Часть 3
6 февраля 2021 г., 23:28
Атос слушал впечатления Рауля от Парижа, когда Гримо осторожно постучал в дверь гостиной.
— Да, Гримо, что случилось?
— Прошу прощения, Ваша милость, — заглянул слуга, — но я подумал, вы захотите знать. Месье Арамис только что куда-то уехал.
«Вот неугомонный. Куда его понесло на ночь глядя?», — подумал Атос.
— Спасибо, Гримо. Думаю, Арамис знает, что делает. Месье Портос ещё не возвращался?
— Нет, Ваша милость.
— Хорошо. Можешь идти. Как вернётся наш дорогой Портос, сообщи мне. Впрочем, думаю, это будет лишним. Не услышать возвращение Портоса может только глухой.
Гримо поклонился и неслышно вышел из комнаты.
— На чём мы остановились, виконт? — повернулся к Раулю Атос.
***
Тем временем по постепенно пустеющим улицам Парижа к одному из домов в богатом районе приближался всадник. Копыта лошади цокали по булыжникам мостовой. Рене остановился возле одного из домов. Сколько воспоминаний у него было связано с ним: и сладких, и горьких. Это окно на втором этаже, эта тропинка, ведущая к неприметной калитке в саду. Но если раньше они заставляли сердце трепетать, то сейчас оно молчало. Внезапно дверь отворилась. — Я ждала вас, Рене, — знакомый голос сквозь время снова воскресил, казалось бы, давно забытые воспоминания. — Ну, что же вы? Входите, — и она пошла вглубь дома, оставив дверь открытой. Когда он поднялся на второй этаж в знакомую спальню, она сидела в кресле у камина. Повернула голову на звук его шагов. Тусклого света свечи оказалось достаточно, чтобы он увидел, как она всё также прекрасна: те же густые волосы, те же глубокие зелёные глаза, тот же капризный изгиб бровей и тонкая линия губ. Мари де Шеврез была прекрасна, как и почти двадцать лет назад. Она встала, подошла к нему и хотела поцеловать, но в последнюю секунду он отстранился. Удивительно, но она не обиделась и не рассердилась, лишь положила руки ему на грудь и внимательно посмотрела в глаза. — Я знаю. Я всё знаю. Не спрашивайте — откуда. Почему он не удивился? Словно заранее знал. — Вы любили её? — только и спросила Мари. Рене кивнул. Говорить он не мог — ком снова встал в горле. Он отошёл к окну, пытаясь вдохнуть свежий вечерний воздух. За спиной зашуршало платье. Мари подошла и, поддерживая, обняла его со спины. Он не отталкивал её. Но и она понимала, что большего он ей не позволит. Да и глупо было рассчитывать сейчас на большее. — Я могу вам чем-то помочь? — тихо спросила она. Он повернулся, и их лица оказались совсем близко друг от друга. Как же он изменился… Мари смотрела на него и видела совсем другого человека — не по годам повзрослевшего, поседевшего, без той искорки в глазах, без усмешки на губах, что дразнила и заводила её двадцать лет назад. Сейчас он был другой, и такой другой он ещё больше нравился ей. Ей хотелось обнять его, целовать, раствориться в нём, почувствовать его сильные руки. Но глядя в его глаза, она понимала, что сейчас в его сердце нет места ни ей, ни какой-либо другой женщине. Сейчас в его кровоточащем сердце было место лишь для мести. — Я могу вам помочь? — повторила она. — Можете мне устроить встречу с коадъютором де Гонди? Его просьба ничуть не удивила Мари. Скорее, наоборот, она ждала этого вопроса. — Не далее, как вчера, мы с коадъютором как раз вспоминали о вас, Рене. В ближайшее время монсеньор сам найдёт вас. Он коротко кивнул и направился к выходу. — Рене, — её голос заставил его остановиться на верхней ступеньке лестницы, — мой дом по-прежнему открыт для вас. Она слышала, как он медленно спускался по лестнице, как тихо хлопнула входная дверь. Мари упала в кресло и откинулась на спинку, закрыв глаза. Что же такое было в той женщине, которая смогла завладеть его сердцем так, что и после смерти царит там единолично?***
