Чай уже остыл.

Хаджиме Хината никогда не кушал много. Конечно, ему не приходилось совсем нищенствовать и просить милостыню на улице. Но он родился в бедной семье, поэтому как-то привык не раскошеливаться. Пару рубашек можно купить, примерно раз в год. Можно пойти в соседский сад фруктов набрать, чтобы сделать потом джем. Сладкий, тягучий. Пить с чаем, аккуратно намазывая на хлеб. Ну, если этот кипяток вперемешку с травами можно чаем назвать. О, ещё он очень любил чай с мёдом. Отец, до того как его арестовали, имел даже свою пасеку, на окраине города, и они всей семьёй туда ездили его собирать. Потом можно было продавать на рынке, как дополнительный доход. Были такие любители, что скупали сразу по несколько банок, а мальчишка весело улыбался им вслед, представляя сластён, полностью окутавшись в вязкой жидкости, цвета охры. Иногда мать отдавала часть денег, купить леденцов. Тогда можно было забраться на большое ветвистое дерево во дворе и, нежась в его ветвях, вместе хрустеть ими, собирая бумажки себе в коллекцию. И солнце припекало, скользя своими лучами по зелёным листьям, и небо было самым светлым. Хорошее было время. А потом отца убили. Задержали, за якобы измену королеве. Его казнили вместе с сотней таких же невинных фермеров, ремесленников, купцов, на главной площади, с потехой, крича мерзкие слова о невежах. Королева была уже стара, разум её с годами притуманился, и в каждом встречном её серые глаза читали неверного, предателя, изменника. В те года очень много семей пострадало от жестокости, да и страдает наверняка сейчас, и будет страдать до тех пор, пока смерть, окутанная в чёрный длинный плащ, не заберёт Великую Королеву с собой. И вот, помнит шатен уже лишь грязь да пепел, как приходилось засиживаться в мастерской допоздна, пока огрубевшие пальцы не покроют мозоли, а Луна не проявится из-за серых пушистых облаков. Небо уже не голубое, а может, просто уже всё равно на это небо. Свечка на вес золота, нить на вес золота. Нет, он вовсе не винил свою мать. Ей было очень сложно прокормить двоих детей, да ещё к тому же она была буквально убита горем. Потерять любимого. Она впахивала за четверых, но зарабатывала всё равно копейки, на которые они могли купить только молоко с картофелем. Ну и хлеб, но это уже как повезёт. И вот, когда перед глазами горы золы, стёртые в кровь ладони, ноги, руки и тёмные круги под глазами самого дорогого человека, подарившего тебе жизнь, Хаджиме мгновенно соглашается на любую работу. Пускай: зато он сможет помочь семье, и нужно хорошенько поблагодарить удачу за то, что ему выпал такой шанс. Он выложится на всё, что может. Только если кто-нибудь не помешает ему. Ах да, кем-нибудь, может, и оказался сам Господин.

