прервать её Вэй Усянь, и почувствовал, как чужие губы застыли, а рука на его талии стала тяжёлой. Он не хотел обижать Лин-Лин, но он очень надеялся, что девушка его поймет. И в прямом, и в переносном смысле. — Малышка… Извини. Но я никакой. Давай завтра.       От него сразу же отодвинулись, так же молча, без слов. Только было слышно, как кровать рядом с ним опустела, и он остался в комнате один.       Где- то на подсознании Вэй Усянь почувствовал, что он сделал что-то не то: что он не уловил, не понял, что всё-таки обидел. Но додумать эту мысль он не успел. Вэй Усянь снова погрузился в полусон. * — Сичэнь, — шепотом позвала Лю задремавшего в мягком кресле друга. — Я хочу в туалет.       Лань Сичэнь сонно заморгал глазами, не понимая, ему послышалось или нет. Для чего сейчас такое откровение? Он должен отвести Лю в туалет? Не прошло и получаса, как она заснула в соседнем кресле, и он рассчитывал тоже немного отдохнуть. — Во мне тонна пива, и у меня сейчас из ушей польётся, а там занято. Давно, — ответила девушка на его непонимающий взгляд. — Может, кому-то стало плохо? — он сразу же поднялся со своего уютного места. — Ты пробовала стучать? — По-моему, там наоборот кому-то очень хорошо, — Лю скрестила ноги и зажалась, держась за спинку дивана и пережидая внутреннюю волну. — Погоди, не могу двигаться.       Лань Сичэнь поддерживающе погладил девушку по спине. Он пробежался взглядом по гостиной и заглянул на кухню. Не хватало Вэй Усяня, брата и Не Минцзюэ с Чен Лиджуан. Вариантов, кто заперся в туалетной комнате было немного, а с учётом спальни, реальным из двух был только один.       Временно взяв под контроль ситуацию, Лю медленно подошла к ванной, но вместо того, чтобы постучаться, она приложила ухо к двери и жестами подозвала друга. Лань Сичэнь последовал её примеру, стараясь не размышлять над этической стороной своего поступка. Хорошо хоть что остальные были настолько увлечены игрой, что не обращали на них никакого внимания.       Старший Лань прислушался. В ванной было относительно тихо, но там явно кто-то шебуршился. Раскатистый рык и хриплое «Да-а, вот так, оближи ещё раз, детка» заставили отпрянуть Лань Сичэня от двери, как будто он обжёг об неё ухо. Подслушивать, как лучший друг занимается сексом, никогда не входило в список его желаний. — Может быть, в таз? Я покараулю, — неуверенно предложил он подруге, показывая рукой на коридор. — Мне уже хоть в цветочный горшок, — выдохнула она. — Только где он, этот таз?       Активность за стеной нарастала, и теперь не обязательно было прижиматься к двери, чтобы услышать размеренные порыкивания и ублажающие мужские уши громкие стоны. — Всё… не могу больше, — Юлия зажмурилась, сжалась и со всей силы забарабанила в дверь, привлекая внимание всех, кто находился в гостиной.       Стоны удовольствия сразу же оборвались, но в ванной что-то задребезжало, грохнуло, как будто самолёт перешёл звуковой барьер, и, видимо, рухнуло на пол, разлетаясь по кафелю и зацепляя осколками дверь. Новые стоны в сочетании с матами зазвучали куда громче и искреннее. — Ломай дверь! — перепугалась Лю, на время забывая о своей проблеме. *        В открытое окно влетели рёв газанувшего на светофоре байка и громкий голос пожилой соседки, рассказывающий кому-то, что до жары она хочет успеть сходить на рынок и прикупить к обеду свежей рыбы.       Вэй Усянь приоткрыл глаза. Из-за неплотно сдвинутых гардин на пол спальни полосами падал солнечный свет. Значит, тучи истощили весь свой запас и опять уступили место палящему солнцу, которое буквально за пару часов превратит этот город в большую, наполненную людьми пароварку.             Он сел на кровати. Простое движение отозвалось в голове лёгкой болью. Вэй Усянь потёр виски и подпёр ладонью лоб, пытаясь вспомнить окончание вчерашнего вечера, но смутные обрывочные воспоминания не желали складываться в понятную, хронологическую картину. Как он оказался в своей постели? Когда ушёл из шаокао? Сделав несколько шагов в сторону двери, Вэй Усянь понял, что он всё ещё пьян. Выходит, он проспал слишком мало времени, чтобы восстановиться.       В тихой гостиной, на стоящих рядом мягких креслах спали Лань Сичэнь и Вэнь Нин. На диване, склонив к друг другу головы, из последних сил общались Лю и Цзян Чэн. Они говорили одновременно, каждый на своём родном языке, абсолютно довольные своим "понимающим и внимательным" собеседником. Вэй Усяню стало смешно: его брата всегда раздражали такие стойкие парочки с их пьяными разговорами до утра. И где он сейчас?       Дверь в ванную комнату была открыта. Пытаясь закрыть её за собой, Вэй Усянь потянул ручку, но та ушла вниз и, сделав несколько маятниковых движений, повисла.        "Хм..."       Он подошёл к раковине, но вместо белого фарфорового прямоугольника на придвинутом к крану табурете стоял жёлтый пластиковый таз.       Что здесь вообще происходило, пока он отключился? Что с замком? Где раковина? И это даже не его таз. Его синий был спрятан в фальшстене за бачком. "А?"       Вэй Усянь резко повернулся в сторону унитаза и облегчённо выдохнул — целый.       Собираясь разобраться со всем этим позднее, он умылся в душевой кабине и в опасении новых «сюрпризов» вышел на кухню.       На широком подоконнике, прислонив голову к стеклу и держа в руках большую красную кружку, спал Лань Ванцзи.       Увидев его на своём любимом месте, Вэй Усянь улыбнулся: — Хей, — он легонько потряс парня за плечо. — Если бы здесь было удобно спать — я бы спал только здесь.       Он жадно напился воды из стоявшей на столе бутылки, забрал из рук Ланя кружку и, привычно оставив её на подоконнике, потянул за собой сонного друга. — Пойдём, Лань Чжань. Я же обещал тебе кровать. Она большая, ляжешь с другой стороны.       Кухонные часы показывали семь утра.       Когда за Вэй Усянем и Лань Ванцзи закрылась дверь в спальню, Лань Сичэнь растёр ладонями лицо и выбрался из кресла.       На кухне он заварил кофе в маленькую чашку и подошёл к окну.       «Сегодня опять будет жарко», — подумал старший Лань, смотря на совершенно чистое, голубое небо. На душе было тяжело.       Его младший брат никогда не интересовался мужчинами. Но, в то же время, он никогда не высказывался негативно о таких отношениях. А может, дело не в мужчинах и не в отношениях, а в самом Вэй Усяне?       Если бы Лань Сичэнь только мог предугадать…       С самого первого дня он игнорировал ревность, идущую от брата. Расценивал её, как желание заполучить себе больше дружеского внимания Вэй Усяня.       Ванцзи же понял всё про себя сразу, поэтому и хотел ограничить их общение, пока ещё чувствовал в себе силы сделать это. А он только способствовал тому, чтобы толкнуть своего младшего брата в безответные чувства к гетеросексуальному парню. В том, что эти чувства уже были, Лань Сичэнь нисколько не сомневался. И что это за чувства, он тоже не сомневался. Они же Лани. Это у них в крови.