Едва Рене вошёл в дом Атоса, как услышал голос, который ни с каким другим перепутать было невозможно. — А я вам говорю, Атос, что надо поехать в его замок и сжечь там всё дотла! Для начала! — гневно гремело из гостиной. — Это будет слишком слабым наказанием. Даже для начала. Портос обернулся на голос и увидел стоящего в дверях Арамиса, замялся, покраснел, потом подошёл к другу, хотел что-то сказать, но махнул рукой и просто молча крепко обнял. — Всё в порядке, друг мой? — внимательно посмотрел на Арамиса Атос. — Да. Сегодняшняя встреча была первым шагом к возмездию. Арамис был спокоен и серьёзен. Так обычно выглядят люди, которые точно знают, чего хотят, и идут к своей цели, отодвинув на второй план всё остальное. Портос смотрел на него и видел совсем другого Арамиса. Не того, что уединялся во время их пирушек за чтением псалмов, не того, что во время ссор призывал к всепрощению, и не того, что однажды утром сказал, что подал рапорт об отставке из полка мушкетёров, чтобы принять рукоположение в Нанси. — Вас что-то смущает, друг мой? — словно прочитал его мысли Рене. — Я никогда не видел вас таким, Арамис, — признался Портос. — Вы, священник, и настроены так… — Кровожадно? — перебил его Рене, и глаза его загорелись. — Да, я священник. Но священник — это значит и солдат. Разве не воевал великий Ришелье? Да и разве вся наша церковная братия, по сути, не воюет, держа в одной руке Библию, а в другой меч? Да, священник — это воин, словом и огнём обращающий неверных и еретиков в истинную веру. Так ли уж мы жалели гугенотов под Ла Рашелью? Нет, мы выполняли приказ командования. Тогда, помнится, Портос, вы сами сказали, что вся вина несчастных ларошельцев в том, что они поют свои псалмы не на латыни, а на французском. Но разве сравнима вина гугенотов с виной де Логье? Гугеноты просто так не убивали ни в чём не повинных женщину и ребёнка! Они сражались за свою веру. Мы убивали их как еретиков, они нас — как преследователей их веры. Это была религиозная война. А де Логье поступил даже не как религиозный фанатик, он поступил хуже самого отъявленного бандита с большой дороги. Он совершил преднамеренное убийство! И должен заплатить за это! — Друг мой, никто из нас не посмеет остановить вас или осудить за желание свершить правосудие, — раздался от дверей ещё один голос. — А тот, кто посмеет обвинить вас в самосуде, пусть сначала сам пройдёт через то, через что прошли вы. Д’Артаньян подошёл к Арамису и порывисто обнял его. — Ну, вот, мы, наконец, все в сборе. Думаю, пора обменяться собранной информацией. — Атос сделал глоток вина из кубка. — Мне пока нечего сказать. — Рене подошёл к камину и облокотился об него. — Я жду встречи с очень важным человеком. — По вашей просьбе, Атос, я вчера посетил два первых адреса. — Портос был непривычно серьёзен. Он не хохмил, не шутил, не махал кулаками. И лишь перекатывающиеся желваки говорили о том, что, попадись ему сейчас де Логье, Портос сломал бы ему шею быстрее, чем тот успел бы пикнуть. — В первом, в доме придворного портного Ла Бутена, подмастерье портного сказал мне, что последний раз заказ от герцога поступал всего неделю назад, и буквально позавчера заказ забрал мальчишка-посыльный. Во втором попросили время, чтобы добыть нужную вам информацию. Но когда сегодня я обедал в таверне, ко мне подбежал мальчишка и вручил вот этот конверт. Думаю, это то, о чём вы просили, — и Портос протянул Атосу конверт, который тот молча взял, раскрыл, прочитал, но не сказал ни слова и повернулся к д’Артаньяну. — Я послушал вчера и сегодня разговоры во дворце. Судя по ним, де Логье был