Летиция

Этот день врезался в память настолько, что я помнила мельчайшие детали: выстуженная за ночь комната, мелкие капли дождя, стекающие по оконному стеклу, хмурое утро за ним. Стук в дверь. За которой стоял Эдвард Каллен и двое незнакомцев: молодой светловолосый мужчина, хмурящий брови в беспокойстве, и хрупкая девушка, похожая на эльфа. Мне стало неуютно, и захотелось закрыть дверь. — Привет, — сказала я вместо этого. Эдвард оглянулся на девушку, которая уставилась на меня широко распахнутыми в удивлении глазами. — Я могу вам помочь? — очень медленно произнесла я, переводя взгляд с одного гостя на другого. — Элис, — тихо позвал Эдвард, на что девушка раздражённо дёрнула головой. — Не вижу, — тихонько прохныкала она, обвиняюще глядя на меня. Эдвард моргнул. Возможно, он тоже посчитал слова девушки глупостью, но быстро справился с собой, нахмурился... — Нам жаль тебя беспокоить, Летиция — его голос звучал спокойно и размеренно, но скорее от того, что он хотел бы быть спокоен и уверен. — Нам нужно обсудить кое-что, буквально являющееся вопросом жизни и смерти. Как принято реагировать на такое заявление? Я молча смотрела на него. — Тебе будет удобнее, если ты пустишь нас в дом. Можешь позвонить и предупредить родных или друзей о том, с кем находишься, если это поможет тебе чувствовать себя в безопасности. Я обвела взглядом гостей, задержавшись на лице каждого. Почему-то мысль, что тётя Оливия станет гарантией моей безопасности в их компании, казалась абсурдной. Я посторонилась. Эдвард вошел первым, за ним девушка Элис и третий незнакомец. Стоило бы предложить гостям присесть или выпить чаю, но это тоже казалось нелепым. — Прости, что вломились к тебе без предупреждения, — сказал Эдвард и указал на своих спутников. — Это Элис, моя сестра, и Карлайл, наш приемный отец. Я медленно кивнула, чувствуя, как холодеют конечности. Неужели мой интерес к профессору Каллен и Эдварду с Изабеллой не остался незамеченным? Как бы то ни было, я не представляла, как лучше себя вести, в голове была звенящая пустота. Эдвард одарил меня внимательным взглядом. — Все в порядке, Летиция, — впервые заговорил Карлайл. Он смотрел обеспокоенно. — Не волнуйся, сейчас ты в полной безопасности. Мы не хотим навредить тебе. Его мягкий, уверенный тон немного успокоил. Я прочистила горло. — Я не понимаю, зачем вы здесь. — Мы объясним, — пообещал Карлайл. — Но это знание несет с собой опасность, которой мы не хотели бы тебя подвергать, — он помедлил. — Возможно, ты согласишься ответить на наши вопросы, какими бы странными они не показались? Это позволит тебе остаться в безопасности неведения. Какая бы чертовщина здесь не творилась, меня накрыла стойкая уверенность, что так легко мне не отделаться. Тем не менее, глупо отказываться от возможности увернуться от удара судьбы. Почему-то я мгновенно поверила, что нависшая надо мной угроза действительно смертельно опасна, хотя логичнее было бы счесть троицу психически нездоровой семейкой. — Ладно, — наконец, сказала я. Удивление Карлайла от столь быстрого согласия можно было прочесть по лицу, хотя он пытался его скрыть. Последовавшие вопросы один за другим заводили меня в тупик: …— Зачем ты приехала на Аляску? — Почему выбрала именно этот университет? (вас что, подослала тетя?!) Почему факультет истории? — Ты веришь в древние легенды? — Любишь фэнтези? — Как погибла твоя мама? — Ты встречала очень бледных, красивых людей с красными глазами? А с черными или желтыми? Нет, кроме нас. — Почему ты заинтересовалась Эсме Каллен? — Подобное чувство ты испытала впервые? Как это было?... И еще несколько десятков им подобных. Пару раз я готова была возмутиться, но абсолютно серьезное, даже мрачное выражение лиц Калленов останавливало, и я покорно отвечала, что нет, я не влюблялась с первого взгляда, вообще не влюблялась, не верю в легенды, не сталкивалась со странными происшествиями или исчезновениями людей, не собиралась покидать Аляску в ближайший год… Это продолжалось