Дела любовные

Уважаемые ЛИТЕРАТОРЫ, на свете есть такое слово «ТУШЕ», обозначающее проигрышную ситуацию в споре, и его НЕ нужно исправлять на «ТИШЕ».

***

Я так восхищаюсь твоей силой! Так и хочется сломать ее и втоптать в грязь. Садодере.

***

Подчинение и отрицание.

      Шарлотта медленно притягивает лиф когда-то роскошного свадебного платья к порывисто вздымающейся грудной клетке и прижимая его правой рукой, левой старается дотянуться до пышного подъюбника, а если точнее то до его остатков. Лоскутки белоснежной ткани были безжалостно порваны и сколько бы раз она не пыталась соединить их вместе, былую красоту чудесного платья не вернуть.       Со стороны, ее механические действия наверняка могли показаться жалкими.       Девушка словно бы пыталась восстановить вовсе не дорогой наряд шелкового, до жути нежного покрова, а скорее заклеить собственные раны, невидимой кровью кровоточащие даже сейчас.       Пальцы задели кружевные края испорченного чулка, окрашенного мутными алыми разводами, и не отдавая себе отчёта, Уолтер все-таки посмотрела на фиолетовые синяки, беспорядочно разбросанные по всему бёдру. Большинство из них приобретали след мужских пальцев.       К горлу подступила тошнота.       Шарлотта судорожно сглотнула скопившуюся слюну и бросив попытки надеть чёртово платье, безвольно осела на корточки, пальцами сжав окутанный ангельскими перьями лиф на отдающей болезненной истомой груди. Было страшно взглянуть на нее, потому что вчерашней ночью Чайльд уделил ей особое внимание, грозя прокусить соски в своей животной страсти.       Наверное, он оставил на ней множество засосов, укусы же были поставлены в основном на ключицах и плечах, так как при коленно-локтевой позе до них было легче всего дотянуться, уткнувшись носом в загривок платиновых завивающихся волос.       Впрочем, это не точно.       Из-за собственных слез, упрямо вставших туманной пеленой перед лазурными глазами, она могла ориентироваться только на ощущениях, которые были далеки от приятных.       Ей было жарко, из-за обжигающего дыхания Чайльда на покрывающейся мурашками шее, непрекращающихся толчков во влажное от образовавшейся из-за сухого трения крови влагалище, и реже холодно, когда призванное владельцем гидро щупальце жёстко въедалось в ее захлебывающийся водой рот.       Шарлотта помнила, как вырывалась пойманной птичкой под его бархатный насмешливый смех, как усиленно сводила дрожащие от страха ноги вместе, переставая разбрасываться грязными оскорблениями, переходя к жалобному хныканью, как отчаяние захлестывало с головой от горького неприятного осознания собственной беспомощности перед чем-то неизбежным.       И это было настолько ужасно.       Настолько мучительно вспоминать сейчас, когда последствия настигают неудержимой лавиной, что она наконец позволила себе последнюю слабость — спрятала скривившееся в неразличимой гримасе лицо за прижатыми к груди коленями, сомкнула вокруг них руки для полной достоверности и тихо, едва уловимо расплакалась.       О семеро, это было так несправедливо. — Тебе так сильно понравилось это платье? Туше, милая, я ведь могу заказать ещё тысячу таких, — видя, что подбадривающая фраза не возымела успеха, устало вздохнул. — Прости, что был так груб. Я не ожидал, что ты окажешься девственницей.       Уолтер вздрагивает, когда чужая рука, что совсем недавно жестко притягивала за волосы, ласково ложится на ее голову, осторожно подталкивая к груди виновато поджавшего нижнюю губу Тартальи.       От его домашнего бежевого свитера приятно пахло корицей и медом.       Противная липкая дрожь пробегается по всему телу, когда она резко отталкивает его от себя и мчится к спасительному проходу через раскрытую дверь.       Только вот за улицей ее ждут отнюдь не прекрасные просторы Ли Юэ или знакомые леса Инадзумы, скорее сплошная пустошь из могучих гор, грозного неба и морозного холода.       Он привел ее в самый далёкий регион Снежной.       Шарлотта истерически смеётся и вглядывается за горизонт, бесполезно пытаясь понять, как быстро умрет, погребенная холодными сугробами, если сделает хоть один шаг вперёд. — Лучше зайди в дом, принцесса, — накидывая на ее голые плечи коричневое одеяло, насмешливо произносит он. — На улице холодно.

