В малиновой роще

      Практические лекции Зельеварения были более выматывающими, чем поцелуй Дементора. Если бы пришлось выбирать между лекциями Снейпа и Дементором, то Лукреция однозначно выбрала бы второй, укладывая черное существо на лопатки и даря ему страстный французский поцелуй. В котле бурлила и переливалась жидкость зеленовато-синего цвета, которая почему-то одним своим видом напрягала Лукрецию. Помешав против часовой стрелки варево в котелке, Лу отложила стеклянную палочку в сторону, бросая взгляд на наручные часы на тонкой цепочке. Аксессуар из серебра отлично сочетался с белесым запястьем девушки, увитым синими прожилками. Пятнадцать минут, после чего следовало засыпать оставшиеся ингредиенты в зелье, и работа будет готова.       Присев на высокий табурет перед варевом, Ветурий схватила кончик своих недавно постриженных волос, зажимая его между двумя пальцами. Пришлось знатно попотеть перед зеркалом в комнате, с дерьмовым освещением и чертовски острыми ножницами. Теперь прическа девушки доходила ровно до линии челюсти и больше не завивалась в обратную сторону на концах.       В кабинете было мало людей, а в особенности отсутствовали те, кто принимал участие в Квиддиче, игра по которому состоится через две недели. Экстренное собрание игроков, поэтому не было глупых и мешающих взглядов от Малфоя, что стоял бы в привычном для него месте. Погода, наконец, сменилась с проливных октябрьских дождей на туманные слегка морозные деньки. Ноябрь радовал девушку как-никогда, потому что вечера были на удивление теплыми, позволяя выскользнуть из замка после ужина. Это расслабляло и давало какое-то фантомное ощущение спокойствия, которое теплым дыханием проходилось по спине.       Теплым. Нет, скорее горячим, таким же, как и дыхание слизеринца в том треклятом шкафу, размером с гроб для анорексика. Узком, душащем, но возбуждающем все клеточки организма. Теперь Лу просто не могла спокойно находиться в той душевой, не ощущая на щеках опаляющего румянца.       С того момента прошла неделя, и, о чудо, Драко Малфой еще ни разу не упомянул девчонке о том, как та терлась своим клитором о его бедро, явно желая большего. Взгляд девушки скользил от одного студента к другому. Спаренная лекция у Снейпа с гриффиндорцами. Какая удача. Хотя Лукреция давно вышла из того возраста, чтобы бросаться бесполезными пререканиями с львятами. Либо она просто поняла, что никто толком то и не отличается от хваленого Слизерина. Такие же сифилисные крысы. Радовало только то, что постоянный назойливый шум вокруг брюнетки, в конечном счете, превратился в замечания и смешки (но все еще в какой-то степени обидные). По большей части, конечно, весь этот яд исходил от её собственного факультета, но студентка уже просто смирилась. Она смирилась еще год назад, лишь переступив порог фамильного поместья Ветурий.       Переместив сухой взгляд на бутылочки в кабинете преподавателя зельеварения, Лу незаинтересованно начала разглядывать странные субстанции слева от нее. Стол декана тоже был завален различными бумагами, однако профессор не занимался ими, внимательно, словно питон, наблюдая за студентами. Возможно, чтобы в очередной раз отнять у красно-желтых их драгоценные баллы. Походу это было единственным развлечением Снейпа за всю его жизнь. Лампа, с зеленым козырьком, сделанная из стекла отливала тем же цветом, бросая изумрудны блики на профессорский стол. Такая лампа стояла на столе у каждого учителя.       Только вот в тот вечер этот предмет декора явно не желал быть там, мечтая оказаться на полке магазина.       Касание сухой ладони к мягкой женской создавало горючий контраст, запихивая любые слова обратно в глотку, душа изнутри. Узирис сжимал руку слизеринки в своей, втягивая её в свой личный кабинет.       Четырнадцатое февраля пролетело в мгновенье ока. Конечно, было приятно, что старосты уговорили деканов сделать этот день выходным, чтобы потом вечером устроить бал в честь дня всех влюбленных. Поэтому Ветурий целый день просидела в комнате, закрывшись балдахином от посторонних глаз, не желая быть втянутой Джули в романтическую ахинею. Брюнетка сидела, заплетая свои длинные волосы в косу, чтобы те не так сильно путались во время её бессмысленных валяний на кровати. Отбросив косичку назад, Лукреция слегка вздрогнула от шуршания, которое явно производилось от прикосновения чего-то и плотной ткани зеленого балдахина. Приоткрыв штору, слизеринка ойкнула, когда маленькая бумажка, сложенная в самолетик ударила её в нос. Схватив заколдованное письмо, Ветурий быстро развернула его. Наверное, это была очередная валентинка, которые летали по замку как очумелые, нанося острые бумажные увечья некоторым ученикам (еще одна задумка старост). Внутри аккуратным, будто печатным, почерком было написано: «Жду тебя».       