почти два часа, пока, наконец, допрашивающие меня Карлайл и Эдвард не умолкли. Хотелось бы ждать их решения затаив дыхание, но я уже понимала, что мои ответы не помогли им выяснить то, что было необходимо. Что бы это ни было. Но раньше, чем я убедилась в этом, Элис рвано вздохнула. Оба мужчины застыли, глядя на нее. Каждая секунда тянулась так медленно, будто я оказалась в густом малиновом сиропе. Эдвард мрачнел все больше… — Вольтури… — переливчато-звонким голоском выдохнула Элис непонятное мне слово. — Но при чём тут Летиция? — спросил Карлайл. От тяжелого взгляда Эдварда хотелось поежиться. — Я не знаю… но до этого разговора не было ничего определенного, связанного с ней, кроме… — она замолчала, не закончив предложение. Вскоре после этого они покинули дом. Оставшийся день прошел под гнетом утреннего визита. Я была вымотана, утопая в сумбурности, путаности мыслей словно в болоте, в которое превратилось сознание. Сколько вечеров я провела, сходя с ума от неизвестности, мучаясь от невозможности приблизиться к тайне Калленов ... Теперь же ужас неизбежности ее раскрытия ледяным коконом сковывал сердце. Всю следующую неделю я не встречала никого из них — даже лекции по истории искусств отменили. Бессильная что-то изменить, безвольная даже попытаться, я покорно ждала приговора. После занятий в пятницу меня уже ждали на парковке. Карлайл Каллен стоял возле моей машины. — Добрый день, Летиция, — мягко улыбнулся он, словно и впрямь был рад меня видеть. Я нервно сглотнула. — Карлайл. Он смотрел мне в глаза без недовольства и осуждения, которые я чувствовала от его приемных детей. — Это… не помогло? — пробормотала я так тихо, что меня с трудом можно было расслышать. Карлайл покачал головой, на его лице отразилась печаль. — Нам еще предстоит решить, как действовать дальше, но оставить тебя в неведении не получится. Мне следовало испугаться — ведь это означало пока неизвестную мне опасность, — или почувствовать облегчение, — вопросы без ответов все еще приносили почти физическое ощущение неправильности происходящего, настолько сильное, что я сомневалась в собственном психическом здоровье. Но была только обреченная пустота. — Если ты не против, я приглашаю тебя в гости. Я кивнула, не доверяя голосу. Боги, как же я ошибалась, думая когда-то (будто в прошлой жизни), что ответы принесут облегчение. В этот вечер мое видение мира разрушилось до основания, да и как иначе? Каллены были вампирами. Они описывали свой вид и возможности, которыми обладают (Элис подняла одной рукой диван!), законы, которым подчиняются. Они рассказали о Вольтури — это оказалось имя правящего вампирского клана. Я только беспомощно смотрела в их бледные, прекрасные лица. Людей, которые узнавали об этой тайне, надлежало убить или обратить в вампира. Зачем, ну зачем они рассказывали мне это? Взгляд, наконец, зацепился за женское лицо менее бледное и прекрасное, совершенно человеческое… я моргнула. Вот же она, Изабелла Свон. Но вспыхнувшая надежда погасла быстрее, чем я облекла свой вопрос в слова — Эдвард объяснил, как работает вампирская партнерская связь. Они надеялись скрывать от Вольтури существование Беллы, пока не будет принято решение о ее обращении. Затем Эдвард рассказал о том, что среди вампиров встречаются одаренные, и в их семье они тоже есть... Эдвард. Читал. Мысли. Меня окатило ледяным потом, от ужаса невозможно было вымолвить и слово. И я еще переживала, что разглядывала их со стороны или гуглила имена, пока он копался в моей голове?! Эдвард отвел взгляд. Как будто это могло помочь! Чья-то рука подала стакан воды. Дождавшись, когда мне полегчает — то есть, когда собственный обезумевший крик в голове утихнет настолько, чтобы расслышать чужие слова, — Карлайл продолжил рассказывать о дарах. Медовый блондин, застывший за спиной Элис, мог чувствовать эмоции и управлять ими. Сама Элис видела будущее. Если честно, мне было даже удивительно, почему я до сих пор в сознании? Все, что говорили Каллены, было настолько