Жалкий...

— Бесячий ублюдкий, — плюнул тот в своё отражение и жутко улыбнулся, дав себе пощёчину. Было даже непонятно к кому именно он обращался. Или всё же к себе?       Правда, до чего он опустился, обещает всяким мужикам невесть что ради тот, чтобы наконец провести острым лезвием по запястье? Можно было бы просто убить того урода, но что ему руки марать? Да и будет забавно наблюдать с того света за мучениями той шестёрки, он уж обязательно ещё на своей могиле потанцует как следует!       Уверенно открывает шкафчик на стене, в которой есть практически все принадлежности, необходимые взрослому мужчине. Его же завели в ванную для «особенно важных гостей», он ведь и не надеялся наткнуться на такое. Ой, а что это там? Бритва же, да? Как предусмотрительно с их стороны, заводить «душевно больного» человека в ванную с такими штуками. Ладно, просто «штукой» назвать это язык не повернётся. Это же такой драгоценный предмет. Раз — и первая царапина. Два — уже глубокий порез с обильно текущей кровью. И три — и ты уже машешь рукой смерти, распахивая для него руки в объятиях, мол, вот он я, забирай!       Он неспешно берёт свою находку в руки, быстро оглядывается и видит, что дверь всё также плотно закрыта. Потом мысленно прикидывает в уме потраченное в пустую время и шипит, ошеломляясь тому, почему он всё ещё тормозит.       Быстро включает воду в ванной, вода холодная, специально, чтобы он ещё и обморожение получил. Надо наверняка. Промахи невозможны, ни в коем случае. Он уже и без того мёртв для всех. Поэтому сомнений быть не должно и мысли допускать о подобном нельзя. В любом случае, стыдиться ему, по крайней мере сейчас, ему не о чём. А вот если он и дальше останется здесь... Рано или поздно же Со придёт за ним, чтобы мучать его всякими изощрёнными способами. Не проще ли самому покончить со всем дерьмом, не надеясь на хороший поворот судьбы? Он уже ни во что хорошее не верит.       Сначала слегка давит, удивляясь тому, как же хорошо лезвие в кожу входит, какое оно быстрое и... холодное. Потом переводит взгляд уже на наполненную доверху ванну, предусмотрительно засовывает вниз пробку и выключает воду, та больше не льётся, но и не вытекает.       Ледяная настолько, что хочется просто смыть её всю в канализацию и наполнить чем-то тёплым и добавить травы, да и прилечь. А вот за такое он надавил сильнее на запястье, провёл резче, чем получилось. Нехотя рука, которой он держал «предмет убийства» стала несильно дрожать. А голова кружится, спиной пришлось упереться в стену, поднять лезвие, которое он всё-таки уронил вниз, да и полоснуть ещё раз, прямо рядом с первой алой полосой. Кровь хлынула сразу же, в отличие от предыдущего раза, что придало ему больше уверенности в том, что он правильно делает. Ещё, ещё, ещё!       Со Ину, а тебе понравится то, что ты увидишь? Тебе же так нравятся самоубийства, может быть ты даже закажешь ему отдельную вазу для его никчёмного праха? Будешь ли так же безумно улыбаться ему мёртвому телу?       Под конец он уже бессильно скатывается вниз и выставляет вперёд всё также дрожащие запястья. В одной всё ещё он держит в кулаке то лезвие, сжимает плотнее и кровь уже струится из кулака и капает на заляпанный кафель. Единственное о чём хоть немного жалеет так это то, что той женщине придётся трудно, это же сколько крови ей оттереть придётся. Интересно, а кто вообще его первым увидит?       Уже будучи при смерти он понимает, что всё ещё полумёртвый сидит жопой на ебучих плитках. А ведь неплохо бы перебраться было в джакузи с охладителем, ха-ха. На подкашивающихся ногах шарит по стенам, тем самым найдя в них свою точку опоры, и чуть ли не ползёт к цели, потом ничком прямо лицом падает в воду, медленно дышит, заполняя горящие лёгкие холодной водой. Отрицать было неизбежно — это очень больно, просто адски. Ведь, похоже, резал он не так уж и глубоко, раз вода уже как несколько секунд всё ещё красная. Где же тот алый цвет, как показывали в его любимых фильмах? Где всё это?       Мысли уже путались, его хватило на десять секунд, потом он всё же перевернулся на спину и ленивым потухшим взглядом наблюдал за лампочкой сверху, которая была настолько светлая, что у Юка возникла мысль. А не в раю ли он?

______________________

— Вы все, как я погляжу умереть захотели? — зеревел Со Ину.       Чёрт, он ожидал всего! Он думал, что когда у неожиданно стал разрываться телефон прямо на собрании, то случилось что-то, связанное с компанией. Бунтари, желающие повышение? Ленивцы, не желающие работать как надо. Или же эти дамочки, которые вечно вьются вокруг него и создают почву для очередных слухов. — Как вы могли не уследить за ним? Он же простой никчёмный человек! А вы, оба, одни из лучших охранников в компании! — он перевёл дух, нервно озираясь по сторонам. Никто не прослушивал, лишние уши ему не нужны, как и проблемы. Их у него с получением должности директора стала просто куда не плюнь! Весь день расписан наперёд, он теперь не просто акционер, он теперь полноправный владелец целой компании, а уж останавливаться на достигнутом он не собирался. Тем более, теперь было ради кого... — Я вас обоих убью! — громко ударил он по стене в коридоре. — Где он сейчас? И что с ним? — Он дышит, но очень тяжело. Врачи говорят, что велика вероятность, что он умрёт... — Замолчи! — он не желал этого слушать, поэтому быстро сбросил звонок, поспешно говоря секретарше что-то про срочные дела. — Но господин Со, у вас на неделю всё расписано... — ещё и на зал показала, где всё ещё сидели гости. — Да и что с ними делать? — Прикажешь мне об этом думать? — разозлился он, надевая пальто, выглядя при этом всё таким же злым и нервным. — За что я вообще вам всем в компании плачу!, Придумай же что-нибудь. Это меня не касается.       И быстрым шагом пошёл к лифту, истощая злую ауру вокруг. — Юк Донсик, как только ты проснёшься, обещаю, — уже в машине настраивал он маршрут, чтобы добраться до нужного места как можно быстрее, мускулы на лице были напряжены, а брови сильно сомкнуты на переносице, — я тебя так выебу, что ты навсегда забудешь о том, чтобы пытаться умереть.