И все. Больше ничего. Двух коротких слов было достаточно для того, чтобы девчонка мгновенно подскочила с кровати, расплетая прическу.       И вот так она тряслась каждый раз, как Фрэмптон звал её к себе. Как утопающий, что просил помощи.       Конечно же, Лукреция помнила о предупреждениях Забини и о его реакции в тот день, но сегодня был день всех влюбленных. И хотя бы сегодня Лу не хотела думать о том, как порвать свои отношения с Узирисом. Просто насладиться его обществом, объятьями, касаниями, чем-то таким невесомым, застывшим между ними. Наспех переодевшись в рубашку и плотные темно-синие брюки, Ветурий скользила по лестницам, огибая повороты и счастливых студентов, которые уже предвкушали вечерний бал. Выбежав в коридоре, который вел к дубовой двери кабинета Фрэмптона, Лукреция замерла. Узирис стоял, глядя на ученицу своими чарующими желтыми глазами, проникая под кожу как морозный ветер. Брюнетка едвауспела подойти к профессору, как его рука вмиг схватилась за девичью ладонь, втаскивая внутрь кабинета.       Снова наедине. Снова это электрическое напряжение, которое словно по медным проводкам струилось между парой. Болело, словно кто-то ухватился за обнаженное нервное окнчание.       — Зайчонок, ты пришла, — едва с его шершавых губ соскальзывало это прозвище, как Лу таяла в нем. Растекалась лужицей в его руках, становилась податливой и легко управляемой. Узирис потянул Ветурий вглубь кабинета, отпуская её руку. Девушка подошла к столу, упираясь бедрами в дерево, наблюдая за тем, как мужчина что-то искал в шкафчиках, стоящих возле стены. Внутри все трепетало, пока она наблюдала за предметом своего обожания. — Зайчонок мой, — тихо, практически шепча, произнес Фрэмптон, когда оказался рядом с девушкой, — это для тебя, — он протянул слизеринке крошечную на вид коробочку красноватого цвета.       — О боже! — Лукреция задохнулась, протягивая свои руки к подарку. — Но у меня нет ничего для тебя, Узирис, — уже более грустно сказала брюнетка, сжимая одну ладонь мужчины в своей руке, а другой, развязывая черный бант на коробке.       — Ты, лучший подарок для меня, — он произнес это с таким придыханием, что казалось, будто так это и есть. Обертка, бант, подарок под новогодней елкой. Лукреция была подарком для маленького ребенка, который в считанные минуты ломает игрушки, сжимая голову куклы в своих руках. Управляя ею. Опытный кукловод, с нитками, обвитыми вокруг пальцев.       Сняв крышку, Ветурий обнаружила внутри коробки золотистый тюбик помады, с резной крышечкой.       — Я видел, что ты часто пользуешься этой помадой и решил, что куплю тебе еще одну, — Узирис проследил за тем, как пальчики Лу открывают крышечку. — Только красного цвета. Цвет и правда, завораживал. Насыщенно алый цвет, похожий на оттенок артериальной крови. Свежей крови.       — Какой красивый цвет, — волшебница подняла взгляд своих черных глаз на профессора. — Большое тебе спасибо, Узирис.       — Все для тебя, Зайчонок, — мужские губы растянулись в улыбке, и Фрэмптон нежно поцеловал студентку в уголок губ. — Не хочешь посмотреть, как она будет на тебе смотреться? — Ветурий кивнула, выкручивая помаду и умелыми движениями нанося её на свои припухлые губы. Даже без зеркала девушка отлично справлялась с задачей, ведь уже давным-давно набила руку в этом деле. Сжав губы вместе несколько раз, Лу закрыла помаду, глядя на лицо возлюбленного.       — Ну как тебе? — она улыбнулась так сильно, что её глаза превратились в полумесяцы. Она была счастлива. Счастлива так, что сотни бабочек, порхавших в животе, так и норовили вырваться из горла и улететь в приоткрытое окно.       — Ты выглядишь чертовски обворожительно, — Узирис наклонился вперед, хватаясь губами за рот слизеринки с такой силой, что той стало слегка больно. Кислый малиновый кровь сок вновь полился из их уст, падая на пол, глуша все вокруг звуком разбивающихся капель. Ягодная роща вокруг них вновь начала расти с еще большей силой, ограждая и так закрытый мир. Положив ладонь на лицо профессора, Лукреция прошлась ею выше, окуная пальцы в каштановые волосы перебирая прядки. Ладони мужчины скользнули вверх по бедрам студентки, щекоча нежную кожу под тканью брюк, вытаскивая из-за пояса подол рубашки, пропитанную каплями малинового безумия. Ветурий хихикнула в поцелуй, когда пальцы прошлись по её голой талии. Он часто так делал, сминая её кожу в своих руках, будто пастилу.       Приподняв девушку за ягодицы, Узирис усадил волшебницу на стол, таким образом, они были практически на одном уровне. Под подушечками пальцев Лу адски закололо, и она спустила руки ниже, расстегивая две верхние пуговицы его рубашки, исследуя кожу шеи. Он был горячим, как угли в камине и каждое его касание оставляло незримые для человеческого глаза ожоги на восковой коже девушки. Когда же длинные пальцы Фрэмптона, больше похожие на поломанные свечки, достигли девичьей спины, расстегивая застежку лифа и скользя по чувствительной кожу груди, Лу встрепенулась.       — Узирис, — прерывисто дыша в поцелуй, протянула Лукреция. — Ах, постой, — слизеринка уперлась ладошками ему в грудь, толкая изо всех сил.       — Я хочу тебя, Зайчонок.       — Нет, погоди, Узирис, — Ветурий втянула воздух сквозь зубы, когда профессор сжал её соски под бра, сминая нежные горошинки в своих пальцах. — Стой, — приложив последние силы, Лу толкнула Фрэмптона, и тот качнулся назад на полшага.       — Зайчонок, что не так? — мужские губы были покрыты тонким полупрозрачным слоем помады, а грудь сильно вздымалась от тяжелого дыхания. Он выглядел так, словно кто-то неизвестным им обоим вырезал все ягодные кусты, выставляя влюбленных обнаженными, поедающими плоды своих чувств, на всеобщее обозрение. — Мы же любим друг друга.       — Я не готова, — тихо зашептала Ветурий, пытаясь унять пыл внутри. «У тебя есть жена и дети. Я должна прекратить это. Прекратить!»       — Мы вместе уже третий месяц, — в голосе преподавателя явно назревала буря. Тембр больше стал походить на раскаты грома, отражаясь от стен и легкой вибрацией, проникая под кожу и мышцы Лу. — Ты не можешь вот так мне отказать, — зашипел он.       — Прости, но... я не чувствую, что готова, — быстро залепетала Лукреция, дрожащими пальцами поправляя рубашку. Посмотрев на белую ткань, она поняла, что красных капель не было. Это была иллюзия. Обман. Жестокий обман.       — Что? — Узирис сделал шаг вперед, касаясь своими бедрами коленей девушки. Ветурий дальше отодвинулась к центру стола, стараясь сделать расстояние между ними больше. — Почему ты не готова? — густые брови профессора встретились на переносице.       — Потому что… Потому что это неправильно, — Лукреция сжала воротник своей рубашки в руке, тяжело сглатывая вязкую слюну. Та обожгла горло, будто ложка уксуса. Фрэмптон молчал. Стоял, прикрыв глаза, молчал. И эта тишина выводила из себя Лукрецию. В одну секунду ей стало страшно. Как будто кто-то управлял её эмоциями, тихонько посмеиваясь откуда-то из шкафа. Перекатывая пучок нервных клеток в пальцах. Раз, в сторону и Лу чувствует себя на седьмом небе от счастья, вовлеченная в поцелуй. Хоп, и сейчас брюнетку пробирает дрожь.       Раскрыв глаза, профессор резко дернулся в сторону Ветурий, явно намереваясь схватить ту за локоть и притянуть к себе, насильно слиться с её телом. Но слизеринка оказалась проворнее. Перекатившись по деревянной столешнице, сбрасывая несколько бумажек на пол, Ветурий оказалась по другую сторону стола, упираясь в него руками.       — Зайчонок, — держась за другой край столешницы, произнес Узирис. Он старался не сорваться на повышенные тона, и это было видно даже внешне. — Я хочу, чтобы ты подошла сюда.       — Нет, Узирис, — рвано сказала Лу. — Это не правильно. Я не могу.       Глаза, отливавшие золотистым добром и нежностью, вспыхнули красно-желтым сиянием. Мужская рука потянулась за лампой, стоявшей на краю стола. Едва пальцы сомкнулись на металлической ножке, как предмет декора полетел в сторону Лукреции. Десятая доля секунды и Ветурий успела увернуться от светильника в сторону, и тот приземлился прямо в низкий подоконник в пятнадцати сантиметрах за спиной студентки. Тихий вскрик вырвался из горла слизеринки и та замерла. Застыла на месте, глядя туда, где до этого стояла лампа. Кружочек из пыли еще напоминал о том, что там что-то находилось, а звук разбитого стекла стоял в ушах. Раскаты грома перед бурей, напоминающие о том, что вот-вот где-то ударит молния. Напоминающие о том, как с неба падали ангелы мятежники. С таким же диким криком, подобным звукам летней грозы. Тела ангелов падали на копья, натыкаясь на металлическое остриё, как закуска на шпажки.       Лукреции казалось, что она стоит под этим дождем из тел, цепляясь за одного обитателя небес, падающего вниз. Шоколадные волосы покрылись кровью, а повсюду летали белесые перья, перемазанные в алой жидкости.       — Зайчонок! — она слышала, как Узирис упал подле неё, притягивая к себе на пол, сажая на колени. — Зайчонок, прости меня, — крепкие тиски из его рук, полный контроль. Но Ветурий ничего не слышала. Ничего, кроме криков ангельских созданий, летящих вниз к верной смерти. Фрэмптон пал на землю, проходя сквозь кору и магму, касаясь спиной раскаленного песка адских земель.       Он не любит её и не придет спасать, ведь для начала нужно было спасти его самого.       