Часть 4
27 января 2026 г., 22:26
Когда на следующее утро Атос спустился в гостиную, там был лишь один Гримо, неспешно накрывающий стол к завтраку.
— Доброе утро, Ваша милость, — поклонился он Атосу.
— Доброе утро, Гримо. А где Рауль и Арамис?
— Месье Рауль в саду, решил прогуляться перед завтраком. А месье Арамис ушёл совсем рано утром.
— Ушёл? — переспросил, хмурясь, Атос.
— Да. Лошадь брать не стал, сказал — не понадобится сегодня.
— Он завтракал?
— Нет. Сказал, что не голоден. И мне показалось, что он не спал ночью.
Атос приподнял брови на слова слуги.
— Я заходил утром в его комнату, спросить, не нужно ли чего. Постель была даже не смята, — пояснил Гримо, без труда поняв молчаливый вопрос хозяина.
Атос озабоченно покачал головой.
— Хорошо, Гримо, зови Рауля к завтраку. Мне тоже надо будет уехать по делу. Через час должен прийти месье Драбье — один из лучших учителей фехтования Парижа. Раз уж Рауль волею судьбы оказался здесь, пусть поучится у настоящего мастера. Ему это потом пригодится в жизни.
Гримо почтительно кивнул и пошёл за молодым месье в сад. Через час, встретив месье Драбье и познакомив его с Раулем, Атос оставил их упражняться, а сам отправился на встречу, назначенную ему в том письме, что передал накануне Портос.
***
Тем временем Рене выходил из Собора Богоматери. Несмотря на живущую в его душе жажду мести, он по-прежнему ощущал острую потребность в молитве. Сейчас она каждый раз превращалась для него в беседу с Аделин. Ему постоянно казалось, что она где-то рядом, просто он не видит её. Он часто ощущал лёгкое, почти невесомое прикосновение её руки, её поцелуи будили его среди ночи, когда удавалось заснуть. Она всё время была рядом — он отчётливо это чувствовал. Выйдя из Собора, Рене не сделал и десяти шагов, как от стены дома отделились двое обычных на первый взгляд горожан, остановились возле него и тоном, не допускающим возражений, тихо сказали: — Месье аббат, сейчас вы сядете в карету. И, пожалуйста, без лишнего шума. Это в ваших же интересах. Тут же, словно из-под земли, рядом с ними выросла простая чёрная карета, какую и не заметишь среди других таких же на улице, настолько неприметной она была. Дверца отворилась, и Рене послушно залез внутрь. Когда карета тронулась, из полумрака проявилось лицо сидящего напротив человека. Рене сразу узнал его, ибо встречи именно с этим человеком ждал. — Доброе утро, шевалье. — Поль де Гонди плотнее зашторил окна кареты. — Я же говорил вам, что мы ещё встретимся. — Монсеньор, — склонил перед ним голову Рене. — К тому же, — коадъютор пристально посмотрел на него, — мне стало известно, что вы так же искали встречи со мной. И я даже знаю — зачем. Внешне Рене остался невозмутим, но сердце вздрогнуло: «Он знает и про Аделин, и про Элизу, и про убийство, и про Логье». — Я не буду повторять то, что сказал в Нуази, — невозмутимо продолжал де Гонди. — Если вы здесь, если сами искали меня, значит, вы готовы принять моё предложение. И вы понимаете, чем это может обернуться для вас как в случае успеха нашего дела, так и в случае неудачи. — Да, монсеньор. Я всё прекрасно понимаю. Мне не привыкать ходить по лезвию ножа. — Я наслышан о вашем прошлом. Вам не раз светила Гревская площадь. Вы уже, должно быть, привыкли к этому ощущению. — Д`Эрбле ничего не ответил, лишь в глазах блеснул огонек безумия. «Нет, я не ошибся в нём», понял де Гонди, продолжая: — Я уверен, что наше сотрудничество будет полезно для нас обоих. Вы получите то, что хотите, чтобы сделать своё дело, я получу в вашем лице умного и смелого соратника. И все будут довольны. — Будьте уверены, монсеньор. Де Гонди кивнул. — У меня к вам первое поручение, — коадъютор достал из внутреннего кармана