В малиновой роще

      — О, Драко! — воскликнул писклявый девичий голос и в ушах у слизеринца зазвенело. Ему смертельно захотелось почесать себе ухо, в которое молоденькая пуффендуйка крикнула с такой силой, что будь у девчонки суперсила, то Малфоя могло откинуть в сторону на пару метров. Но его желание в штанах было куда сильнее чем зуд в ухе. Одной рукой Малфой держался за задницу девушки, а она повисла на нем, обхватив юношу за талию ногами. Она звонко смеялась, облизывая кончиком горячего языка его бледную шею. Пуффендуйке даже иногда удавалось достать язычком до мочки уха Драко, дразня ее и прикусывая. Малфой съежился.       Юноша шел сквозь длинные тоннели подземелья в поисках тех самых таинственных одиночных комнат о которых он много слышал. Он предполагал, что комнаты должны быть где-то здесь в петляющих коридорах соединяющих комнаты девушек и парней. Но без Люмоса он не мог найти эти дебильные двери которые как назло словно скрывались в стенах. Поэтому вытянув одну руку он в полумраке Драко старался нащупать теплое дерево среди всех этих холодных булыжников       — Да, черт тебя дери, — прошипел Малфой, не отрываясь от покусываний шеи студентки, которая обвилась вокруг него словно змея. Драко уже не терпелось наконец найти ну хоть что-то, во что можно уткнуться, посадить эту малышку и трахнуть, вбиваясь в бедра пуффендуйки. Наконец, нащупав округлую ручку металлическую ручку, парень с яростью крутанул её, распахивая дверь настежь и мгновенно прижимая брюнеточку к стене возле входа, пока откуда-то со стороны не донеслось раздражённое шипение:       — Какого хрена вы творите в моей комнате?! — женский голос сразу же отрезвил шаловливую парочку, разрывая их губы. Пуффендуйка выглянула из-за плеча Драко и тихо пискнула.       — Ветурий! Куда ты привел меня, Драко? — она надула губки, а Малфою захотелось пробить себе лоб своей же рукой. Хотя нет, до этого еще рано. Ему хотелось выяснить, каким образом Ветурий оказалась здесь.       — Драко? — вновь позвала его девчонка, и тот отпустил женское тело из своих рук. Пуффендуйка упала на пол больно ударившись копчиком об пол. Дувочка зашипела от прикосновения пятой точки с холодным камнем и бросила на Малфоя раздраженный взгляд. — Придурок! — воскликнула она и быстро ретировалась из комнатки, что-то агрессивно бубня себе под нос. Малфой демонстративно подтянул штаны и обернулся, глядя на Лукрецию.       — Я повторюсь: какого хрена? — в левой руке у девушки был учебник по Нумерологии, который она держала открытым. Видимо, она изучала материал для следующей лекции. Взгляд Малфоя легко скользнул по всему телу слизеринки, оценивая её, как еврейский ювелир оценивает антикварное кольцо с драгоценным бриллиантов в центре. Большая зеленая рубашка, сшитая из атласной ткани, свисала с одного плеча и переливалась в свете огней, подчёркивая изгибы девичьего тела. На ней не было штанов или шорт, только трусики, которые были скрыты под подолом рубашки, однако, не достаточно хорошо, ведь Драко их заметил. Черные с бантиком на бедре.       — Да так, обычный вечер пятницы, а что? — с ухмылкой спросил Драко, все еще оглядывая Ветурий, особенно заостряя свое внимание на ее груди кожа которой выглядывала из-под не застегнутых пуговиц.       — Мои глаза находятся выше, Малфой, — она захлопнула книгу и бросила её на кровать.       Драко сглотнул, представляя, что вместо этой книги он бросает Ветурий на кровать, сдирая с неё этот откровенно идиотский наряд. Что? Драко дернулся, от подобной мысли в голове у него зазвенело.       — А я-то думал, как тебя еще не загрызли на смерть в общих спальнях? Теперь-то все понятно, — он отошел немного в сторону, упираясь плечом в косяк двери, оценивая обстановку в комнате. Помещение было небольшое да и наполнением оно не особо удивляло, такое же как и в общих комнатах: зеркало, обрамленное металлическими змеями, в полный рост прямо слева от двери, высокий платяной шкаф из темного дерева стоял прямо рядом с зеркалом; кровать была широкая, заправленная серебристо-зеленым бельем, аккуратно заправленная. Поверх одеяла громоздилось огромное количество маленьких декоративных подушек, а балдахин свисающих с верхнего каркаса кровати был завязан темно-зеленой ленточкой. Лукреция сидела за большим письменным столом который был усыпан различными книгами и пергаментом, в углу стояла лампа и несколько свежих свечей. Неподалеку стоял небольшой комодик на котором стоял аквариум.       В комнате пахло малиной. Едва он это заметил, запах гнили исчез.       — Только прошу тебя, в следующий раз воспользуйся комнатой рядом. Не врывайся в мою, — Ветурий закатила глаза и развернулась спиной к парню, так как услышала странный шорох на столе. Её новая соседка жаба начала копошиться на кусочках пергамента, пытаясь выбраться из-под завала, но не могла. Улыбнувшись этому созданию, Лукреция подняла бумаги и достала жабу, посадив её на какой-то учебник.       