***

— Почему карета остановилась? — Шарлотта недовольно скривила уголок губ, слушая сбивчивые бормотания кучера. Авария? Нападение монстров? Да вы издеваетесь! — К твоему сведению, я не слепа и прекрасно вижу, что проклятые хиличурлы уже убиты. Мужчина странно побледнел и залепетал что-то о соответствующей награде для Фатуи. — Даже похвала за горстку хилых монстров здесь будет лишней, — фыркнула она, неприкрыто злясь. — Как жестоко, принцесса, — игриво протянул тот самый фатуец, пристально вглядываясь в ее лицо. — Даже поблагодарить не соизволите? — Выдвигаемся, — закатив глаза, небрежно махнула рукой Уолтер, не замечая каким интересом загорелся чужой взгляд.

***

Контроль над страхом и злостью.

      Когда она представляла себе медовый месяц, то никогда не думала, что он будет таким. На ее глазах проносились исторические пейзажи Натлана, горячие источники Инадзумы, известная винодельня Мондштадта и помпезные рестораны Ли Юэ, но никак не запыстелевший невзрачный коттедж в самой глуши Снежной.       Несмотря на то, что у нее уже имелся прославившийся на весь континент дебют за спиной, как и множество званных балов в ее честь, Шарлотта особо не задумывалась о своей свадьбе, небрежно отклоняя любое заключение о помолвке.       Отец был только рад, слишком лелеял и мучился виной от того, что не совсем чистым способом забрал дочь при разводе с женой. Он надеялся, что она унаследует все его знания, опыт и накопленное богатство в виде весомых торговых акций, сети разных кофеен и общего бизнеса по недвижимости.       К сожалению, ее это никогда не интересовало. Профессиональных репетиторов Уолтер не переваривала на дух, законы финансовой грамотности блуждали вокруг ее ветреного ума, но не доходили до конца, а от обилия научных терминов и длинных цифр у нее кружилась голова.       Может, именно из-за этого его так легко очаровал предприимчивый, известный своей силой и умом, одиннадцатый предвестник? Тарталья совмещал в себе все, чего не хватало ей. Ричард видел в нем полезный фундамент для его бизнеса и твердую опору для обожаемой дочери.       В сложившейся ситуации, отца трудно винить.       Пускай Шарлотта и предпринимала множество попыток, чтобы отделаться от ненужного внимания докучливого фатуйца, впав в ничем несравненный шок, когда никто не оговариваясь с ее мнением, бесстыдно объявили о помолвке. «Помолвка — еще не свадьба» — утешала она себя тогда, разгневанно шипя эту же фразу в лицо самодовольного Чайльда.       Просто, они не знали.       И близко вообразить не могли насколько прогнила душа этого монстра. — Ты снова разбила тарелку с завтраком, — прервал звенящую тишину зашедший в гостиную рыжеволосый парень, взволнованно теребя шершавую ткань надетого поверх рабочей формы кухонного фартука. — Я понимаю причину твоего саботажа, но давай ты будешь бунтовать не во вред себе, Чарли? Мы ведь взрослые люди.       Будто бы в подтверждении его слов желудок протестующе заурчал. — Знаешь, кто в этом мире самое большое ничтожество? — не отрывая тоскующего взгляда от зимнего пейзажа за окном и мирно отдыхая на холодном подоконнике, вдруг вопросила Уолтер вместо ответа. — Это ты, Чайльд.       Хладнокровный предвестник даже не вздрогнул, лишь вздохнул устало, словно измученный капризами ребенка родитель, и зажав было дернувшуюся девушку в своих тисках, хрипло прошептал в миллиметре от бледно-розовых девичьих уст: — Ты имеешь в виду то самое ничтожество, что трахает тебя словно портовую шлюху?       Шарлотта напряжённо замерла, не в силах сдвинуться и на дюйм под гибельным взором самой бездны.       