***

Он выглядел очень влиятельно, нечего уж таить. Высокий рост, достигающий макушкой чуть ли не потолка, ядовитая, застывшая ухмылка на губах. Длинные пальцы скрещены в замочек, и холодный, даже слегка презрительный взгляд смеряет сверху-вниз. Он медленно подходит вальяжными, размеренными шагами. Обходит вокруг, пристально и без стеснения разглядывая. Спустя несколько минут, показавшихся вечностью, он наконец останавливается, взмахнув своими пушистыми локонами (серьёзно, с виду они казались очень мягкими, как пушок у зайчика. Интересно, доведётся ли их потом погладить?). — Ого, — лишь задумчиво произносит господин, склонив голову на бок. — А?.. Ого? Теперь Хаджиме начинает понимать выражение «желание провалиться под землю». С чего это ему смущаться из-за какой-то брошенной фразы? Но он ещё никогда не чувствовал такой неловкости. Жар на щеках, а уши вот-вот расплавятся. Пёс хочет обратно к себе в будку. Зачем он вообще сюда пришёл? — Я приятно удивлён. Никогда не думал, что скажу это, но, Махиру, ты молодец. Оставь нас. Глаза девушки похожи на два пенни: насколько она удивилась неожиданной похвале. На лице, усыпанном веснушками, мгновенно появляется солнечная улыбка, и она, радостно кивая, уходит. — М-м, присаживайся, — аристократ отодвигает стул, и шатен осторожно садится, поджав коленки. — Прежде чем услышать твоё «я передумал», хочу сказать, что зарплата будет составлять около пяти тысяч фунтов стерлингов в месяц. /если что, это около 500.000 рублей или 180.000 гривен/ Сердце пропускает удар, а может, и два. А может сразу десять. П-пять тысяч? Пять? Откуда у него могут быть такие деньги??? Да зеленоглазый в жизни столько не видал! Они выживали на сто восемьдесят, и ничего. Это же… Это на дом можно за год накопить! — Не знаю, о чём ты сейчас думаешь, но лицо выглядит очень многообещающе, — с победной улыбкой подмечает беловолосый. — Я согласен! — выкрикивает парень, чуть ли не вскакивая с места. — Конечно, ты согласен. Какой бурный. Но предлагаю, для начала, как нормальные люди, сначала представиться и составить контракт. Голос такой ровный и повелительный, что Хаджиме словно на рефлексе кивает. Конечно, соглашаться так сразу — это глупо и опрометчиво. Нужно хотя бы сначала узнать о работодателе, будущем господине. На вид он слегка похож на тех высокомерных выскочек, которых юноша успел повидать за свою короткую жизнь. Его разглядывают словно на рынке, как какое-то животное. Скорее всего, аристократ с рождения. Руки, для мужчины, выглядят совсем хрупкими: значит, о грубой работе и не слышали. Костюм явно делали на заказ — настолько он идеально сидит. И явно не рассчитан на большое количество передвижений, иначе бы измялся. Получается, если он не передвигается, но при этом получает дохрена бабла, что может себе позволить с лёгкостью платить по пять тысяч фунтов стерлингов обычному слуге, то имеет свой бизнес и лишь проверяет доходы-расходы. Ну и закупается, может, всякими штучками, откуда ему знать. — Моё имя Нагито Комаэда. Но прошу звать меня «Господин», либо же «Комаэда-сама». Мне двадцать два, я владелец крупной компании. Большего тебе знать не требуется. Хината несколько раз промаргивается. Необычное имя… Хм. Получается, он примерно его ровесник? На вид Нагито намного младше… Ну, на восемнадцать, от силы. Что ж, внешность не всегда соответствует реальности. — Хаджиме. Хаджиме Хината. Мне двадцать один. Я… Ну… Довольно работоспособный и терпеливый. Наверное. — Мило, — задумчиво произносит аристократ, постукивая пальцами по столу. Он достаёт из стола бумагу и чернила с пером. — Будущий контракт. Сейчас обговорим все пункты и подпишем. Условия договора будут… Довольно интересные. И спустя пятнадцать минут высоко-умственного диалога, они смогли составить такой документ.

Контракт.

После подписания контракта ни одна из сторон не может опровергнуть ни один из его пунктов.

1. Нагито Комаэда может отдать абсолютно любой приказ, даже если он будет являться нелегальным.

2. Хаджиме Хината обязан выполнить любой приказ, иначе он мгновенно лишается должности.

3. На время работы Хаджиме Хината обязан проживать в поместье.

4.Хаджиме Хината не имеет выходных или отпусков.

5.Нагито Комаэда имеет полное владение телом работника.

6.Нагито Комаэда платит пять тысяч фунтов стерлингов в месяц.

Вообще, с какой-то стороны, работа больше напоминала рабство, если бы не последний пункт. Но он может держать в голове деньги и с лёгкостью исключить все нюансы. — Проживать вы будете на втором этаже, рядом с моей спальней. По звону колокольчика мгновенно появляетесь. Приёмы пищи, когда найдётся свободная минутка. Всё ясно? — Вполне. Спасибо, ам… господин? — Пожалуйста. Можете ступать и приступить к работе с завтрашнего дня.

