Even after the Hurricane comes the Sun

Год спустя Я окончила школу и вступила в университет. Старалась загрузить себя работой, насколько это было возможно. Начала усердно учиться. Только так мне удавалось заглушить душераздирающую боль и скуку. Сначала я пыталась жить с Эми. Не хотела взваливать свои проблемы на плечи родителей, жалела их. Вскоре мама поняла, почему я так себя веду и мне пришлось поделиться с ней моими переживаниями. На чудо она не злилась, только обняла меня заплаканную и искренне улыбнулась. Я только разозлилась на нее. Почему же в такие моменты она улыбается? Неужели я так глупо выгляжу со своими тараканами в голове? Она пообещала, что все наладится. Я только пожала плечами. Время покажет. У меня получилось добиться уважения в универе. Что, в общем-то, странно, ибо я перестала обращать внимание на людей. Только с Джаредом и Эми я могла кое-когда перекинуться теплым словом. Иногда меня узнавали на улицах, но стоило им посмотреть на мрачную меня, как тут же улыбка сходила с их лиц. Меня это немного бесило, но вскоре я просто перестала обращать на это внимание. Мои картины выставляли несколько раз в центральной картинной галерее. Все эти работы были темными, однообразными, наполненными пережитками прошлого. Каждую ночь я снова и снова переживала один и тот же момент. Момент моего ухода. Иногда он был показан мне в искаженных формах, чем только сильнее ранил меня. Кошмары не покидали меня ни на одну ночь. Эти ужасные картинки смешанной реальности выбивали меня из колеи. Я стала просыпаться на час раньше. Я не могла сразу включиться в роботу. Мне нужно было время. Всегда нужно было время. Сначала друзья жалели меня, успокаивали, но однажды я сорвалась на них и с тех пор они притворяются, будто ничего не произошло. Очень странно, что я не начала курить. Какие-то принципы были сильнее желания бороться. Хотя, с чем я борюсь? Я и так уже проиграла. Проиграла сама себе, поддавшись на провокацию. Я не забыла. Я до сих пор болею. Я не научилась жить с физическим и душевным отклонением. Мой обычный график: проснуться в слезах, поправить скомканное одеяло, посмотреть в зеркало на мои давно опухшие раскрасневшиеся глаза, одеться, накраситься для вида, пойти в универ, прикинуться, что меня что-нибудь волнует, сделать свою работу и снова отправиться в пучину тьмы и ужасов. Пункт «интернет» я вычеркнула семь месяцев назад. Мне достаточно было увидеть его на экране, как я тут же истерила – била все подряд, кричала, а потом захлебываясь слезами засыпала. Половина моих одногрупников шарахались от меня, словно от прокаженной, встречая на коридоре. Ясное дело, я всем своим видом показывала, что говорить со мной не стоит. Господи, как же я боялась выходных! Это стало еще одной моей фобией. Именно в это время я была предана сама себе на съедение. Никого видеть в эти дни я тоже не хотела. Родители вскоре привыкли к моей отчужденности, редко заговаривая со мной. Мама болезненно перенесла мое изменение. Мне было противно делать больно родному человеку, но я просто ничего не чувствовала. Наверное, ради нее я до сих пор хожу в университет. Если бы не она, я бы уже давно спилась и подохла от боли в какой-нибудь канаве. Даже не вериться, что я – пай девочка, которая столько всего хотела добиться в жизни, теперь пустой сосуд, без сердца и души. Когда все мои краски кончились, я поняла, что не могу взять денег у родителей. Это все не правильно. Они столько терпят, а я еще и со своими просьбами буду лезть. Поэтому, я решила принять предложение Джареда вступить в его рок-группу. Так как музыкальные данные у меня были, меня решили принять на испытательный срок как вокалистку, и, иногда, гитаристку. Хоть какой-то заработок. Меня немного напрягала ситуация, что сложилась у нас с Джаредом. Вдруг он обиделся? Что самое неприятное: я перестала чувствовать ту самую крепкую дружбу между нами. Все время я боюсь, что он заговорит о наших отношениях. А я до ужаса не хочу это обсуждать. Как ни как, вступление в группу – хорошая возможность наладить отношения с другом. По крайней мере, я так думала. POV Джош Каждый день я пытался исправить свою ошибку: слал