в Париже, но вчера рано утром покинул город. При этих словах д’Артаньяна Портос ударил кулаком по стене. — Дьявол! — Спокойнее, Портос. — Атос откинулся в кресле и закрыл глаза. — Дайте мне несколько дней, и я выясню… — д’Артаньян не успел закончить, как его прервал Атос. — Д’Артаньян, вам надо быть предельно осторожным. Вы — наши глаза и уши во дворце. Без вас мы будем слепы и глухи. А потому важна не скорость добычи информации, а её важность. Де Логье не уйти от нас. Мы достанем его — неважно, через месяц или через год. Ему не жить. — Атос прав. — Рене повернулся к друзьям. — Нам предстоит поединок нервов, ума и выдержки. Де Логье уверен, что я пойду напролом. А мы поступим иначе. Мы зайдём с тыла, и нанесём удар тогда, когда он меньше всего этого будет ждать. Атос кивнул, поняв, что Арамис что-то придумал. — Говорите, Арамис. — Ни для кого не секрет, — начал тот, — что Фронда не умерла, а лишь затаилась на время. Внешне всё спокойно, но и в Париже, и в провинциях продолжается скрытая борьба. Если я не ошибся, то в ближайшее время человек, встречи с которым я жду, предложит мне вступить в одну из влиятельнейших аристократических группировок Фронды. Думаю, вам, господа, не надо объяснять, кто такие Гастон Орлеанский, коадъютор де Гонди, герцог Бофор, маркиз Шатонеф, герцог де Лонгвиль. Услышав эти имена, д’Артаньян, не сдержавшись, присвистнул. — Именно, друг мой, — кивнул Рене и продолжил: — Став частью Фронды, я буду иметь доступ к нужной нам информации, получу возможности и средства для уничтожения де Логье. — Но де Логье — сторонник Правительства! — воскликнул Портос. — Да. А потому нам нужны свои люди и в противоположном лагере, — и Арамис выразительно посмотрел на хмыкнувшего д’Артаньяна. — Кажется, я понимаю вас, друг мой, — улыбнулся гасконец, но его улыбка напоминала скорее хищный оскал волка, который вышел на охоту. — Прекрасный план, Арамис! С одной лишь поправкой. — Атос поднялся из кресла и подошёл к аббату. — Ни вы не пойдёте один в лагерь фрондёров, ни д’Артаньян не будет действовать один. Для всех мы разделимся на два лагеря: я и Арамис будем поддерживать Фронду, д’Артаньян и Портос встанут на сторону Правительства. — И это будет только на руку нам. Де Логье подумает, что мы разошлись на почве политических взглядов, — кивнул Арамис. — Именно. Так мы сможем подобраться к де Логье с двух сторон, — предвкушающе потёр руки д’Артаньян. — И когда мы к нему, наконец, подберёмся, я сломаю ему шею! — врезав кулаком по столу, рявкнул Портос. — А я переломаю ему все кости! — вскинул голову д’Артаньян. — И даже всё это будет слишком милосердно в отношении такого мерзавца, как де Логье, — тихо сказал Рене, но в его словах было столько боли, что друзья разом замолчали, — и не вернёт мне Аделин и Элизу. Рене прошёл мимо друзей к двери. — Оставьте его. — Атос остановил порывавшегося пойти следом д’Артаньяна. — Пусть побудет один. Бывают моменты, когда даже самые близкие друзья оказываются лишними. Д’Артаньян кивнул. — Но вы так и не сказали, что в этом конверте. — Портос кивнул на листок бумаги в руках Атоса. — Мне, как и Арамису, предстоит важная встреча, после которой я вам всё расскажу. А сейчас, друзья мои, нам надо расходиться по домам. Вам лучше не светиться у меня. У вас есть где остановиться, Портос? — Не волнуйтесь, теперь я могу себе позволить любую квартиру и даже дом. Атос проводил Портоса и д’Артаньяна. Закрыв за ними калитку, он повернул обратно к дому и заметил на заднем дворе Арамиса. Тот сидел на скамейке, перебирая руками чётки, и смотрел в ночное звёздное небо. И Атос понял — несмотря на то, что они рядом с ним — Арамис сейчас одинок, как никогда.