Ходили слухи, что в юном возрасте он действительно угодил в логово бездны, кишащее адскими тварями, демонами, нечистью, и вернулся, несмотря на то, что как правило оттуда не возвращается никто. По крайней мере живым.       Глядя в бездонную гладь воды на глубине его глаз, она начинает верить в это. — Вот и прекрасно, — растеряв былой настрой, непринужденно улыбнулся Чайльд, смазанно чмокнув ее поджатые в недовольстве губы. — От ужина ты точно не откажешься, учитывая, что это мое фирменное блюдо — «Морской окунь, запечённый грибами, и в лимонном соусе». Согласись, звучит ужасно вкусно?       С ним приходится держать не только ухо в остро, но и язык.       Тарталья не заботливый отец, который с радостью исполнит любые пожелания и простит ужаснейшие проступки, не слуга, покорно сносивший жестокие удары, и вовсе не трепетный влюбленный, готовый вырвать свое сердце. Он сумасшедший преступник с осколком плаусторита вместо полноценного человеческого сердца.       Шарлотта привыкла к своему позолоченному трону, поэтому смириться с навязанными правилами сложно.       Она огрызается на любое слово, изредка срывается, подобно отбросившему свои иглы дикобразу, и норовит вот-вот сбежать. Правда, после пятой попытки побега, когда Чайльд снял приевшуюся маску «деревенского простачка» и глубоко вогнал свой толстый набухший член в ее до сих пор саднившее горло, ее мысли все реже и реже озаряются вспышкой надежды.       Уолтер перепробовала все: подсыпала в еду найденный на складе крысиный яд, который по итогу скормил ей игриво щуривший глаза Чайльд, сбегала под покровом ночи или с первыми лучами рассвета, подготавливая маленький рюкзак, дабы добраться хотя бы до ближайшего поселения, теряя сознание ещё на спуске горы, к вечеру вновь просыпаясь в теплом доме с невыносимой лихорадкой, и однажды даже перенеслась в центральную базу Фатуи благодаря сворованному свитку телепортации, прежде чем ее настиг взбешённый предвестник.       О архонты, она была такой жалкой.       Когда ползала на коленях, срываясь на конвульсивные рыдания, цепляясь поломанными ногтями об его бедра и умоляя отпустить. Хотя бы дать поговорить на несколько коротких минут с отцом. Увидеть доброе лицо Ричарда, что по-отечески обнимет ее и защитит от всего мира, совсем как в детстве.       Жаль, что Тарталье все равно. Всегда было все равно на ее душевные терзания. — Если бы… Если бы я вернулась назад, то поступила бы на обучение в торговой гильдии, — не удержалась от всхлипа Уолтер после двух месяцев невыносимого заточения, измученно прислонившись спиной к стене спальной. — Взялась наконец з-за ум… Не разочаровывала о-отца. Н-никогда не встретила тебя!       Тарталья мгновенно проникнувшийся представленному виду из далеко не первой истерики девушки, быстро заключил ее в крепкие объятия, ласково целуя каждую покатившуюся по нежной щечке слезинку и воркуя на ухо разные любовные глупости.       Когда Шарлотта попыталась прислушаться к ним, то ясно прочувствовала, как проходит озноб по коже.       Трогательный обходительный тон, льющийся из его уст сладчайшей патокой, упорно повторял одно: «Тебе так идет сломленный вид, принцесса».

***

— Что такого в том, чтобы пригласить понравившуюся девушку на свидание? — справедливо возмутился Тарталья, нагоняя ее и по пути нехотя выкидывая букет фиалок в находившийся поблизости бак. — Ты нагло вломился в мой дом, словно это какой-то проходной трактир, незаконно домогаешься, засовывая свой слизкий отвратительный язык мне в рот и постоянно третируешь, — сложив руки под качнувшимся вперед бюстом, Шарлотта раздраженно нахмурилась. — Мне продолжать?