Тем временем Драко Малфой продолжал стоять в дверях и пялиться на округлые раскосые бедра, невольно примеряя как они лягут в его руку. Парень так же заметил количество учебного материала на столе девушки. Книги и записи буквально вываливались за границы стола, когда брюнетка перекладывала их туда-сюда.       — Почему ты все еще стоишь здесь? — не оборачиваясь, спросила слизеринка.       — Как тебе после стычки с Томасом? После вашей «драки» — он поднял руки и изобразил кавычки пальцами в воздухе — Многие стали говорить что это ты его заколдовала, чтобы он трахал тебя и давал отсасывать. Жаба не душит? — язвительно усмехнулся Драко, явно довольный своим подколом.       Лукреция замерла, обдумывая слова парня, после чего, сложив пергамент в аккуратную стопочку, она постучала им по столу и повернулась.       — Я осознала свою ошибку еще в тот момент, когда Макгонагалл влетела в кабинет год назад. — На лице девушки было лишь безразличие и опустошенность. Драко поморщился. Она снова показалась ему жалкой.       Недавняя стычка вывела Лукрецию из себя.       — Забавно, — промолвил Малфой. — Но ты все же здесь. Сама ведь прекрасно знала, что Фрэмптон младший узнает о твоем присутствии в Хогвартсе. Почему тогда просто не ушла, как ты это делала всегда? — Малфоя и правда интересовал этот вопрос, ведь слизеринка чаще всего просто убегала от проблем. Даже до случившегося, она никогда не принимала последствия своих слов или действий. Всегда усмехалась, задрала нос и убегала от проблем отрицая их наличие, скрываясь в своей крысиной коморке, в надежде, что разбушевавшийся пожар не заденет её.       — Потому что это был Томас Фрэмптон, которому я хотела посмотреть в глаза еще раз. Чтобы он осознал, что сделал его отец.       — Или же что сделала ты. Я прекрасно помню твои слова, которые тогда гремели во всех заголовках. Что он применил на тебе Империус, — лишь эти слова сорвались с уст Драко Малфоя, как глаза Лукреции расширились. — Ты ведь понимаешь, что такому бреду никто не поверит. Тем более твои родители запретили извлекать твои воспоминания. Поговаривали даже, что они отвалили кругленькую сумму, — на губах Малфоя расцвела ненормальная улыбка, которая была пропитана самодовольством. — После этого я начинаю верит слухам еще больше.       — Заткнись, Малфой! — резко сказала Ветурий, подлетая к двери и толкая парня в грудь. — Я не хочу слышать об этом, — под глазами девушки собралась странная тень усталости, которую Драко заметил только, когда слизеринка практически вплотную приблизилась к нему.       Запах полевых цветов, едва уловимый, но волнующий, внезапно окружил его, как невидимый кокон. Аромат Ветурий был настолько сладким и притягательным, что Малфой, будто во власти какого-то древнего заклинания, невольно втянул его глубже, словно пытаясь запечатлеть в каждом уголке своих легких. Это не был просто запах — это было нечто большее, почти осязаемое, живое.       Сердце забилось чаще, он чувствовал, как разум начинает терять контроль. Все вокруг меркло, осталась лишь она и этот нестерпимо притягательный аромат, заполнивший его мысли и тело. Малфой наклонился чуть ближе, как будто неосознанно стремясь прикоснуться к этому источнику, его пульс учащался с каждым мгновением. В каждом вдохе был ее запах — нежный, головокружительный, окутывающий, и чем больше он вдыхал, тем больше терял себя. Парень качнулся вперед и его возбужденный после прерванных прелюдий член мазнул по металлической ширинке брюк. Слегка втянув воздух сквозь зубы, Малфой не успел опомниться, как тоненькая ручка вновь толкнула его в грудь, а перед носом с грохотом захлопнулась старая дверь.       Ветурий посмела вот так просто выставить Драко Малфоя за дверь.       — Высокомерная сука, — процедил слизеринец и двинулся обратно к темным тоннелям, возвращаясь к своей комнате.       Сидя на Зельеварении Драко отчетливо пытался найти обладательницу цветочных духов взглядом. Это казалось дикостью.       Почему она раньше так не пахла? Почему цветы? Мясо? Он чувствовал это запах гнили исходящий от нее раньше? А в тот момент? Почему тогда он так упивался этим сладки ароматом?       Но Ветурий нигде не было, и Малфой понял, что сегодня она, очевидно, не придет на лекции. С одной стороны он понимал её, ведь такое давление выдержать сможет не каждый. Однако, это не отменяло того факта, что она раздражала его, словно назойливый прыщ на спине, который чесался так сильно, что можно было разодрать кожу до крови. От этого ему хотелось еще больше подтрунивать однокурсницу.       Малфой, возможно, был одним из ряда людей, которые считали Профессора Фрэмптона одним из лучших преподавателей. Хоть и его не минуло проклятие должности Профессора Защиты от Темных искусств. Для него Лукреция была простой дурой, которая из-за неосторожности попалась под горячую руку, однако было одно большое «но» во всей этой истории.       