мантии пакет. — Эти документы нужно доставить герцогу де Лонгвилю. Сделать это должен человек надёжный, но новый, потому как за де Лонгвилем следят и хорошо знают прежних посланцев. — Когда пакет должен быть у герцога? — только и спросил Рене. Де Гонди снова удовлетворённо кивнул головой. Да, он не ошибся. — Чем скорее, тем лучше, — он отдал свёрток Рене, и тот спрятал его под камзолом. — Герцог сейчас в своём имении в Нормандии. Вот на этих постоялых дворах, — де Гонди протянул следом листок бумаги, который Рене внимательно прочитал и вернул коадъютору, — вас будут ждать свежие лошади. Насчёт денег тоже не волнуйтесь, всё уже оплачено. И если по каким-то причинам вам или бумагам будет угрожать опасность… — Не волнуйтесь, монсеньор, эти бумаги не попадут ни в чьи руки, кроме герцога де Лонгвиля. — Я уже чувствую, что не пожалею о нашем сотрудничестве, аббат, — улыбнулся де Гонди. — А когда вы вернётесь, я сведу вас с одним человеком, который вхож в дом интересующего вас месье и сможет оказать вам услугу. Карета остановилась. — Здесь мы с вами расстанемся. И последнее, шевалье. Я искренне рад, что граф де Ля Фер так же решил примкнуть к нам. Это честь для Фронды — принять в своих рядах такого человека, как граф. Но в предстоящую поездку вы отправитесь один. Думаю, граф всё поймёт. Впрочем, человек, с которым он как раз сейчас должен встречаться, сможет ему всё объяснить. Почему Рене не удивился ни тому, что де Гонди знает об Аделин и Логье, ни тому, что он в курсе их с Атосом плана? Впрочем, Рене уже давно привык ничему не удивляться, как и не демонстрировать внешне свои чувства и эмоции. Вот и сейчас последние слова коадъютора не вызвали на его лице никакой видимой реакции, и лишь цепкий ум Поля де Гонди наверняка позволил тому понять, что и он, и аббат прекрасно поняли друг друга. — Когда вернётесь, дайте знать через известную нам обоим даму. Рене кивнул и вышел из кареты. Он стоял аккурат напротив дома Атоса. «Всё-таки де Гонди из тех людей, которые делают историю», — подумал он. — «И такого человека лучше иметь в качестве друга, а не врага». После недолгих сборов Рене написал Атосу короткую записку. — Что я скажу Его милости?! — всплеснул руками Гримо, когда Рене вскочил в седло. Лошадь нетерпеливо била копытами по гравию садовой дорожки. — Скажи, что я вернусь, обязательно вернусь! — и, пришпорив лошадь, Рене скрылся за поворотом. Гримо, покачивая головой, закрыл за ним ворота.***
А в это самое время в одном из скромных домиков на окраине Парижа Атос стоял напротив сидящего в кресле мужчины, в котором легко угадывались черты принца крови, несмотря на его скромный костюм. — Ваша Светлость, — Атос, сняв шляпу, поклонился собеседнику, — я благодарен вам за то, что вы согласились на эту встречу. — Полноте, граф, — герцог де Бофор встал, подошёл к Атосу и пожал тому руку. — Это для нас большая честь, что такие люди, как вы и шевалье д’Эрбле, решили встать на нашу сторону. — Герцог жестом предложил Атосу сесть. — Немного вина? — Да, благодарю. Бофор сам наполнил бокалы и протянул один из них Атосу. — Граф, я буду с вами откровенен, ибо наслышан о вашем благородстве и чувстве чести. Когда до меня дошла информация о вашем желании встретиться со мной, я немедля обсудил это с людьми, стоящими вместе со мной во главе нашего движения. Более того, и думаю, вам это известно не хуже меня, как раз сейчас проходит ещё одна важная встреча вашего друга шевалье д’Эрбле и не с кем-нибудь, а с самим монсеньором де Гонди. «Так вот кто тот важный человек, встречи с которым так искал Арамис», — понял Атос. — Что касается той встречи, — продолжал Бофор, — то там уже всё решено. И когда вы вернётесь домой, то своего