***

Надежда и благодарность.

      С момента похищения прошло три месяца, Шарлотта знает это благодаря аккуратно висевшему в гостиной календарю, на котором Чайльд исправно зачеркивает красным маркером каждый прошедший день. За эти несколько месяцев этот коттедж успел стать ее маленьким миром.       Здесь всего четыре комнаты: кухня, ванная, спальня и гостиная. Точнее пять, если считать подвал.       Интерьер оформлен добротной комфортной мебелью, на разных полочках и деревянных стенах висят их совместные или же одиночные фотографии в рамках, иногда Чайльд добавляет к ним какие-нибудь сувениры из других стран, со стороны может даже показаться, что это уютное гнездышко семейной пары.       Больше всего времени Шарлотта проводит в гостиной, так как в ней есть небольшая библиотека, которую безмолвно пополняет ее похититель, и камин, возле которого можно приятно погреться, зарывшись в теплое шерстяное одеяло.       Прежде она не слишком любила читать, однако теперь из-за отсутствия иных альтернатив, она зачитывается книгами до расплывающихся напротив строчек. Это на самом деле не так скучно, как думалось ей изначально. Романы отвлекают, помогают расслабиться и забыть, где она на данный момент находится.       В ванной Уолтер стала частым гостем, после бурных ночей с «мужем» она всеми силами старается оттереть мочалкой неприятные последствия. Не ясно зачем он оставляет после себя столько следов, учитывая, что отныне связь с внешней реальностью напрочь перекрыта, но это несет свои недостатки.       Кухню же и спальню она недолюбливает по вполне понятным причинам — шанс пересечься с назойливым предвестником во много раз возрастает. А в подвал, который служил своеобразным складом, Тарталья закрыл вход после случая с отравлением.       Шарлотта все еще могла выйти на улицу, но там ее постоянно поджидала такая сильная метель и холод, что легче было переждать непогоду дома. Пускай и на несколько дней, месяцев, годы.       Перспектива не самая радужная.       Однако, у нее нет выбора. — «Приготовить что-нибудь»? — изумленно моргает Уолтер, нервно поглядывая на нетерпеливо вертящегося вокруг парня. Чайльд со знающим лицом заглядывал в холодильник, прежде чем вытащить от туда молоко или еще что-нибудь полезное, озадаченно брал разные специи и банки, находившиеся в шкафчиках, и выглядел на кухне куда лучше нее, элементарно не знающей что делать с руками. — Но я не умею…       Он издал удивленный звук, меняя застывшую задумчивость во взоре на дозу умиления: — Ты ведь женщина, Чарли, как можно не знать таких простых вещей? — Обычно, столь грязными вещами занимается прислуга, а не представители благородных кровей, — ощетинилась потомственная Уолтер, пылая вспыхнувшим гневом. — Хм-м, у меня довольно большая семья, поэтому я часто присматривал за младшими братьями. Все таки перекладывать все домашние дела на Тоню было бы слишком жестоко, — признался фатуец, небрежно махнув рукой. — Поэтому мне сложно понять все эти «аристократические заморочки».       В последний раз она видела Тоню и остальных детей на свадебном банкете, самый младший из них болтал больше всех, причем преимущественно о елейном старшем братике. Что настоящее имя Тартальи это Аякс, что он работает каким-то производителем игрушек в секретной фирме и обожает неких одноглазиков… В общем, полная чушь.       Помассировав ноющую переносицу, Шарлотта тяжко вздохнула, испытывая угрызение совести от осознавания того факта, что большую часть работы по дому Чайльд продолжает делать даже сейчас. Несмотря на то, что формально у него уже есть жена.       Пускай она была непригодна для такой непрезентабельной жизни, сделать что-то в ответ не помешало бы.       Стоп, что?       Откуда такие мысли? — Во всяком случае, сегодня вечером я жду твоего особенного блюда, милая, — с неким облегчением вложив в ее руки книгу рецептов и снятый полосатый фартук, Тарталья солнечно улыбнулся, сжав невольно дрогнувшее девичье плечо. — Ах, да! Чуть не забыл. Если еще раз подмешаешь яд, а я об этом непременно узнаю, придется сломать твои прелестные ручки. Поэтому будь осторожна, хорошо?       Шарлотта задрожала, но нашла в себе силы на короткий кивок.       При готовке она несколько раз порезала большой палец и обожгла внутреннюю сторону правой ладони, кулинария была чем-то новым в ставшей до жути безликой жизни, поэтому паста вышла довольно сносной. Правда, когда она ее подавала, то едва не выронила тарелку на пол от страха сделать какую-либо оплошность. — Довольно неплохо, — прокомментировал Чайльд, не оставив и крошки в тарелке. — Думаю, я могу к такому привыкнуть.       В благодарность за комплимент Шарлотта робко улыбнулась.