Реакция этой самой дуры на происходящее вокруг.       Отсоси преподу Пэнси и попадись она, то она бы с большой усмешкой и гордостью отбивалась от своих ненавистников.       А в глазах Ветурий был сплошной страх, будто она была загнанным в угол диким зверем.       Драко подпер рукой голову и уставился в учебник, вспоминая глаза, которыми она посмотрела на него во время их стычки в библиотеке.       Что-то в этой истории явно пахло жареным, и желание докопаться до правды очень сильно подогревало его интерес.       — Ты чего завис? — спросил Забини, который на этом уроке составлял Драко кампанию. Пэнси кинула его, убежав к очередному важному члену общества, оставив его позади. Но это как-то не особо волновало Малфоя, так как с Паркинсон кроме секса у них больше ничего не было. Такие отношения были по душе Драко. Никаких обязательств. Сплошное удовольствие.       — Пытался кое-что вспомнить, — буркнул в ответ слизеринец, начиная уже вчитываться в текст, как вдруг в дверь влетела запыханная и красная Ветурий.       — Простите, — брюнетка явно проспала, так как её мантия была скошена на бок, открывая взгляду черную футболку, которая была криво надета под рубашкой. Вся эта конструкция медленно съезжала вниз под весом кожаной сумки девушки. Лукреция проследовала в конец кабинета, попутно еще раз извиняясь перед Профессором Снеггом за опоздание, но тот ничего ей не ответил, лишь бросил раздраженный взгляд на студентку.       Сегодня у Лукреции все валилось из рук, и она не могла нормально приготовить зелье, которое запросил Профессор. Она не спала всю ночь, прокручивая в голове слова Малфоя, которые он сказал три дня назад. И все эти выходные она не могла отделаться от назойливого роя мыслей, что вились в её голове. Эти колкие фразы отчетливо доказали девушке, что у неё совершенно нет сторонников в этой жизни. Все считали её обманщицей и потаскухой, так что на помощь она могла и не рассчитывать. Это значительно выбивало из колеи рутинной жизни, и теперь она уже не могла так свободно думать, как раньше. Все её насущные мысли крутились вокруг единственного факта.       Она навсегда останется одна.       Ветурий зависла над приборами, не зная, что делать дальше. Её зелье бурлило зеленой жижей болотного цвета, которая так и норовила пролиться на стол. Мало того, так еще и Малфой глазел на Ветурий.       Лукреция уперлась в его глаза, словно пытаясь оттолкнуть взгляд обратно к отправителю, но Драко продолжал таращиться на девушку.       — Чего смотришь, Малфой? — одними губами произнесла слизеринка, и юноша ехидно улыбнулся, сжимая губы в трубочку и делая языком поступательное движение языком в щеку. Блэйз Забини подле парня засмеялся в ладонь. Вскоре они оба сидели, едва сдерживая смешки, и лишь Драко смотрел на Лу.       Ветурий как-то дико сильно захотелось подразнить Малфоя, как луговую собачку, перед которой бросили угощение, но не отпускали с поводка. Не понятно, что управляло ею в тот момент. Возможно, воспоминание с того вечера, как слизеринец стоял в её комнате, а вместе с ним стоял и его член, который нельзя было скрыть даже под складками мантии. Лукреция как-то злобно улыбнулась и поднесла большой палец к губам, всасывая его в рот. Она несколько раз обсосала его, после чего показательно облизала. При этом наблюдая за Снеггом, чтобы тот внезапно не подлетел к ней с замечанием, а еще за Забини, который что-то обсуждал с девчонкой за соседним столом, при этом глядя Драко прямо в глаза.       По Малфою было заметно, как глубоко он втянул воздух сквозь сжатые зубы. Сам парень удивился этому движению. Пухлые губы слизеринки целиком и полностью поглотили пальчик, и от этого перфоманса по шее блондина пробежался электрический разряд, словно махровый плед зимой ударил Драко в спину током. Он ощутил запах цветов даже не смотря на то что вокруг были не самые приятные запахи зелий. Тело парня загорелось и ему резко захотелось, чтобы эти круглые красные губки ухватились за головку его члена и всосали его так сильно, чтобы крышу снесло напрочь.       Стоп.       Лукреция вытерла палец об мантию под столом и, довольно улыбнувшись, продолжила думать о том, как исправить то, что варилось у неё в котелке. Взгляда Малфоя был более чем достаточно, чтобы понять, что, вполне возможно, ей потом будет не сладко.       Лукреции стало как-то неловко от того, что она раздразнила быка красной тряпкой, так что сразу же после лекции она поспешила скрыться в длинных коридорах и тоннелях, как вдруг крепкая рука сильно схватила её за локоть и утянула куда-то в сторону. Девчонка взвизгнула, уже готовясь, чтобы отбиваться. Но другая рука девушки уже оказалась в крепкой окове из едва теплой кожи. Будто мертвец касался её запястий, утягивая в пучину холода и страха. Из груди вырвался нервный вздох, и вблизи показалось лицо Малфоя.       — Зачем ты так пугаешь? — едва выговаривая слова, спросила Ветурий. Слизеринец отпустил её руки вниз и сделал крошечный шаг вперед, так что их дыхание смешивалось в один небольшой ураган. Горячий воздух изо рта девушки страстно танцевал с холодным дыханием Драко. Ему до боли не хотелось признавать, что он буквально задыхался в густом аромате, исходящем от её смольных волос. Этот запах был повсюду — удушающе сладкий, пронизывающий, он окутывал его сознание, заполнял каждую мысль, каждый вдох. Это был всего лишь шампунь, так он пытался себя убедить, но не мог избавиться от чувства, что в этом аромате было что-то большее, неуловимое, древнее и пугающе притягательное. Как будто сама магия впиталась в её тело и теперь пленила его без остатка.       Одежда Ветурий была пропитана нотами гречишного мёда, густого, теплого, словно вечерний воздух в конце лета. Этот запах щекотал его ноздри, и на мгновение Драко оказался перенесён в прошлое, в детство, когда мир был ещё прост и безмятежен. Лето, залитое солнцем, ласковый ветер, и этот аромат — запах свободы и покоя, который теперь, как жестокая иллюзия, вызывал в груди почти болезненное чувство утраты.       — А зачем ты дразнишься? — тихо, с неким рыком спросил Драко. — Прямо как я и думал. Твои губы натренированы для такого рода занятий. — Сегодня он пах как кофе с молоком. Ветурий даже смогла почувствовать этот вкус на кончике своего языка, который так и рвался облизать губу и собрать еще больше этого вкуса.       — Ты первый начал, — лицо Лукреции изменилось и вновь похолодело. Это было видно даже в темноте, которую разбавлял сероватый свет из главного коридора. Теперь для Малфоя тон кожи слизеринки казался еще более бледным. Она даже могла посоревноваться с ним в том, у кого более светлая кожа. И Ветурий бы явно выигрывала. Девчонка поджала губы и качнулась, делая шаг назад от волшебника. В горле закололо и Лукреция, поправив воротник мантии, развернулась на пятках и скрылась среди других студентов которые мельтишили в главном коридоре. Малфой же продолжал стоять в полутемном углу и тихо закипать от злости. Ему хотелось услышать в ответ какую-нибудь грубость или увидеть хоть какую-то эмоцию. Но видимо брюнетка решила не показывать ему свой гнев и обиду, чем еще сильнее раздражая слизеринца.       — Ведет себя как сука, — прошипел Драко, покидая закоулок и возвращаясь в реку подростков, словно ничего и не произошло.       Он почесал нос, пытаясь отвлечься, но сладкий аромат заползал глубже, как будто распускался внутри него, как дикие полевые цветы в легких. Драко чувствовал, как реальность ускользает, превращаясь в обманчивый мираж, в котором он хотел бы остаться навечно. Зарыться в неё, в этот сладкий дурман, забыться, уйти от всех страданий и тревог.       Но в этом было что-то трагическое. Он знал, что этот мир иллюзий не вечен. Этот сладкий аромат, этот призрачный покой — всё это было обманом, под которым скрывалось нечто гораздо более опасное. И всё же… Драко желал этого запаха. Все это тонкой пленкой окутало юношу и если бы не холод коридоров Хогвартса, то он бы так и задохнулся в этой цветочной теплице.       Забини уже некоторое время ждал Малфоя на лестнице, нервно дергая ногой. Его блондинистый друг слишком сильно задерживался в темном углу с главной шлюхой школы, которая так же по совместительству все еще была какой-никакой, но его подругой (хотя скорее знакомой). Конечно же, Блэйз все видел и знал, что между этими двумя огнями что-то начинает медленно закипать. Слизеринец же не настолько слеп и глуп. Усмехнувшись своей грязной мысли, мулат сделал несколько шагов навстречу своему однокурснику и уже был готов закинуть ему руку на плечо, но тот оттолкнул её в сторону и злобно цокнул.       — Не смотри на меня так, ничего не было.       — Я даже ничего не сказал, — ответил Забини и Малфой вздохнул.       — Я смог прочитать твой вопрос в твоих глазах, — раздраженно ответил Драко. — Мы просто поговорили о нашем проекте для Макгонагалл, — парень отмахнулся от своего друга и поднялся по лестнице под насмешливый взгляд Блэйза.       Лукреция медленно шагала по лестнице, спускаясь в подземелья, чтобы, наконец, упасть лицом в подушку и закричать от безысходности и усталости. Ей смертельно хотелось спать, но нужно было еще доделать пару заданий и только после этого можно будет официально расслабить мышцы спины, которые адски ныли и болели. Однако её планы были безжалостно разрушены странными вещами, которые кучей были свалены возле двери в её комнату.       — Какого черта? — тихо прошептала брюнетка и ускорила свой шаг. Сердце почему-то забилось быстрее, словно перед ней вылезла огромная змея. Узкая дверь, отделанная темно-коричневым деревом, была измазана странной грязью, а у порога валялся мусор, перья и какие-то записки. — Волшебники не такие уж и душки, — сказала Лукреция, проведя пальцами по липкой жидкости на поверхности двери и сморщилась. Это была неизвестная ей слизь, которая, к тому же, еще и стекала на пол крупными каплями. Не вытирая пальцев от странной субстанции, слизеринка подняла записки с пола и начала по очереди читать их. Корявые и красивые почерки смешивались в один большой текст, который то и делал, что поливал Ветурий грязью и мерзкими словечками.       «Ты загубила жизнь прекрасному преподавателю. Как ты вообще спишь по ночам?» Ветурий несколько раз пробежалась глазами по этой строчке. В груди сдавила обида, а в горле встал ком, от которого захотелось расплакаться крокодильими слезами.       Это ведь неправда.       Каждый раз, как имя Фрэмптона скользило между строками в голове брюнетки медленно, словно по кадрово, всплывали воспоминания об их первой встрече, которая прошла словно в этих идиотских романтических комедиях, которые Лукреция ненавидела всей душой.       В тот год зима накрыла Хогвартс совсем незаметно. В один миг все просто взяло и покрылось белой пеленой из пушистого снега, который задорно хрустел под ногами. Уже совсем скоро должно было начаться Рождество, и до учебы никому не было дела. Все резвились на улице, бросаясь снежками в лицо.       Лукреция тоже не отставала от однокурсников и уже лепила очередной снежный комочек, чтобы кинуть его в блондинку, что стояла в нескольких шагах от неё. Хорошенько замахнувшись, она отпустила снежок в свободный полет, но волшебница успела увернуться, будто у неё на затылке были вторые глаза. Ком пролетел еще несколько сантиметров и приземлился точно в лицо мужчины, который проходил мимо студентов. Тот с испугу обронил свои вещи.       — О, боже мой! Профессор Фрэмптон! — воскликнула Джули, которая изначально должна была быть потенциальной жертвой. — Вы в порядке? — Она подбежала к профессору, а потом обернулась и бросила гневный взгляд на Ветурий. Слизеринка быстро подбежала к мужчине и помогла ему поднять свои вещи со снега. Его кожаный портфель теперь был полностью мокрым.       Пока мистер Фрэмптон отряхивал от снега свой шарф, Джули Франц злобно зыркнула на Лукрецию и кивнула головой, якобы говоря, чтобы девушка помогла преподавателю.       — Давайте я помогу вам? Все же я бросила в вас снежком, — Лукреция, не в обиду своему скверному характеру, и правда забеспокоилась о Фрэмптоне. Можно сказать, что Лу в какой-то степени, боялась гнева преподавателей.       — Ничего страшного, мисс Ветурий. Это всего лишь вода, — улыбнулся мужчина и взглянул на студентку. Его подбородок обрамляла легкая щетина, а короткие каштановые волосы спадали на лоб после удара с холодным снарядом. Лукреция завороженно подняла голову вверх, глядя прямо в глаза преподавателя, которые отливали шоколадным оттенком. Он был выше неё примерно на голову, так что после недолгого стояния в одной позе у брюнетки заболела шея.       — Правда, простите, — сказала Лу, протягивая Фрэмптону его портфель.       — Однако вы все же бросили в меня снежком, — начал было он, и Ветурий уже испугалась, что из-за неё Слизерин потеряет очки. — Поэтому в качестве компенсации предлагаю вам, юная леди, поднести мой портфель до кабинета Защиты от Темных искусств, — широкая улыбка обнажила ряд ровных и аккуратных зубов, на которые Лу невольно засмотрелась и даже не заметила, как кивнула в ответ, уже шагая позади преподавателя.       Девушка медленно шла за мужчиной, разглядывая его спину и плечи. Фрэмптон размеренно шагал по коридору и каблуки его ботинок выстукивали ровный ритм, под который Ветурий незаметно старалась подстроиться. Профессор всегда хорошо одевался и отлично умел сочетать цвета. Лукреция ускорила шаг, стараясь успеть за мужчиной.       — У вас мисс Ветурий не очень хорошо получается на отработке практики на моем уроке, — заметил преподаватель, когда он слегка замедлил шаг, чтобы студентка успевала за ним идти.       — Да, практика сложных заклинаний дается мне сложно, — ответила девушка, смущенно глядя в пол. Ей в какой-то степени было обидно слышать такое от профессора. Таким образом, она становилась не лучшим примером для подражания. — Но я усердно тренируюсь, чтобы у меня начало получаться лучше, — бодро сказала брюнетка и подняла взгляд на мужчину. Тот улыбнулся ей в ответ и сказал:       — Надеюсь, что у вас все получится мисс Ветурий. Если что, то я всегда могу помочь с практикой, — Фрэмптон вновь посмотрел на свою спутницу сверху вниз. Можно было сказать, что ему понравился ответ девушки, так как та старалась сделать все для достижения своей цели. Эта черта цепляла его.       Кабинет уже был виден в поле зрения пары, так что Фрэмптон остановился, чтобы забрать у Лукреции свой портфель, который все еще был слегка мокрым.       — Надеюсь, что больше в меня не прилетят снежки, — мужчина глухо засмеялся и Ветурий улыбнулась. Его басистый голос совсем не шел к его лицу, которое для своих тридцати с хвостиком было чересчур молодым. Мелкая дрожь прошлась по телу Лу, когда та вновь посмотрела на улыбку Фрэмптона. Что-то приятно ёкнуло внутри слизеринки.       — Такого больше не повторится, — бросила юная леди и поспешила удалиться, после того, как всучила в сухие ладони ручку сумки. Быстро засеменив ногами, Лукреция забежала за угол, исчезая с глаз Узириса Фрэмптона, словно секундное видение, которое оставило после себя едва уловимый запах меда.       Читая все эти записки, брюнетка все еще стояла возле своей двери, не двигаясь с места. Воспоминания щекотали гортань, и перед глазами снова всплыла пелена слез. В груди кольнуло так больно, что пришлось приложить руку и слегка надавить, чтобы унять боль.       — Как же так… — Тихо прошептала Лукреция, сжимая пергамент в руках и прижимая его к груди. В один миг слизеринке захотелось сжаться в ком, и никогда больше не выходить из этого состояния. Слезы покатились по лицу одна за другой, падая на пол и одежду. Изо рта вырвался прерывающийся вздох, который словно граничил со всхлипом. Таким жалобным, как будто щеночку наступили на лапку и он тихонечко заскулил.       — Все, успокойся, Лукреция, все в полном порядке, — сказала девушка сама себе, бросая смятый комок на пол и открывая дверь, которая была испорчена. В комнате пахло этой странной слизью, так что Ветурий поняла, что не видать ей отдыха после сложного вторника, что высосал из неё все силы будто Дементор. Бросив сумку на кровать, девушка повернулась лицом к своему письменному столу и быстро осмотрела записи, что лежали на нем. Взгляд черных глаз зацепился за небольшие обрывки и заголовки к проекту, который Макгонагалл дала ей и Малфою.       — О, черт, — прошипела слизеринка и, схватив пергаменты, вылетела из своей норы. Их с Малфоем планы не сходились, и работе требовалась корректировка, иначе в конце не выйдет нормального реферата. Пробежав по тёмным коридорам, она вынырнула возле двери в спальню парней. Только сейчас девчонка поняла, что главной проблемой было найти этого заносчивого волшебника. Подходя к каждой двери, она пыталась что-то узнать из темных деревянных досок.       — Что-то ищешь Ветурий? — раздалось позади слизеринки, и та резко обернулась. Малфой, скрестив руки на груди, с надменной улыбкой смотрел на волшебницу. Парню и самому было интересно узнать, с какого хера эта дамочка крутиться возле входа в его спальню.       — Тебя ищу, — сверкнув глазами, раздраженно сказала Лукреция, мгновенно меняясь в лице. Малфой тоже заметил это изменение в её эмоциях и прекрасно знал, что Ветурий просто не хочет показаться слабачкой другим.       — И зачем я тебе понадобился? — подойдя ближе, сказал Малфой, открывая дверь в спальню. На долю секунды он смог заметить микро удивление на лице сокурсницы, и это, честно признаться, потешило его самолюбие.       — Вопросы по поводу нашего реферата для Макгонагалл, — после этих слов Драко закатил глаза так сильно, что в висках заболело. Эта фраза разрушила все его представления и догадки о причине, по которой Ветурий оказалась здесь. Не дожидаясь приглашения, слизеринка вошла в комнату, бросая стопку записей на кофейный столик и усаживаясь в кресло.       В отличие от Драко, Лукреция была одета в мантию Слизерина, и это, в какой-то степени, расстроило парня, но признавать этого блондин не собирался. Волшебник же решил прогулять последний урок сегодня, поэтому уже давно снял с себя эту нелюбимую им школьную форму и переоделся в водолазку и брюки. Ведь даже в повседневной одежде Драко Малфой должен выглядеть божественно.       Закрыв дверь, юноша прошелся до кресла, что стояло напротив Лукреции, и плюхнулся в него, мгновенно подпирая рукой свой висок.       — Ну, так, что там? — без капли интереса спросил слизеринец, и Ветурий подтолкнула к нему свои записи, начиная что-то читать. Все, что читала его коллега по проекту, входило в одно ухо Драко и выходило из другого, совершенно не укладываясь у него в голове. Ему либо не хотелось этого слушать, либо он был слишком увлечен тем, что Лукреция вновь принесла с собой этот сладких запах, который дурманил разум. Парень просто бездумно пялился на Ветурий, пока та, наконец, не заметила абсолютной не заинтересованности однокурсника.       — Я смотрю, тебе плевать? — шикнула Лукреция, но юноша даже не среагировал. — Господи, как же ты достал, — он бросила пергамент на стол и Малфой, наконец, очнулся от своего омута. — Я тут для кого распинаюсь? — взвинтилась Лукреция, поднимаясь с кресла.       За сегодняшний день она и так вытерпела слишком много, чтобы теперь делать вид, что ей не плевать, что часть Малфоя будет абсолютно бесполезной. Загаженная дверь, записки, стычки в коридорах, а теперь еще и наглое поведение этого блондинистого засранца.       — Чего ты такая нервная? — Драко оторвался от анализирования воздуха в помещении и обратился к Лукреции. — Я внимательно слушаю тебя, — солгал парень.       — Конечно, ты слушаешь, — с ноткой раздражения произнесла Ветурий и бросила ему на колени пергамент. — Вот что тебе нужно изменить в своей части, иначе она окажется бесполезной и твою работу можно будет выбросить в мусорку, — Малфой взял в руки слегка мятый кусок бумаги и разглядел его. У Лукреции был не очень аккуратный почерк. Он был очень размашистым, а буквы были мелкими и написанными прописью с разными закорючками, которые Драко не понимал.       — Что здесь написано? Я не собираюсь сидеть и разбирать твои каракули, — парень бросил записку на стол, и слизеринка закатила глаза.       — Сейчас перепишу, — рыкнула брюнетка. Она подцепила длинными пальцами пергамент и осмотрела стол вокруг. — У тебя есть перо? — Лукреция посмотрела на Малфоя. Тот тоже осмотрел комнату, но, не обнаружив нигде чернильницы, он поднялся с места и подошел к своему шкафчику. Достав оттуда все необходимое, он вернулся на свое место. Лу обмакнула перо в чернила и, еще раз посмотрев на свою предыдущую записку, начала усердно выводить слова на новом кусочке пергамента.       Она нахмурила брови. Видимо ей было очень сложно писать более понятно. Драко продолжал наблюдать за однокурсницей. Ветурий постоянно заправляла волосы за ухо, а прядки, словно ей на зло, спадали на глаза вновь.       Раздраженно цокнув, она отложила перо и сняла с запястья резинку темно-красного цвета и завязала волосы в низкий хвост. За каждым движением девушки Драко наблюдал с неподдельным вниманием. То как она завязывала волосы, как убирала передние прядки за уши, как проводила рукой по шее. Ни одно движение не могло ускользнуть от взгляда парня, который был словно посетитель зоопарка, а она — злобная Черная Мамба, которая была главным экспонатом сегодня.       Закусив губу, девчонка продолжила выводить угловатые буквы, время от времени останавливаясь и глядя на свою работу, проверяя, все ли понятно.       — Так понятно? — она пододвинула лист к Мафою, но тот не мог ничего разглядеть, поэтому привстал со своего кресла, нависая над девушкой. Если же ей не показалась эта поза странной, то для юноши она открывала довольно много интересного. Например, новый угол обзора её шеи, которая была довольно худой, однако не настолько, чтобы позвонки выпирали из-под кожи, так и, норовя её разорвать. В пальцах юноши приятно защипало, поэтому он быстро провел ими по брюкам, словно снимая напряжение. Наклонившись еще ниже, блондин начал вчитываться в текст, который в этот раз был более понятным, чем в прошлый. Лукреция бросила короткий взгляд на лицо Драко, которое впервые было так близко. Его кожа была неестественно бледной почти серой, словно он был сильно болен. Лицо худое и уставшее, это можно было сказать по небольшим темным кругам под глазами и коже, которая обтягивала скулы. Подбородок острый как нож для писем. В принципе для Лу вся фигура Малфоя была очень вытянутой и угловатой, прямо как буквы, которыми она сейчас писала.       — Однозначно, — прохрипел слизеринец и повернул голову вправо, упираясь взглядом в лицо девчонки. Та точно так же глазела на него, без единой капли совести в глазах.       Теплое дыхание касалось подбородка Малфоя, и он невольно прикрыл губы, чтобы почувствовать вкус меда, что так и витал вокруг неё. Непроизвольное движение языком не осталось без внимания Ветурий, взгляд которой сразу же переметнулся от глаз Драко на его рот. Он облизнул нижнюю губу, наконец, радуясь тому, что смог удовлетворить свое сумасшедшее сознание, что требовало ложки тягучей янтарной жидкости.       — Куда ты смотришь? — тихо спросил слизеринец, разглядывая лицо однокурсницы, которое никак не изменилось после его вопроса. Он ведь фактически поймал её с поличным.       — А ты куда смотрел? — Лукреция вернула свой взгляд обратно к серым глазам. Тут — то Малфой догадался, что Ветурий знала, что он разглядывал её шею. Улыбнувшись, он качнулся вперед, сокращая расстояние между их губами до минимума.       — Уж прости, случайно вышло, — произнес волшебник, подмечая, что Лу тихо втянула воздух через нос.       Они были так близко, если бы кто-то сейчас вошел, то мог бы подумать, что эта парочка явно целуется. Но нет. Между их губами будто стояла какая-то невидимая преграда толщиной с волосок. И никто из молодых людей не мог сломить её и сделать то, о чем оба разума думали в данный момент.       Малфой начал медленно разгибаться и одновременно с этим Лукреция вставала со стула. Они выпрямлялись параллельно друг другу, пока Драко не пришлось наклонить голову вниз, чтобы оставаться на все том же уровне с губами слизеринки, что и прежде. Теперь уже в стоячем положении они дышали друг другу рот в рот, не решая чуть качнуться и совершить непоправимое преступление.       — Раз тебе все понятно, — прошептала Лукреция, вновь опуская взгляд на губы Малфоя. Девушка глубоко вздохнула, втягивая носом аромат, витающий вокруг слизеринца тонким дымком, и едва потянулась вперед.       