сообщения, проверял обновления на твитере и фейсбуке. Кто-то может сказать, что если человек чего-то хочет, он этого добьется. Проверять аккаунты в социальных сетях на обновления - небольшое достижение. Конечно же я мог наплевать на съемки, собрать вещи и полететь к ней. Но у меня ведь не было ее адреса. Да и это тоже отмазка. Хоть его у меня действительно не было, я мог с легкостью его раздобыть. В конце концов я бы перерыл весь город в поисках ее дома. Я хотел поговорить тет-а-тет, но вместе с этим жутко боялся. Да, я трус. И признал я это слишком поздно. Я боялся услышать желанный голос вновь. Но больше всего меня пугали слова, которые могла произнести она, просто напросто отказать. Обидеть мое самолюбие. Я был эгоистом. Возможность отказа была равноценна прощению. И из-за боязни быть отвергнутым, я отказался от собственного счастья. И опять же, я думаю только о себе, не осознавая, что причинял Ханне. Все это время я жалел только себя, хотя моей девочке было не менее плохо. Тогда, в Сен-Тропе, я допустил чудовищную ошибку: я старался удержать ее, извинялся. Но я не сказал главного: что даже проделывая все это, подчиняясь контракту, я смог найти в себе людские качества. Для меня чувства к этой молодой особе были столь неожиданными, как и гром среди ясного неба. Сначала не намечалось ничего серьезного. Погулять, поразвлечься вместе, как бы ненароком посветиться перед камерами и разойтись. Но я по уши влюбился. Это была первая девушка, ради которой я мог перевернуть весь мир. Да и ее я не смог удержать. Когда я покидал ее на несколько минут, я всегда разговаривал со своим агентом, договаривался, чтобы не было «набегов», фотокамер и прочей чепухи. Я не хотел терять ее. И это была правда. Видимо мой агент не был генератором этой идеи. Поэтому все продолжалось. Я должен был не извинятся, а признать вину и объяснить, как так вышло. И снова моя слабохарактерность. Самое ценное, что было у меня в жизни – это она. А я так и не смог вернуть ее. Уверен, она бы поверила мне. Она же была такой понимающей! Надо было всего лишь сказать правду и мы были бы вместе. Как же я корил себя! И корю до сих пор. Я надеялся, что у меня получиться продлить кратковременное счастье. У меня была возможность, но я, по своей же глупости, не воспользовался ею. А когда она начала сравнивать себя со шлюхой… Не могу передать, как я себя чувствовал тогда. Как она могла сказать о себе такое? Я же люблю ее. Каждое ее слово ранило так, словно меня протыкают миллионами ножей по всему телу. Я чудом не свалился. Говорить, в тот момент, я просто физически не мог. Наверное, у меня судьба такая: быть звездой – публичным человеком и не иметь личной жизни. Да какая там жизнь? Одно существование. Мне очень сильно хотелось забыться, избавиться от противной кислоты боли, что циркулирует по венам, медленно доводя до конца. Да так медленно, что ты уже скорее воткнешь что-нибудь в сердце, чем будешь терпеть эти муки. Я не представляю, как прожил целый год, подвергаясь немыслимым пыткам каждую ночь. А потом я звонил снова. Но, могу поспорить, она выбросила карточку. Как же я скучал по моей Ханне. Вскоре я полетел в Атланту на съемки «И Вспыхнет Пламя». Мне удалось найти контакт с Эми. Она долго не хотела говорить со мной, но, в конце концов, мы начали созваниваться по скайпу. Сначала подруга Ханны грубила мне, кричала на меня. Она была права в каждом сказанном ею слове. Но только через нее, я, на данный момент, мог узнать, что твориться с моей возлюбленной. –Я вас умоляю, не говорите ей о наших разговорах. Ладно? –попросил я, сидя со своим планшетом в трейлере. Как на иголках, я ждал ответа рыженькой. –Надеюсь ты понимаешь чего просишь? –парировала Эми с недоверием. –Ясное дело!.. Как она?