***

Он не думал, что вставать рано — это настолько рано. А ещё, он даже не предполагал, что пробуждение начнётся с ведра дохрена ледяной воды. На мгновение даже появилось желание зарядить в глаз мелькающему перед глазами силуэту. Хорошо, что у него достаточно прокачен навык сдерживать порывы эмоций. А то сейчас бы устроил бои без правил. — Чт-т! Что вы делаете?! Шатен вскакивает, пока холод протекает под воротник рубашки, а по спине пробегается маленькая армия мурашек, пришедшая вместе с ощущением мороза под минус тридцать. С губ готова сорваться пара, а может, тройка, десятков грубого мата, но он решает оставить свой прекрасный словарный запас при себе и вместо этого буквально прожечь взглядом своего красноволосого обидчика. — Не смотри так. Традиционный способ поднятия. Невероятно действенный. Советую побыстрее надеть костюм и привести свою волосатую шевелюру в порядок, если не хочешь быть похожим на немытую свинью из деревни, обожающую купаться в собственных отходах. И, прошу, пошевеливайся. Ничего не остаётся, кроме как с наивеличайшим презрением в голосе фыркнуть, и всё-таки сделать как сказано. Ничего, и похлеще оскорбления слышали, немытой свиньёй не запугаешь. Вот ещё. — Так, вот это нарезаешь, как можно мельче. На большие куски он даже смотреть не захочет. Чай разбавь мёдом. Банки на верхней полке, шестнадцатой справа. Печенье очень быстро остывает, так что его лучше ставить на поднос последним. Подносы, как и всё остальное, на складе, блюда я уже поставила на столе, внизу. Вопросы? — Нет, но…- — Никаких но! Ты что, намереваешься опоздать? Он же скоро проснётся! — Нет, просто…- — Всё, хватит. Нечего уши греть, давай-давай. Хината вроде сделал всё правильно. Яблоко нарезано мелко, чай не остывший, печенье не остывшее, баночка с мёдом аккуратно стоит на краю, а чайная ложка лежит по правилам этикета. Доставить до комнаты всё же не составило труда — не было какого-то бешенного ветра, заставляющего качаться из стороны в сторону. — А. Кхм. Доброе утро. Надеюсь, Вам хорошо спалось, Комаэда-сама, — спокойно осведомился Хаджиме, даже без ноток волнения в голосе. Склонив голову он присмотрелся к шевелящемуся белому комку шерсти в постели. Он уже проснулся и удобно расселся в кровати, иногда широко и громко зевая. Божечки, так у него же ещё более запутанные волосы! Чего это Махиру прокопалась. Нагито, весь такой сонный и с приспущенными веками, выглядел очень даже миленько, а повод так содрагиваться, как вчера например, просто испарился. — М-м-м... Да, вполне удовлетворительно. Как вижу завтрак уже готов? Можете подойти и удивить меня. Зеленоглазый встрепенулся и максимально трепетно подошёл со своим тяжелющим подносом, чтобы уж точно ничего не уронить и не пролить. — Ваши мелко нарезанные яблоки, печенье, ещё горячее, чай и баночка мёда. На последних словах господин заметно нахмурился и взял кончиками пальцев маленькую баночку. — То есть, Вы считаете, что я должен сам заморачиваться, открывать это всё, запачкаться и измазаться, и только потом попробовать свой чай? Не растеряться от таких слов было очень сложно, но слуга до последнего держал лицо и чувство достоинства. — Из-за того, что я пришёл сюда лишь вчера, я не знал, какое количество Вы предпочитаете. Чтобы не было недостатка или избытка, я хотел, чтобы Вы сами добавили, как Вам удобно. Комаэда приподнял руку, призывая к молчанию. — М-м-м... Отмазка не совсем нелепая, но Вы должны всегда учитывать, что я терпеть не могу напрягаться. Присядьте, пожалуйста, на колено. В глазах шатена читалось явное недоумение, но он послушно присел, ожидая последующих действий. Тёплый липкий мёд прилипает к щекам, векам, ресницам, смазывает несколько прядей волос и толстой струйкой стекает вниз по подбородку, прямо под рубашку. На лице парня разлита сладкая жижа, тот успевает лишь сумбурно чертыхнуться, пока он все льёт и льёт… Он попадает на губы, заполняет ноздри, отчего Хината начинает судорожно откашливаться, от недостатка воздуха, со сладким привкусом на языке. — Гм! Кхь! Акх-кх! — Знаете... — этот беловолосый подонок ещё смеет лыбиться, наблюдая, как последние капли падают на румяные щёки, — Хаджиме, Вы сейчас смахиваете на дешёвую проститутку, которой кончили на лицо после превосходного минета. И, на удивление, такой вид Вам очень идёт. Он готов был второй раз подавиться, уже от бесконечной наглости! Это как?! На проститутку смахивает?! Да он…! Да он ничего не может сделать этому ангелочку. Ни нос разбить, ни в яйца дать — ничего! Он может лишь послушно кивнуть, и это бесило ещё больше! Слуга лишь плотно стискивает зубы, настолько сильно, что они сейчас могли треснуть, а зелёные глазёнки буквально налились кровью, стараясь сдержать желание вывихнуть несколько конечностей. Гавнюк же, похоже, только наслаждается такой реакцией, закидывая правую ногу на чужое плечо и деловито склонив голову набок. — Я бы хотел всегда видеть в таком чудеснейшем образе.~ И тут слуга понимает, насколько сильно он вляпался. Он повёлся на несколько нулей в зарплате, а сейчас будет пребывать в одном доме, да ещё и служить гею-извращенцу. Просто пиздец. I'll lose my mind at least another thousand times Я сойду с ума, как минимум, ещё тысячу раз, Hold my hand tight, we'll make it another night Сожми мою руку сильнее, мы продержимся ещё одну ночь I still get a little scared of something new. Я всё ещё боюсь всего нового I forgot my name again Я опять забыл, как меня зовут, I think that's something worth remembering Кажется, что это стоит помнить Spiders in your favourite shoes В твоих любимых ботинках поселились пауки Just leave them be cause they're more scared of you Оставь их там, ведь они боятся тебя больше.