невероятно, пугающе, ужасно, что я бы хотела упасть в обморок. Но, видимо, мой мозг был сильнее, чем казалось. И я продолжала слушать. Элис видела будущее, но когда Эдвард попросил посмотреть мое, прорицательница не смогла увидеть почти ничего. Кроме того, что в течение этого года я стану вампиром. Наплевав на приличия, я подтянула колени к груди в кресле, в котором сидела. Обхватила руками лодыжки. — Я думаю, — медленно произнес Эдвард, — нам стоит представить Летицию Элеазару. Карлайл шевельнулся. — Думаешь, у Летиции есть дар? О, если счесть таковым феноменальную невезучесть! И кто такой Элеазар? — Друг, который может определить наличие дара и его направленность, — ответил Эдвард на мои мысли. Я сжала зубы. Просто сборище цирковых уродцев… Каллены и их… эм… родственники? Другой клан «вегетарианцев» — были единственными вампирами на Аляске. Соответственно, мое превращение в вампира касалось их напрямую, хотя Элис и не видела как именно. Это мог быть «срыв» одного из них или Денали. Но даже если Каллены решали немедленно покинуть Аляску, видение сохранялось. Если они предупреждали Денали, видение сохранялось. Как бы они ни решали поступить, — видение сохранялось. Но после нашего первого разговора изменилось будущее самих Калленов. К ним шли Вольтури. Элис видела появление их ищейки, Деметрия, — или и вовсе всего клана. Несомненно, я была как-то связана с этим тоже. Самым очевидным решением избежать проблем было мое убийство. Эту мысль Эдвард не стал комментировать вслух, только посмотрел искоса. «Я не фанатка суицида», — огрызнулась я. Это элементарная логика. Вторым вариантом было немедленное обращение. Если быть с собой откровенной, я предпочла бы стать прекрасным мутантом с вечной жаждой крови — чем умереть. Мысль о собственной смерти противоречила всему моему существу. Но убийство они не рассматривали — вот уж искреннее спасибо! — а мое обращение не меняло видение о приходе Вольтури. Эдвард подозревал наличие у меня дара. Загвоздка была в том, что я понятия не имела, что это может быть, а встреча с Элеазаром с большой вероятностью может стать той самой причиной прихода Вольтури, или приблизить это будущее, или подставить Денали под удар вместе с Калленами… Иногда разговор переходил на скорость, недоступную человеческому слуху, но затем кто-то, — чаще всего Карлайл или Эсме, — пояснял мне и Изабелле, о чем шла речь. Я уперлась лбом в колени и прикрыла глаза. Слишком много информации. Слишком много страха. Было сложно слышать себя под такой лавиной эмоций. Я не понимала причины происходящего, и это мешало трезво мыслить… Что я сделала не так? Или сделаю в будущем? Нет. Неправильно. Либо это уже произошло, либо не зависит от меня. Иначе Элис увидела бы возможность избежать этого исхода… На плечо мягко опустилась ладонь. Теплая. Это придало мне немного сил. Изабелла была человеком и знала о вампирах. Она была связана с Эдвардом волшебной связью. Это могло защитить ее, так как гарантировало, что она не захочет причинять вред своему партнеру, а значит, не подвергнет его опасности разоблачения. — Повтори, — произнес Эдвард. Не сразу поняв, что он обращается ко мне (черт побери, я ничего и не говорила!), я подняла голову. Все уставились на меня в ожидании. — Изабелла не захочет вредить тебе, а значит, не будет смысла убивать ее или тебя. То есть, это, конечно, преступление, но риск разоблачения не очень велик. Она почти одна из вас — ее могут обратить насильно, но не убить. Мне так казалось. Хотя, возможно, у вампиров была своя логика. — Нет, в этом есть смысл. — Его лицо окаменело. — Белле не позволят остаться человеком, но не убьют. — Теперь он смотрел на Элис. — Что, если это и есть причина обращения Летиции? Я моргнула. — Она встретит пару? — пропела девушка. — Но я не вижу его встречу с Летицией. Это ведь "он", верно? Я медленно кивнула и перевела взгляд на Эдварда. Его глаза расширились в ответ на беззвучный вопрос. — Элис. Попробуй увидеть, зачем придет Деметрий.