- замешкался я. Этот вопрос больше всего на свете интересовал меня. –А как должна? Ужасно! Нервные срывы, плачь. Перестала общаться с нами, затыкает всех и вся. Родителей попустила. В последнее время, она только молчит. Ты бы видел, что твориться с ее картинами! У девки депрессия, да такая, что она успела стервой стать. Скучает по тебе, скотина. –ответила девушка, совсем не имея на уме обидеть собеседника. Она надеялась, что таким способом сможет заставить меня действовать. Пока что ее теория не подтвердилась. –Чего тогда не поднимает трубку? Я ведь просто хочу поговорить! –взбесился я. –Чего на меня орешь? Ори на нее. Я тебе не сова, чтобы послания передавать! –возмутилась рыженькая. Мы оба любили истории о Гарри Поттере, собственно поэтому так и шутили. –Ладно, я что-нибудь придумаю. –коротко заявил я и скинул звонок. После каждого такого сеанса мне было и плохо и хорошо. Я хоть знал, как она себя чувствует. Но снова не решался принять меры. Ибо мы убиваем друг друга. Она себя, а я себя. Проходило время. Я звонил друзьям Ханны когда только мог. Сначала Сэма и Эми это бесило, но со временем они свыклись с неизбежностью. Однажды я узнал о вступлении в группу Джареда Ханны. –Как ты мог, придурок? –заорала Эми во время очередной встречи. –Не повышай на меня голос! –перервал ее я. Голова жутко раскалывалась. Я устал от этой злости. Я хотел забыться. Я все еще ревновал Ханну. –Хатчерсон, о чем ты думал? Это наркотики! Как ты посмел сдаться? Неужели у тебя больше нет цели? Больше не хочешь вернуться к ней? –спросил Сэм после того, как увидел новые фото папарацци. Они словили меня на горячем. Прямо тогда, когда я выкуривал третий косяк. Сэм пришел вовремя. Именно он мог промыть мозги по полной программе. Я бессильно вздохнул, даже не пытаясь спорить с ним: –Я устал, я зол, я ревную. Она игнорирует меня уже 6 месяцев! Как я должен реагировать? Из за моего поведения уже и съемочная группа ругается. Работа стала не в радость, а в тягость. Знаете, не только ей нужна помощь. –повышая голос признался я. Это было невыносимо терпеть неопределенность. –Вот бы и жили вместе! Делов-то! Развели трагедию. Оба. Мы больше не будем тебя покрывать, если ты ничего не делаешь. Даже не пытаешься. Задумайся, Хатчерсон! POV Ханна Единственным спасением были музыка и рисование. Только так можно было забыться. Настало время первой репетиции в полном составе. Я переживала. Как ни как, новый коллектив. Джаред уже ждал меня возле студии. Он решил, что лучше будет, если мы вместе войдем. Он знал меня слишком хорошо. Он знал, что я трусиха. Особенно сейчас. Увидев Джареда в толпе на другой стороне улицы, я невольно залюбовалась. Как я могла влюбиться в Джоша? Как я могла игнорировать моего друга, который все время был рядом? Возможно, у нас получиться наладить отношения. По крайней мере, я на это надеюсь. Я хочу начать новую жизнь. Даже имя «Джош» в моей голове не допускалось. Я поставила на него запрет. Уж слишком я категорична. Я идеалистка. Я ненавидела это имя, и в то же время обожала его. Желание, злость, доверие, отвращение, скорбь, ненависть…все эти чувства сопровождали меня все это время. Я хотела избавиться от этого. Я слишком устала. Я хотела быть сейчас с Хатчерсоном, но в то же время жалела, что встретила его. А теперь смотря на этого милого молодого человека, в лице Джареда, я получила надежду на будущее. Может и не очень светлое, но терпимое. Он был мил: счастливая улыбка на лице, взъерошенные светлые волосы, радость в голубых глазах. Парень старался отпустить прошлое. И в этом он выигрывал. Я направилась к нему. На секундочку в мой мозг проскочила мысль, что никто не может соревноваться с улыбкой Джоша. Именно его улыбка была самой прекрасной на свете. В этот момент я поняла, что тоже виновата перед ним. И снова меня накрыло волной сожаления. Сколько мне нужно было времени, чтобы осознать, что я сделала самую большую глупость, допустила самую большую ошибку в моей жизни, оставив Хатчерсона. Тогда я осознала, какую боль могла принести ему. Какая же я эгоистка! Я притормозила, пытаясь привести разум в порядок. К несчастью, я была на середине дороги, когда позволила себе такое. Я не могла понять, что происходит. Ослепительный свет фар…у меня даже не было время испугаться. Говорят, когда такое случается, то вся жизнь пробегает перед глазами. И это правда, но вместо целой жизни, перед глазами появлялись картинки из воспоминаний о Нем. Я вспомнила все: первую встречу на Эйфелевой башне, боулинг, Рождество, Голодные игры, поцелуи и лучшие ночи… Наверное, Джош и есть