Она дернулась. Ногу неприятно кольнуло в районе лодыжки. Ветурий сползла с табурета, смахивая слезы из уголков глаз, выныривая из воспоминаний, потирая мышцу, которую свело судорогой. Именно в том месте стекло от разбитого в ту ночь торшера зацепило молочную кожу. Сама слизеринка не сразу заметила эту рану. Лишь потом, когда смогла выйти из кабинета Фрэмптона, несясь по коридорам в свою спальню. Рана зажила сама по себе, оставляя небольшую выделяющуюся полоску на коже.       Бросив взгляд на часы, Лу поняла, что должна была добавить ингредиенты в зелье еще тридцать секунд назад. Быстро собравшись, студентка наспех закинула все, что требуется в варево. В котелке зелье тихонько забурлило, и до носа слизеринки донесся характерный запах хвои и крови. Потушив огонь, Ветурий перелила свою работу в небольшую колбочку и поставила на стол преподавателя, прикрепив к ней бумажку. На сегодня это была последняя лекция, так как факультативные занятия по нумерологии отменили. Со спокойной душой можно было идти на обед, чтобы отдохнуть. Пятница странным образом радовала Лукрецию. Завтра можно было бы целый день пролежать в кровати или же сходить на прогулку к озеру. Окунувшись в планирование выходного дня, слизеринка медленно упаковала вещи.       — Мисс Ветурий, — профессор Снейп подозвал к себе ученицу, которая осталась самой последней, кто бы выходил из кабинета. — Я попрошу вас передать тем, кто отсутствовал на лекции, задание по практическому приготовлению сегодняшнего зелья.       — Что? — она опешила, сжимая в руке ручку сумки.       — Что слышали, Ветурий, — в привычной для себя грубой манере ответил декан. — Просто передайте это мистеру Малфою, а дальше он сам разберется.       Оказывается, помимо отнимания баллов у Гриффиндора у Снейпа было другое развлечение: ловить медлительных студентов и давать им поручения.       Малфой. Опять этот Малфой.       Проклиная себя уже в который раз за неспешные действия, Лукреция приняла пергамент из рук зельевара и покинула кабинет. Теперь же в коридорах подземелья было гораздо холоднее, чем в помещении, из которого девушка вышла. Лукреции было неловко признавать, что она не хотела встречаться с Драко. Не потому что восемь дней назад она использовала парня как подлокотник дивана для своих сексуальных утех, а потому что он вел себя очень странно.       Вот, например, в понедельник он словил Ветурий, когда та чуть не упала на лестнице. Хотя, возможно, он просто подействовал рефлекторно. Но на этом все не закончилось. С его стороны перестали долетать мерзкие комментарии, да и вместо привычного уже «шлюха», он звал однокурсницу по фамилии. В среду он заставил Паркинсон заткнуться, когда та что-то щебетала на завтраке в адрес Лу. Очередные поливания дерьмом со стороны самой большой шлюхи в школе немного взбесили брюнетку, и за секунду до того, как рот Ветурий открылся, Драко уже шикнул на свою подругу.       — Заткнись, Паркинсон. От твоего голоса уже голова раскалывается! — он сказал это с такой интонацией, словно у него был полный рот змей. Возможно, открой он свои губы шире, то на тарелку бы высыпалась сотня маленьких гадюк, шипящих на всех и все. Сложно было поверить, что после одного совместного «приключения» их отношения могли сильно поменяться, ведь Лу, как обычно, выставила слизеринца за двери, при этом словив оргазм в его присутствии. Вполне оправдывает свой статус потаскухи Хогвартса номер один. Хотя с Пэнси Паркинсон она могла и не тягаться. Все равно вторая бы выиграла этот титул, едва открыв рот. Складывалось липкое ощущение, что Малофой что-то задумал в своей светлой аристократичной головке. Однако картинка происходящего все еще была не четкая, расплываясь по самым краям, не позволяя увидеть всех причин, стоящих за поведением однокурсника.       Оказавшись в Большом зале, Лу огляделась. За столами пустовали места тех учеников, которые принимали участие в игре. Малфоя не было видно на горизонте. И чем дольше Ветурий держала у себя в руках пергамент, тем сильней он обжигал кожу ладони. Фыркнув, Лукреция села за стол, бросая сумку на пол, и накладывая в тарелку побольше еды. В последнее время брюнетка чувствовала обострение голода, поэтому довольно много ела. Но это сыграло ей на руку, и лицо девушки вновь приобрело приятные черты. Под глазами ушли впадинки и тени, а кожа уже не была болезненно серого цвета. Проглотив половину своего обеда, слизеринка схватила чашку с кофе, отпивая глоток, как дверь Большого зала с грохотом отворилась.       — … да ладно тебе, Малфой. Врешь ты все, — проговорил один из парней, который шел возле Драко. Слизеринская свита игроков в Квиддич выглядела очень сумбурно и не слаженно. Лукреции всегда казалось, что Драко выступал в их команде в роли жука-арлекина, который тащит на своей спине других крохотных жуков.       — Завались Ургхарт, — парень толкнул капитана команды в плечо, чтобы тот отошел на пару шагов. Сам же Драко не понимал, почему этот обрубок вообще оказался в команде, не являясь особенно выдающимся игроком. И тем более он никогда не был заинтересован в игре за Сборную Слизерина. Команда упала в одном месте, которое выглядело проплешиной в их столе. Сразу заметив, что Пэнси и Забини нет на обеде, Малфой закатил глаза, загребая ложкой жареный картофель. Пришлось сидеть в кампании потных ублюдков Крэбба и Гойла, которые, даже не тренируясь по пять часов, пахли как два кабана. Слева от Драко уместился Нотт, который что-то уже начал обсуждать с блондинкой напротив.       Гриффиндорцы, что тоже присутствовали на сборе по поводу игры, бросали свои щенячьи взгляды в сторону Малфоя. «Придурки», — подумал он, закидывая в рот кусок булки. Продолжая оглядывать зал, чтобы не разговаривать ни с одним из своих близ сидящих однокурсников, Драко наткнулся на черные глаза пуговки, который то и дело что поднимались на лицо слизеринца. Ветурий сидела, попивая что-то из своей кружки, бросая короткие взгляды на Малфоя. Драко нахмурился, пристально глядя на лицо сокурсницы. Та отвлеклась, видимо, полностью забывая о том, что её поймали с поличным. Цокнув себе под нос, он настойчиво продолжил смотреть в ответ на нее. Что-то в ней изменилось. То ли ее внешность, то ли отношение к нему. Хотя уж отношение точно должно было поменяться, потому что Малфой из кожи вон лез, чтобы подлизаться к Лукреции как можно быстрее. Девчонка его безумно бесила тем, что не поддавалась его обаянию. Всю неделю слизеринец старался угодить ей, как будто она была его неразделенной любовью. Дрогнув от этой мысли, Драко продолжил жевать булку.       Но эта заноза в заднице не хочет даже, и заметить его попыток наладить отношения между ними. Желание как можно скорее узнать всю подноготную было таким сильным, что десны чесались. Будто у него только-только начинали резаться зубы. Любая другая уже бы стелилась перед ним бархатным ковралином. Но Ветурий была упертой как баран. Наконец, Лу повернула голову в сторону однокурсника, так как его колючий взгляд уже доставляла дискомфорт. Она бросила на него непринужденный взгляд, впрочем, как и он. Эти двое явно стоили друг друга.       Малфой дернул подбородком, якобы спрашивая, что ей нужно. В ответ на этот визуальный сигнал, Лукреция кивнула в сторону выхода, намекая, что нужно выйти и поговорить. Драко вздохнул, откладывая выпечку обратно в тарелку. Ветурий поставила чашку на стол и, взяв сумку в руку, вышла из зала. Малфой тоже поднялся, только тут же был прерван рукой Крэбба.       — Ты куда?       — Дрочить, Крэбб, не твое дело, — Драко дернул локоть и вышел в коридор сразу после двух пуффендуек. Стараясь сделать как можно более раздражённое лицо, Драко оглянулся в поисках аспидных волос. «Вот оно что», — едва его серые глаза наткнулись на черную макушку, парень понял, что Лукерция обстригла свои волосы, сделав их еще короче, а свое лицо более округлым. «Не удачный выбор прически».       — Чего тебе, Ветурий? — засунув руки в карманы, Малфой выжидающе посмотрел на собеседницу. Серая юбка была чуть выше колена, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а галстук болтался, словно петля на шее.       — Мне нужно кое-что тебе передать, — она быстро протянула слизеринцу пергамент, который был уже изрядно помят девичьими руками.       — Это еще что? — он протянул руку, выхватывая бумагу и касаясь паучьих пальцев Лу. Она вновь накрасила ногти в бардовый, но было видно, что дурная привычка сгрызать лак все еще оставалась при ней. — Снейп сказал передать это тебе. Это зелье, которое вы, как отсутствующие, должны приготовить и сдать ему, — Ветурий махнула руками, и расстегнутая мантия сползла с её плеча. Драко кисло глянул на девушку, закатывая глаза. Ему смертельно захотелось засунуть это задание декану в жопу.       — Ладно, — он вздохнул, складывая листочек вдвое и засовывая себе в карман брюк. — Еще что-то, Ветурий? — нарочно выделив последнее слово, спросил Малфой, склоняя голову вправо, чтобы посмотреть на однокурсницу. Та задумалась, глядя куда-то за плечо парня.       — Да нет, вроде, — закусив губу, Лукреция перевела взгляд на Драко. Парень скользнул взглядом по губам, неровно накрашенным бардовой помадой, которая со временем стерлась и съелась, размазываясь по контуру рта. Так и подмывает схватиться пальцами за острый подбородок, впиваясь в нежную кожу до покраснения, и насильно приоткрыть рот, вторгаясь языком внутрь мокрой и горячей полости.       Что?       Потерев пальцами на руках, Драко убрал назойливое покалывание на подушечках, держа ситуацию под контролем.       — В таком случае… — Малфой качнулся вперед, обходя слизеринку и слегка задевая её плечом. Парень двинулся в сторону гостиной Слизерина. Сейчас самым большим его желанием (помимо разъедания губ Лукреции) было переодеться из этой идиотской школьной формы во что-то нормальное. Драко шел впереди, явно ощущая присутствие девушки за спиной, которая точно так же шла в свою спальню. Для нее это было как-то забавно, что Малфой надеялся отвязаться от слизеринки, хотя явно забыл, что они с одного факультета. Усмехнувшись себе вод нос, Лу прошла сквозь портретный проем следом за Малфоем, чуть ли не упираясь ему в спину носом. Достигнув гостиной, однокурсники разошлись. Их действия были до смеха идеальны и симметричны, словно они были копиями друг друга.       Наконец достигнув своей комнаты, Лукреция бросила сумку в угол, плашмя падая на кровать. Сегодняшние воспоминания вымотали её. Ветурий давно не предавалась временам, глядя куда-то в пустоту и вспоминая все хорошие и не очень моменты. Что-то щекотало и щипало у неё под ребрами, чуть выше солнечного сплетения. Перевернувшись на спину, девушка приложила руку к животу, стараясь усмирить появившееся жжение. Изжога подступила к пищеводу, обжигая горло и рот. Резко поднявшись, Лу рывком стянула с себя мантию и галстук, бросая их на пол. «Идиотские зеленые лампы», — шикнула слизеринка сама себе в мыслях, открывая шкаф.       В комнате снова стало душно. Так душно, что голова начинала кружиться от недостатка кислорода.       Буквально сорвав с себя рубашку, Лукреция кинула её на кровать, вытаскивая из шкафа первый попавшийся свитер с высокой горловиной. Натянув его на себя, Лу прилизала наэлектризованные волосы пятерней, надевая пальто поверх. Желание лечь спать до ужина, сразу ушло на задний план, едва она вспомнила то, как её скрутило в кабинете Снейпа. Почему-то все в её норе так и норовило взбудоражить спящие внутри воспоминания. А волшебнице этого не хотелось. Не хотелось вновь напороться на то же самое веретено, впадая в меланхолию, которая не прошла бы, пока не сошел снег с тропинок. Лукреция выбежала из комнаты, едва вспомнив, что следует закрыть дверь за собой, чтобы очередные шутники не пробрались куда дальше деревянной преграды. После появления той пуффендуйки и Драко в её спальне, то почти каждый день дверь была, усыпала записками, и бог еще знает чем. Конечно, все это приходилось собирать в кучи, запихивая в шкаф. Глубоко и подальше, чтобы взгляд не кололся об этот желтоватый пергамент, пропитанный его именем.       Быстро преодолев гостиную и портретный проем, Ветурий вышла в вестибюль, собираясь двинуться дальше на задний двор. Там, как всегда, сидело полно студентов, которые либо радовались начавшимся выходным, либо ожидали последующих лекций. Все равно ученикам было приятнее сидеть в тусклых лучах ноябрьского солнца, чем в затхлых и холодных стенах Хогвартса.       — Смотри, это же Ветурий, — зашептала вдруг девчонка сбоку от Лу, и желание сидеть здесь сразу же смахнуло как рукой. Развернувшись на пятках, слизеринка, уже более медленным шагом, поплелась в противоположную сторону к лодочному домику, что стоял возле Черного озера. Ветер подхватил волосы слизеринки, развевая их и путая между собой, едва Ветурий ступила на коричнево-зеленую траву. Здесь никого не было. Никого. Ни единой души. Возможно, этому способствовало то, что с этой стороны постоянно дул промозглый ветерю Гладь воды в озере отражала сероватое небо, сливаясь с горизонтом. Деревья стояли ровно и неподвижно несотря на ветер. Даже листочек не упал с ветки. Лодочный домик был слегка кривым, с грязными прямоугольными окнами, а вокруг него были свалены потертые лодки, на пару с какими-то деревяшками. Выглядело все это не очень опрятно, однако отлично подходило к унылой атмосфере, которую сегодня создавала погода. Облака скрутились вместе, и казалось, что вот-вот пойдет дождь. Камешки на берегу озера блестели от влаги, так и маня их взять в руки.       Слизеринка подошла к самому берегу, поднимая один плоский черный камень. Грязь сразу же запачкала ладони девушки. Лукреция несколько секунд смотрела на кусочки песка в руках, после чего, замахнувшись, что есть силы, бросила камень в воду. Тот, с бульком ударился о гладь воды, пуская по ней круги. Через несколько минут метаний больших и не очень камней, Лу разогрелась, забывая о том, что гложило её последние несколько часов. Сняв пальто, Ветурий обернулась.       — Боже, и тут ты, — закатив глаза, произнес Драко Малфой, который стоял позади девчонки, прислонившись плечом к каменной стене домика.       — Мне уже нельзя и здесь быть? — фыркнула она громко, бросая верхнюю одежду на землю и подбирая с земли еще один камень.       — Прекрати бросаться камнями. Иначе сейчас русалки сбегутся, — Малфой оторвался от своей опоры, подходя ближе к однокурснице. Ветурий сразу же почувствовала горелый запах табака, который синеватым дымком тянулся от парня к ней. Слизеринка ничего не ответила, продолжая заниматься своим делом. — Да ты же неправильно бросаешь, — возмутился Драко. Он подошел к Лу сбоку, останавливаясь в двух шагах от неё и поднимая с земли плоский камушек. — Нужно бросать под углом, а не так как ты, — он вынул из губ сигарету, зажимая её в левой руке и, замахнулся, отпуская камень. Тот поскакал по глади воды, отбиваясь четыре раза, после чего теряясь где-то на дне.       — Поздравляю, Мафлой, но мне плевать отскакивает он или нет.       — Твое дело.       И они оба продолжили бросать камни в воду. Молча. Что-то в этом занятии было расслабляющего, что заставляло абстрагироваться от проблем внешнего мира. Докурив сигарету, Малфой избавился от окурка, доставая еще одну из железного портсигара. В то время как Лукреция задумалась, почему же не почувствовала табачного запах от него тогда в шкафу.       — Будет для меня? — коротко спросила брюнетка, кивая на портсигар, который задорно блестел в руках юноши. Тот усмехнулся, протягивая собеседнице белую папиросу. Вытянув из заднего кармана брюк палочку, Драко махнул ею, тихо прохрипев заклинание. Сигарета зажглась оранжевым огоньком, завораживая Лу.       — Решил похвалиться знанием заклинаний? — Ветурий хмыкнула, садясь на землю и зажимая сигарету между двух пальцев.       — Это заклинание знает даже школьник, — втянув дым, ответил слизеринец. — Банальщина, — он вновь запустил камень в воду, но на этот раз он отскочил целых пять раз. «Верно. Даже школьник», — подумала Лукреция, выпуская дым из легких. Он неприятно обжигал горло, но от него становилось легче. Она сама не так давно попробовала курить, когда сидела в семейном поместье. Украв у отца несколько самокруток, Лу вдоволь навеселилась, слишком поздно поняв, что это явно был не табак. Девчонка перевела взгляд на Малфоя, который все еще стоял, пуская клубы дыма из носа. Только сейчас она заметила, что парень был одет только в рубашку, у которой были подкатаны рукава, а полы небрежно висели над поясом черных брюк.       — У тебя вообще существует другая одежда? — с насмешкой в голосе спросила его Лукреция, поджимая колени.       — А у тебя есть шутки по оригинальней? — Драко опустился рядом с однокурсницей, оглядывая её с ног до головы. Глупый свитер горлом свисал с её тела, как бесформенный мешок от картошки, а юбка уже испачкалась в земле, на которой она сидела.       — Идиот, — буркнула Ветурий, поворачивая голову к Малфою. Ей просто нечего было ответить, а их разговор уж слишком странным образом не превращался в собачьи бои. Тот тоже смотрел на неё так же, как и сама девчонка несколько минут назад.       — Это я еще идиот? Жопу не заморозь. Я вижу твои трусики, — он нахально наклонил голову, якобы показывая, что заглядывает к слизеринке под юбку. Хотя на самом деле Драко все же и правда, видел их когда садился. Черные с кружевами по краю изящно огибали ягодицы, контрастируя со сливочной кожей.       — Как будто ты не видел женского белья, — Лукреция качнулась вперед к Малфою и тот, по чистой инерции, отзеркалил её движения. Теперь их двоих разделяло расстояние вытянутой руки, которое он с легкостью преодолел. Драко бросил окурок на влажную землю они ловким движением, хватаясь рукой за затылок Лукреции, притягивая её тело к себе. Девушка наклонилась вперед, ведомая его сильной и большой ладонью, будто она была древком метлы. Драко замер прямо перед женскими губами, совершенно не зная как поступить. Тот вечер, в который они прятались от Филча, отпечатался у него в мозгу фамильным сургучом. Теплое дыхание на коже, резкие рваные движения и вкус губ, который Малфой отчетливо ощутил на своем языке спустя такое длительное время. Мед. Ему вновь захотелось ощутить капельку сладкой жидкости в своем горле. И он сделал лишь крошечное усилие, ловя бардовые губы Лукреции.       Ветурий открыла рот, пуская внутрь юркий язык Драко. Табачный дым, который Малфой выдохнул в девичий рот, неприятно огорчил сладкий вкус губ, которые были как булочка с корицей, которую ел Драко за обедом. Его ладони сжимали черные волосы на затылке. Те оказались гораздо мягче, чем казались на первый взгляд. Прядки струились между пальцами, щекоча фаланги и слизеринец слегка поежился о этого чувства. Ветурий протянула свою руку, несмело касаясь плеча парня, чтобы удержаться на весу как можно дольше. Хватая зубами губы Драко, Лукреция поднялась на колени, пододвигаясь ближе к нему. Теперь она была выше него, теребя юношеский рот своими зубами, чтобы добраться до насыщенной красной крови, скрывающейся под этим тонким слоем кожи. Кислота обожгла кончик языка.       