Под пеплом тлеющие угли

      Постараюсь кратко рассказать историю рождения на свет моего фанфика. Я начала его писать ещё 25 июля 2013 года, а закончила уже 12 августа 2014 года. Писала с большими перерывами. Работа над фанфиком стоила мне сильных душевных переживаний, которые усугубляла стрессовая обстановка вокруг меня в ту пору.       В моей голове родился образ одинокого путника во всём чёрном, верхом на коне. Путник крепко прижимает к себе озябшего от зимнего холода ребёнка, вокруг них только лес, уханье сов и карканье ворон, вдалеке слышны волчьи завывания. Путник и ребёнок словно спасаются бегством от кого-то или от чего-то.       Постепенно в моём воображении таинственный одинокий путник и ребёнок превратились у меня в Миледи и её дочурку Жанну, причём малышка Жанна — это женская версия Джона Френсиса Винтера (Мордаунта) из второй книги «Двадцать лет спустя». Я и сама не могу дать себе ответ, почему сделала Джонни девочкой по имени Жанна. Быть может, дело в том, что я мечтаю о дочери, с которой бы мы могли стать хорошими подругами — когда моя дочь станет взрослой и самостоятельной женщиной…       Но я могу объяснить, почему женскую версию Джона Винтера в этой работе зовут Жанна — в честь моей любимой исторической героини, которая является национальной героиней Франции, в честь Девы из Лотарингии — Жанны д’Арк. Отдавала дань уважения исторической личности, которой восхищаюсь с детских лет — задолго до того, как мне рассказывали о Жанне на уроках истории в школе.       Образ малышки Жанны Винтер, ставшей впоследствии де Ла Фер, получился собирательный — в ней отразились черты моих подруг, которые в детстве были именно такими, как Жанна в данной работе.       Совершенно неожиданно для себя я прописала в черновиках, что Миледи с десятилетней дочерью спасается от преследований кардинала Ришелье, который вознамерился уничтожить свою бывшую шпионку, представляющую опасность для его положения — поскольку Миледи знает слишком много грязных тайн Его Высокопреосвященства.       Скрываться от кардинала Миледи с дочерью приезжает в провинцию Берри — где некогда она пережила времена слишком короткого счастья её замужества с графом де Ла Фер. Счастье и любовь в день июльской охоты обернулись болью и ужасом — когда муж без разбирательств учинил над ней расправу, не удостоив её правом на справедливый суд.       Всё же Миледи куда больший ужас испытывает в моей работе перед кардиналом, чем перед мужем — который её некогда повесил и пытался стереть с лица земли в Армантьере. Из двух зол Миледи пришлось выбирать наименьшее. В итоге выбор наименьшего зла привёл к очень благоприятным последствиям для Миледи и её дочери. Жанна теперь будет расти и воспитываться в любящей, заботливой полной семье. Миледи больше не придётся сражаться с враждебным к ней миром за своё и за дочкино выживание, так что у этой бедной героини отныне есть в системе мировоззрений понятие «родной дом» — это место, где её любят, оберегают, заботятся о ней, где её никогда не предадут и всегда будут защищать.       Так что для Миледи чёрная полоса в жизни закончилась навсегда — со счастливым для неё и для её ребёнка исходом.       Вообще, в этой работе я также сделала реверанс Фантине из «Отверженных». Но так получилось, что Миледи ведёт себя как Скарлетт О’Хара или Анжелика де Пейрак. В одной главе Миледи умоляет своего давнего врага и мужа (к которому решилась обратиться за помощью) позаботиться о её дочери — почти как Анжелика просила Ортанс приютить хотя бы её детей. Только вот враг и муж включил способного на сострадание и на благородство Жоффрея.       Так что отношения Атоса и Миледи у меня получились с реверансом-пасхалочкой к Жоффрею и Анжелике. Отношения Атоса и малышки Жанны — это отношения Жоффрея и Онорины.       Отношения Миледи и Жанны — это вообще что-то с чем-то. Самоотверженная любовь к дочери до самозабвения — как любят своих детей женщины в моей семье, и ещё отсылочка на отношение в романе «Отверженные» Фантины к её дочери Козетте.       