моя жизнь, раз уж я это вспомнила. Я осознала, что моя любовь к нему никуда не исчезла. Теперь она выбралась на свободу, ибо мозг больше не блокировал и не пресекал такие мысли на корню. Крик людей… на данный момент, я слышала только две вещи: биение сердца и голос. «Маленькая птичка, спой еще раз» –прошептал Джош. Возможно, мозг понимал, что это все ему кажется, но я точно нет. Я засмеялась. Слезы радости залили лицо. Даже если это галлюцинации, я была сказочно счастлива, от того, что почувствовала. Потому, что спустя время, нашла силы в себе найти смысл своего существования. На большой скорости водитель сбивает меня. Сильный удар о бампер, после о лобовое стекло. Казалось, что я умираю только от сильнейшего удара и осколков, которые попали мне в руки и лоб. Но вскоре оказалось, что сердце щемит больнее. Может потом, в протоколе запишут «летальный исход, в результате многочисленных повреждений и внутреннего кровоизлияния». Но я была уверена, что умираю от того, что Его нет рядом. Я упала на асфальт. В голове начало кружиться, глаза больше не могли сфокусироваться. Наверное, так теряют сознание. Но я знала: если закрою глаза, то больше не открою их. Я боролась с внутренней слабостью как могла. Любой ценой, я хотела увидеть Его снова. Единственное, что я видела сквозь туман – это толпу людей, склонившихся надо мной. Это не то, что я хочу запомнить, как последний кадр моей жизни. Только Он. Только Он был важен в этот момент. Как я могла быть такой дурой? Я не наладила наши отношения. Я не поговорила с ним. Смерть пыталась забрать меня. А я грезила моим мальчиком. Тем самым, которого обозвала гадом. Того, которому наговорила столько всего лишнего. Мне не нужна моя жизнь без Него. Но я должна выжить только для того, чтобы хотя бы взглянуть в Его необычные каре-зеленые глаза еще разок. Тело истекало кровью. Кто-то подбежал ко мне и поднял меня на руки. Все тело пронзила боль еще сильнее. Наверное, это был Джаред, но больше всего хотела, чтобы это был Он. Чтобы Он был последним, что я увижу. –Прости меня. Я люблю тебя, и всегда буду любить. Береги себя, Джош. –едва слышно прошептала я. Дальше была темнота. POV Джош -Пожалуйста, взгляни на меня! Эй, пекарь! – заорала Дженнифер. –Отстань и убирайся. – я вздохнул и накрыл голову подушкой, чтобы хоть как-то приглушить ее крики. Голова раскалывалась. Я не хотел никого видеть. Моя подруга не ушла. Она сильно толкнула меня: –Если ты натрескался по самые не балуй, то это не повод прогуливать съемки. Не ты ведь, в конце концов, играешь Хеймитча! Господи, она иногда так на нервы действует! –Джен, я сказал уйди! –я рыкнул на нее. Я устал. Я не хотел, чтобы меня кто-то трогал. Я не знал, как справиться со своей злостью и болью. Джен подняла руку на меня. Ее губы были сжаты, а глаза прищурены. Мой мозг подал сигнал, что пора бежать, ибо получу по пятое число. И вдруг, я услышал спасительный звук входящего звонка. Я подорвался к моему планшету, поднимая трубку. Джен громко вздохнула, подошла ко мне и взъерошила мои волосы, как ребенку ей Богу: –Ты уже сросся со своим чертовым компьютером. Ты меня достал, дорогой. Иди ты… -и она оставила мой трейлер. Эми закатила глаза и громко вдохнула. Я заметил тревогу на ее лице. –Джош, я звоню не для того чтобы орать на тебя за твое поведение. Я, даже, лучше сделаю вид, будто не замечаю, что ты пьян. Она слишком хорошо меня знала. –Что такое? –спросил я, понимая, что что-то, все-таки, стряслось. И, боюсь, случилось не хорошее. –Ее…ее…она… -не могла вымолвить Эми. –Быстрее!- я выпалил сквозь сжатые зубы. –Ее сбила машина. –коротко ответила девушка. Я похолодел. На секунду я представил, что потерял Ее. Последними моими словами было скупое «прости, Ханна». Меня явно застали врасплох. Нет. Я все исправлю. Джош, пора! Ну почему до меня доходит только тогда, когда все уже плохо. Что ты за человек-то такой? Ты не удержал ее. Это твоя обязанность теперь заботиться о ней. Если она выжила. Господи! Выжила! Она обязана. Сердце било по вискам, я перестал дышать и слышать. Ужасное чувство прошибло меня с головы до ног. Все, что я был в силах вымолвить, в тот момент это: –Я вылетаю.