Lolipop, lolipop...
7 апреля 2021 г., 03:30
На самом деле Джонни ненавидел кабинеты риперов. Тусклое освещение, десятки имплантов (качество которых всегда оставалось под вопросом) и бесконечные попытки починить то, что в конечном итоге всё равно развалится и сдаст. К тому же, в своё время самого Сильверхенда помотало по таким местам, и риперы вечно смотрели на него с укоризной, намекая, что рокер, алкоголик и террорист в одном лице добавляет им слишком много работы…
Но простуда Ви затянулась. Так что выбор был не велик — если эти двое хотели продолжать спорить, кому достанется вся эта груда костей, железа и мышц, то необходимо было срочно нести эту груду костей, железа и мышц к Виктору Вектору.
Тот, конечно, удивился. Как минимум, потому, что не привык видеть Ви без пулевых ранений и угрожающих жизни повреждений (этот парень просто предпочитал не беспокоить любимого рипера без крайней необходимости). Но, кажется, он был рад этому визиту.
— Хорошо, что пришёл… — Виктор осёкся, вспоминая про нейрочип, застрявший в голове у пациента, — Что вы пришли ко мне. Простуда — это, конечно, не так серьезно, как энграмма Джонни Сильверхенда, но её всё равно стоит лечить, верно? Тем более, в данном случае я хотя бы могу что-то сделать.
— Вот только этого не надо, — Ви, развалившись на каком-то подобии кушетки, выглядел крайне недовольным. — «Вы пришли»… Это херня, Вик.
Рипер дал ему жаропонижающее и, откровенно говоря, надеялся, что эта половина сознания поскорее уснёт. Он смерил Винсента хмурым взглядом, но не без толики заботы. Правда, беспокойства в нём не было — впервые за долгий срок Вектор подумал, что сейчас беспокоится не о чем.
— Ну-ну. Не будь такой задницей. Я просто пытаюсь быть вежливым с наполовину-новым-пациентом, — Джонни, подпиравшему стенку, показалось, что, если бы рипер знал его местоположение, обязательно бы подмигнул.
— Ха-ха. А если серьезно, извини за беспокойство…
— Да, да, и ты заплатишь, как наскребешь пару-тройку евродолларов. Знаю, знаю, — Виктор не удержался от усмешки. Он привык к заученной тираде своего постоянного клиента. — Просто поспи, малыш, ладно?
Дым от стаканчика с крепким чаем быстро растворялся в воздухе и, честно говоря, был самым скучным зрелищем, которое Джонни видел за многие годы. Но больше ему наблюдать было не за чем, и Сильверхенд гипнотизировал потоки горячего воздуха взглядом. И бесился, что Виктор всё никак не вытащит пакетик из бумажного стаканчика (да он же там уже минут двадцать!).
Но рипер был увлечен заполнением медкарт. Ви действительно уснул, но на это конструкт себе пялиться запретил, и потому изнывал от скуки. Иногда по привычке бился головой о стену. Время в кабинете застыло, потому что происходить было нечему — до того момента, пока Виктор не вздохнул и, моргнув пару раз, не вспомнил про свой чай.
Он вытащил пакетик, и Джонни громко вздохнул от облегчения.
— Наверное, сейчас мне будет несколько неловко, — казалось, что рипер обращается к самому себе, как минимум, потому, что в комнате больше никого не было (по крайней мере, в сознании). Сильверхенд даже предположил на мгновение, что этот парень — шизофреник. — Но я всё же попытаюсь провести это подобие древнего спиритического сеанса. Только без всяких фраз типа «Ты меня слышишь?». А ты, пожалуйста, не швыряйся предметами, — он улыбнулся, а Джонни напрягся.
К нему уже давно никто не пытался обратиться. Если задуматься, это странно — люди ведь любят говорить, а не слушать, поэтому безмолвный конструкт для них должен быть прекрасным собеседником. Но было не похоже, что Виктор хочет использовать его вместо личного дневничка.
Скорее, он хотел что-то донести.
— Джонни Сильверхенд, — по всему подобию тела энграммы прошла лёгкая дрожь от звука собственного имени в пустом кабинете. — Не знаю, слышишь ли ты меня. Но зато знаю, что Ви вечно решает чужие проблемы. И никогда — свои, — рипер поджал губы. Он выглядел то ли смущенным, то ли сбитым с толку, но всё же решился продолжить. — Это ведь ты заставил его прийти ко мне.
Джонни усмехнулся — его позабавило, как хорошо этот старик знает Ви. Ну конечно, кто же ещё мог несколько дней подряд методично ебать безбашенному наёмнику мозги? «Да, я не могу тебя силой заставить сходить к этому риперу. Но зато знаешь, что я могу? Петь песню «Lolipop», пока твоя крыша окончательно не уедет. Раз, два, три! Lolipop, lolipop…».