Запах был до боли в висках знаком девушке. Такой терпкий и родной, но чтобы вспомнить, где она еще могла его чувствовать, Лу пришлось знатно покопаться в воспоминаниях. Это был запах вина и пряностей, которые обычно добавляют, когда хотят сделать глинтвейн. На кончике языка девушки закололо, и она провела им по внутренней стороне зубов, пытаясь убрать жгучий вкус.       Но было в нем что-то еще. Что-то, чего Лукреция не знала.       Драко незаметно дрогнул, готовясь словить мягкую губу своими зубами и всосать её в свой рот.       — Тогда я пойду, — сделав шаг назад, слизеринка злобно улыбнулась и не глядя схватила свои записи, поспешно удаляясь из комнаты Малфоя.       Драко продолжал стоять так еще в течение двух секунд после хлопка двери, после чего хмыкнул себе под нос.       — Вот же змея, — с некой усмешкой в голосе произнес Драко, усаживаясь обратно в кресло и поднимая пергамент который переписала Ветурий. Почерк стал понятным и читабельным. Малфой пробежался глазами по требованиям, которые настрочила Лукреция, и заметил мелкую надпись в нижнем левом уголке пергамента.       «Не пялься на мою шею».       Тихий смешок вырвался из его губ. На языке вертелось одно лишь слово. Чертовка.       Но Малфой не произносил его вслух. Будто если он скажет это, то уже проиграет Лукреции как прежде, когда она потешалась над тем, что род Малфоев вовсе не такой уж и чистый, как род Ветурий. Эти воспоминания неприятно резанули Драко, и он ноткой раздражения закатил глаза.       Еще секунду назад его тело пульсировало от желания — он хотел пойти за ней, схватить за руку, резко развернуть к себе и прижать к холодной стене. В его голове мелькали образы: как он наклоняется к ней, его губы касаются её уха, и шепотом, горячим и низким, произносятся слова, которые заставят её сердце забиться быстрее, прогонят кровь по венам. Он представлял, как их губы сливаются в поцелуе — жадном, почти жестоком, как он прикусывает её мягкие, чувственные губы, а его руки уже скользят по её телу, очерчивая плавные изгибы её талии, прижимая её ближе.       Но в тот же миг это желание исчезло, словно развеялось в воздухе, оставив только горьковатое послевкусие. Он осознал — перед ним всё та же Лукреция Ветурий, гордая наследница своего древнего рода. Её глаза, полные ледяной решимости, будто напоминали ему, что она никогда не прогнется, не сдастся под давлением, даже если мир будет рушиться вокруг. Она была неизменно сильной, не позволяя никому — ни ему, ни сплетням, ни чужим взглядам — поколебать её.       Она оставалась загадкой, той самой девушкой, вокруг которой ходили грязные слухи, той, кто вызывал страх и восхищение одновременно. И в этом её несломленном духе, в её неприступности, было что-то, что его тянуло ещё сильнее. Он не мог просто подчинить её своим желаниям — с ней всё было иначе.       «Потолковать бы с ним», — снова подумал Малфой, подпирая голову рукой и уставившись в одну точку на стене. Его взгляд был пуст, но мысли кипели. Он хотел поговорить с Томасом Фремптоном не из-за той девчонки — это было уже давно не важно. Ветурий со всей её загадочной аурой и соблазнительным ароматом была лишь фоном, тенью в этой игре, отвлекающей от главного. Ему нужен был ответ, правда, скрытая за всеми этими полунамеками и туманными событиями. Этот зудящий интерес внутри не давал покоя. Малфой больше не мог игнорировать его, как бы ни пытался.       Он ощущал себя сыщиком, который уже слишком близок к раскрытию главной загадки, но каждый раз упирается в новую преграду. Чем больше он думал об этом, тем сильнее его тянуло к расследованию. Всё остальное — чувства, обманчиво-сладкий аромат Ветурий, даже собственная гордость — это становилось несущественным, тонким дымом, который развеивался перед его истинной целью. Он готов был пойти на любые компромиссы, пересечь любые границы, лишь бы добраться до правды.       Даже если для этого ему придётся якшаться с Ветурий, позволить ей окунуть его в этот дурман. Он ненавидел саму мысль об этом — её холодные взгляды, её манипуляции, всё, что она олицетворяла. Малфой чувствовал, как этот огонь внутри растет, не давая ему покоя. Он был готов пойти на всё, вступить в эту опасную игру, пожертвовать своим презрением к Ветурий, лишь бы узнать всё, что скрывали люди вокруг. Лишь бы распутать эту паутину.       В голове Драко не оставалось места для сомнений. Теперь для него существовала только правда — холодная, непреклонная истина, к которой он шёл любой ценой. Даже если ради неё ему придётся полностью утратить контроль, даже если придется разменять гордость на временные чувства с Лукрецией.       «Ветурий быстро прогнулась под Фрэмптона младшего. Такого быть не может. Либо они недостаточно заплатили потерпевшей семейке, либо все произошло так, как говорила эта девчонка», — постукивая пальцем по подлокотнику кресла, Драко глубоко задумался.       Почему-то волшебнику не хотелось верить, что все было так, как утверждает Ветурий, ведь тогда эта история принимала бы совсем другие обороты.