Вот только Миледи — это совершенно не тот типаж женщин, который будет безропотно терпеть весь тот кошмар, который на неё жизнь и общество как из рога изобилия вываливают, — эта женщина умеет крутиться и выживать, так же как и Скарлетт с Анжеликой.       Разница между Миледи и Анжеликой в их отношении к дочерям только в том, что Анжелика поначалу ненавидела Онорину: девочка была зачата в результате чудовищного насилия над Анжеликой. Тогда как Миледи очень хотела рождения Жанны и с самого рождения дочери её обожала: всё же Жанна была плодом любви. Ну, а всеми тонкостями, кто из двоих мужей Миледи отец её дочери, — сама Миледи предпочитала себя не обременять и просто делать всё от неё зависящее для счастья и благополучия Жанны.       Анжелика пыталась избавиться от уже рождённой на свет Онорины, но поняла, что бесполезно, и нашла в себе силы принять свою дочь. Для Миледи же её дочь Жанна стала единственным лучом солнца в жизни, столь небогатой на радости, и Миледи в центр своего существования — ради чего ей вообще стоит держаться за эту жизнь — ставит свою дочь.       Наверное, для моего фанфика больше подошёл бы слоган: «Всё, что сделала писательница сего, сделано от фонаря, но с безмерной любовью к главным персонажам».       Героев и героинь в моей работе я выбрала в определённой эпохе, но заставляла их действовать как современные люди, чтобы мои читатели и читательницы могли найти в них себя или же нечто общее с ними самими.       Как Миледи работала где придётся ради благополучия своего ребёнка и чтоб самой с голоду не умереть — это списано с многих женщин в моей семье. Женщины моей семьи особенно профессионально умеют выживать и защищать детей с внуками и внучками, вопреки суровым во все времена российским реалиям. На какую женщину ни глянь в моей семье — типаж Скарлетт О’Хара из романа «Унесённые ветром», только более тонко чувствующая и более эмпатичная версия. Точно такая же сильная воля к жизни, как у главной героини. Я поражаюсь и одновременно я восхищаюсь тем, сколько тягот перенесли женщины моей семьи и всё равно не сломались, выстояли. И я сама хочу быть достойной дочерью и внучкой этих женщин. Всегда.       Я постаралась вместить в образы главных героев самые лучшие и достойные уважения черты характеров моих близких — родственницы (-ки), подруги и друзья, персонажи получились (по моей субъективной оценке — у разных людей после прочтения будет разное мнение) вызывающими симпатию и расположение, потому что перед моими глазами всегда эти прекрасные люди из моего окружения, от которых главные герои свои личные качества в моей работе получили (пусть даже не в очень больших пропорциях).       В историю Миледи я добавила свой личный опыт. Частично взяла опыт школьной травли с той лишь разницей, что отличницей я не была. Добавила в биографию Миледи мой опыт домогательств и растления в пятнадцать лет в театральной студии со стороны одного из взрослых актёров из числа бывших учеников моей учительницы. Я даже ей побоялась сказать из страха, что она больше поверит тому ублюдку, который меня вампирил, а не мне. Теперь я не боюсь об этом говорить. Этот скот не считает себя в чём-то неправым. Я не была единственной несовершеннолетней девочкой, которых он домогался и растлевал. После меня были и другие. Нет, мне не стыдно писать о себе такую правду. Насилия должны стыдиться насильники. Особенно педофилы. Их вообще надо закрывать в психушках на пожизненное, чтобы не ломали детям психику и жизни.       Можно сказать, что с Миледи меня роднит немало. Мы обе женщины, рождённые в мире, который заточен под мужчин и для которого мы всегда #самидурывиноваты. Нам обеим сломали психику и жизнь омерзительные скоты, которые считают детей и женщин игрушками для ублажения своих сексуальных фантазий-девиаций. Да-да! Я провожу аналогию между педофилом из моей театральной студии «Игра» и между кюре-лоликонщиком из истории Миледи, когда она ещё жила в монастыре.       Так что мою работу можно считать художественнотекстовым памятником материнству — во всей его храбрости, самоотверженности и одновременно уязвимости. И также я поддерживаю, встаю на сторону всех женщин и детей, которые стали жертвами насилия и домогательств.