друга там не застанете. Атос гордился своей выдержкой, но в редкие моменты, такие, как сейчас, она всё же давала сбой. Бофор заметил это. — Не стоит так волноваться, дорогой граф. С вашим другом всё в порядке. Просто монсеньор поручит ему одно важное дело, которое не терпит отлагательств. И ваш друг вынужден будет спешно покинуть Париж. Один. — Могу я узнать, что это за поручение? — Атос выдохнул, немного успокаиваясь. — Я думаю, вы всё узнаете из письма, которое вам оставит шевалье. Атос склонил голову, давая понять, что понимает и принимает сказанное. Бофор улыбнулся: — А теперь я готов выслушать ваши условия. Право, граф, не будем лицемерить. Вы оказываете нам услугу, мы оказываем услугу вам. И я хотел бы знать, чего вы хотите? — Всё очень просто, Ваша Светлость. Есть один человек, присутствие которого на земле оскверняет её. Этот человек совершил страшное преступление и должен быть наказан. — Но… — многозначительно сделал паузу Бофор, — этот человек, судя по всему, принадлежит к верхушке аристократии, иначе бы вы не обратились ко мне, а просто выследили бы его и наказали, как наказали некую даму с клеймом на плече. Бофор внимательно посмотрел на Атоса, но в этот раз выдержка того не подвела. — Да, — не отреагировав на последние слова, кивнул Атос на первую часть, — этот человек знатен, богат и могущественен. И уверен, что его преступление сойдёт ему с рук. — Он принадлежит к другому лагерю? Или он наш соратник? — Он правая рука принца Конде. На долю секунды вздрогнувшие брови герцога де Бофора дали Атосу понять, что Его Светлость понял, о ком идёт речь. — Что ж, — однако, почти не думал он, — думаю, что за оказанные нам услуги мы сможем что-то сделать и для вас, дорогой граф. Атос поклонился. Этих слов Бофора было более чем достаточно. По крайней мере, тот только что прозрачно намекнул, что если с кем-то из высокопоставленной знати вдруг «что-то случится», он и многие другие сделают вид, что не в курсе обстоятельств произошедшего. — Благодарю вас, Ваша Светлость. — А пока мы с вами расстанемся. Вы остаётесь в Париже? — Да, — кивнул Атос, — обстоятельства требуют моего присутствия здесь. — Хорошо, — охотно согласился Бофор. — Впрочем, вы вольны в своих передвижениях. Когда вы нам понадобитесь, мы без труда найдём вас. Атос поклонился и покинул домик. «Хорошо», — думал он, вскакивая в седло, — «по крайней мере смерть де Логье не вызовет много шума». Через час он уже въезжал в ворота дома. Навстречу ему выбежал Гримо. — Ваша милость… — начал было он, но Атос его прервал: — Где письмо Арамиса? — спросил он, спешившись. Гримо, ничуть не удивившись, достал из кармана конверт и вручил его Атосу. Кинув слуге поводья, граф прошёл на задний двор, где присел на скамейку и открыл конверт. «Дорогой мой друг. Обстоятельства вынуждают меня спешно покинуть Париж. Я не знаю, сколько буду отсутствовать. Если случится так, что я более не смогу засвидетельствовать вам своё почтение, сообщите нашим друзьям, а так же даме, известной нам обоим, что их верный слуга искренне сожалеет и просит его простить. Всегда ваш, Аббат д’Эрбле» Атос нахмурился, ибо этот невинный с первого взгляда текст можно было перевести следующим образом: «Я отправляюсь в опасное путешествие и могу из него не вернуться. Если это случится, сообщите Портосу, д’Артаньяну и герцогине де Шеврез». Атос свернул письмо Арамиса. Он понимал, что, ввязываясь в дела Фронды, они отправляются не на увеселительную прогулку. Противостояние двору, королеве и Мазарини может стоить им жизни, но другого способа добраться до де Логье не было. Атос поднялся со скамейки и пошёл в дом. Сейчас ему оставалось лишь молиться, чтобы всё обошлось, и Арамис вернулся.