Пока Джонни придавался воспоминаниям, Виктор вздохнул и вновь подумал, что, наверное, глупо выглядит. Но что уж теперь… Даже если конструкт отправился гулять по Найт-сити, пока Вик тут пытается наладить с ним контакт, об этом всё равно никто не узнает. Так что можно спокойно поговорить с пустым кабинетом еще немного.
— Говорят, риперами становятся тщеславные мудаки. Потому что только тщеславным мудакам нравится бесконечно воевать со смертью и играть в богов, — Сильверхенд сел на край стола рядом с рипером, чтобы это чуть больше походило на нормальный разговор. — Короче, за всех не скажу, но я — тот ещё тщеславный мудак.
— «Ты бы видел меня», — Джонни хотелось фыркнуть. Ему определенно нравилось это подобие общения. Вику мучительно, до неприятного чувства в груди, хотелось отвечать (звучит, конечно, грустно, но в этом что-то было).
Рипер, похоже, собирался с силами, что продолжить; он посмотрел на спокойно спящего Ви и снова вздохнул. В глазах мужчины Сильверхенд заметил что-то вроде боли.
— Наверное, поэтому Ви — мой самый нелюбимый пациент… Потому что я ненавижу чувствовать себя бесполезным.
После этих слов Джонни что-то укололо. Что-то на подобии вины. Наверное, так и должно быть, когда высасываешь по крупице жизнь из человека и не можешь остановиться. Вот только Сильверхенд верил, что он действительно не может, а значит, процесс и ему не подвластен — так какая тут, нахуй, его вина?
Здорово было бы обсудить сейчас этот вопрос, но шанса не выдалось.
— И всё же, — на лице Вика, который продолжал упрямо смотреть на своего нелюбимого пациента, блуждали по морщинам сомнения. Словно он не до конца соглашался верить в невиновность бедного конструкта. — Есть такое старое слово… «Порядочность». Оно уже почти вышло из употребления, но, думаю, тебе знакомо это понятие.
Сильверхенд пытался связать реплики рипера между собой, как ниточки. И получился узелок: видимо, порядочность в понимании этого Вектора — не только притащить простуженного Ви в этот подвал (хотя и это тоже). Но ещё и нажать на несуществующие тормоза, чтобы сохранить ему жизнь. Такая своеобразная разновидность любви, эта ваша порядочность (порой настолько же бессмысленная).
— «Может, он видит во мне себя. В те секунды, когда пытается спасти уже мёртвого пациента и ещё не опустил руки. Эти мгновения, когда ты охвачен ложной надеждой… Как будто ещё можешь что-то сделать, — Джонни нахмурился, и сам, не выдержав, посмотрел на спящего Ви. Тот забавно сопел, чуть приоткрыв рот. — Наверное, такова работа рипера — надеяться, даже когда уже всё решено. И заставлять надеяться других».
Да уж, лучше на такое не вестись. И Сильверхенд — не из тех, кто верит в плацебо и важность позитивного настроя… Но иногда, иногда хотелось бы таким быть.
— Короче, наверное, я пытаюсь тебя поблагодарить, — Виктор заставил Джонни вздрогнуть, нарушая молчание. — Дело в том, что этот безбашенный малый — мой друг. И я должен о нём заботиться, всё круто, но он же не позволяет… Ну, ты знаешь, — рипер и конструкт одновременно усмехнулись. — Но в случае с тобой, полагаю, у малыша Ви просто нет выбора.
На лице Вектора появилось странное выражение, что-то вроде «это должно остаться между нами, Сильверхенд, иначе Ви меня обнулит».
— Получается, в его случае нейрочип в голове может пойти на пользу, — последнее слово он произнёс, словно пробуя его на язык. Самому странно такое говорить, к тому же, не будучи уверенным, что тебя вообще кто-то слушает.
Наконец рипер решил, что на сегодня ему достаточно общения с потусторонним, сделал глоток остывшего чая и встал, направляясь к проходу, где его ждал очередной пациент со сбоями в оптическом модуле. Джонни посмотрел ему в спину, понимая, что за несколько фраз этот Виктор легко завоевал его доверие — теперь понятно, почему Ви бежит к нему, стоит получить пулю (и несет пиво, чтобы поплакаться при любом удобном случае).
Наивная уверенность этого мужчины казалась заразной. И даже такой старый циник, как Джонни Сильверхенд, мог её подхватить. Это пугало и манило, как любая сахарная пилюля, но определенно имело эффект — побудило к действию.