Малфой тоже не отставал, упираясь свободной рукой в девичье бедро, находя на ощупь, выступающую тазовую косточку. Она была такой остро ощутимой, что это распаляло еще большее желание в его мозгу. То, что Лукреция была выше, чем Драко забавляло слизеринца, ведь обычно он всегда был сверху, предпочитая координировать все движения, однако новый угол для поцелуев явно ему нравился. Оторвавшись друг от друга лишь на секунду, молодые люди перевели дыхание, пододвигаясь ближе. Ветурий все еще стояла сбоку от Малфоя, поэтому парень, схватившись за заднюю сторону бедра волшебницы, дернул её на себя. Мягкая кожа приятно лежала в его ладони, и хотелось забраться под юбку еще выше, чем сейчас.       Лукреция втянула воздух сквозь зубы, издавая самый тихий стон, на который была способна. Теперь её ноги были по обе стороны от бедер Малфоя, но слизеринка не спешила садиться на него Она специально стояла как скала, не позволяя себя усадить. Вторая ладонь студентки, наконец, нашла волосы парня, нежно и осторожно проваливаясь в густые платиновые пряди, которые уже порядком отрасли на затылке. Движения женских рук шли вразрез с остервенелыми рывками её губ.       — Усядься, — шикнул на неё Драко, оторвавшись от губ, которые были вымочены в медовухе. Ведь только так можно объяснить это хмельное ощущение в его голове. Надавив посильней на бедра Лу, Малфою все же удалось сделать так, чтобы теплая промежность девушки наткнулась на его. Ветурий тоже не была глупа, начиная вновь потираться о Драко, чтобы доставить себе удовольствие и вывести юношу из себя.       — Как скажешь, — вытянутые ладони слизеринки уперлись в грудь парня, толкая его натянутый, как струна, торс на землю. Малфой рыкнул, ударяясь зубами в её зубы. Именно с такой силой юноша впечатался в рот девчонки. Лукреция была как сложный состав зелья, который нужно было бы собирать по крупицам из каждого уголка планеты. И возможно тогда, он смог бы сварить правильное снадобье. Но сейчас у Драко была лишь десятая доля всего нужного. Но все стало неважно, когда прохладные ладони девчонки прошлись по его шее, останавливаясь на лице. Она щупала его скулы, щеки, подбородок, тактильно стараясь запомнить каждую впадинку мужского лица, на котором уже слегка начинала расти легкая щетина.       — Ах... — подняв голову, громко выдохнула Лу, глядя на свою размазанную помаду на губах Малфоя. Его лицо казалось теперь более живым и не таким фарфоровым. Привлекательным и возбуждающим. Так он выглядел сейчас, лежа под ней на промёрзшей земле с зацелованными губами, которые теперь были в полтора раза больше. Руки Драко проехались выше, забираясь под ткань юбки, где было не на много теплее. Кожа на ягодицах девушки сразу же покрылась мурашками. Если же слизеринка внешне не показывала, что терлась о его пах, то Малфой ощущал это всеми нервными клетками. Коротенькие толчки, которые она совершала, могли довести до сумасшествия. До долгого, мучительного сумасшествия, когда ты заперт в комнате с мягкими стенами, просто чтобы не убиться от наплыва чувств.       Приподняв тело Ветурий за ягодицы, он перенес центр её тяжести вперед; таким образом, её губы вновь настигли его. Всосав верхнюю губу Лукреции в свой рот, Малфой помесил её там, купая в своей слюне, наслаждаясь малиновым вкусом её помады. И этот привкус никак не портил картину. Лишь добавлял в неё краски, разбавляя бело-желтое поле гречихи редкими кустами малины.       — Мне холодно, — с придыханием произнес Драко, когда Лу стабильно уселась на его бедрах, не преставая дразнить его. Руки парня все еще сжимали ноги Ветурий, в какой-то степени наслаждаясь ощущениями тепла женской кожи.       — Это потому что ты лежишь на земле, — тихо шепнула слизеринка, поднимаясь с Малфоя. На её коленках и голени отпечатались травинки и прилипли маленькие камешки. На внутренней стороне бедра остался след от пуговицы брюк Драко. Отряхнув ноги от грязи, Лукреция подошла к своему пальто, накидывая его себе на плечи. Девушка протянула руку Драко, намекая, чтобы тот взялся за неё, но тот лишь покачал головой, оставаясь лежать на земле. Лукреция пожала плечами, бросая напоследок слова прощания, а Малфой так и остался лежать на холодной земле, глядя куда-то в серое небо, где не было и намека на лучик солнца.       Она поддалась. Наконец-то. Он смог почувствовать её слабину на своих губах. Этим колющим вкусом, который ласкал его язык. Её руки казались очень осторожными и в некой степени они дрожали не от желания, а от страха. Рот был умелым. Лукреция двигалась идеально слаженно, словно с ним она уже не раз целовалась.

Ах, да, Фрэмптон. Ну конечно.

      Драко облизал нижнюю губу, втягивая её в рот. Почему-то в процессе внезапного безумия он не задумывался о том, откуда в ней столько остервенелого рвения. И сейчас он не хотел думать об этом. Лишь вспоминать мягкие женские бедра в своих руках и ягодные губы в своем рту.