***

— Немедленно… немедленно разорви эту проклятую помолвку! Благородный дом Уолтеров ни за что не запятнает себя кем-то из смрада Фатуи. Уверена, что это какая-то ошибка. И после того, как вы поговорите с отцом, он примет верное решение, — убежденно высказалась Шарлотта, предательски запнувшись из-за откровенной насмешки в его глазах. — Он уже сделал свой выбор. Ричард доверил мне твою жизнь, принцесса. Разозлившись, она порывисто вытянула ладонь для пощечины. — Ты такая стерва, Чарли, — вовремя перехватив ее запястье, мягко засмеялся Чайльд, притягивая изумлённо охнувшую девушку в свои объятия. — Но я всё равно хочу тебя трахнуть.

***

Самообвинение и депрессия.

      Рано или поздно, но это должно было случиться. Подобно тому, как быстро избалованный ребенок теряет интерес к поломанной игрушке, Тарталья был обязан разочароваться в ней самой.       За то, что единственное, что слетает с ее вечно поджатых в раздражении уст — это низкие грязные оскорбления. За то, что отказывается выполнять каждую его просьбу, воспринимая происходящее в штыки. За то, что мечтает вогнать лезвие кухонного ножа в его горло и хотя бы раз ощутить заветную свободу на кончиках пальцев.       Шарлотта не знает, сколько проходит времени, прежде чем чужое терпение заканчивается и он просто… не приходит.       Оставляет наедине с всепоглощающем одиночеством, без еды, воды и дров, которых можно было кинуть в камин. Она не привыкла к тяжёлой работе, поэтому без его присутствия ей приходится довольно трудно.       Шарлотта долго копается в элементальных амулетах, которые отвечали за отопление и водоснабжение во всём доме, прежде чем обречённо признать бесцельность столь жалких попыток. Параллельно вспоминает, с каким восторгом он делился тем, что хочет обеспечить ее наилучшим комфортом, который так быстро исчез без его надёжной руки.       Чайльд часто пропадал на кухне, чтобы накрыть стол ничуть не уступающими королевским поварам, разными явшествами. Если не был занят трудоемким механизмами дорогих амулетов, то уходил на улицу, возвращаясь с богатым уловом через пару часов.       Шарлотта с оттенком стыда начинает сожалеть о том, что не пыталась пойти на встречу, когда он непринужденно завязывал беседу о каких-то глупых мелочах вроде жестоких нравов Снежной, недавней поездки в Ли Юэ и очередных проделках непутёвого Тевкра.       Просто, если бы он только не был так груб по ночам и хоть раз позволил передать отцу письмо, она могла бы даже согласиться… полюбить его?       Уолтер устало качает головой пустым домыслам, без интереса вертя в руках роскошные украшения, которые так прежде любила. Блестящие камушки бриллиантов, золотые, переливающиеся янтарным цветом на свету цепочки, искусные узоры на гравировке метала…       Чайльд никогда не жалел денег на ее капризы.       Тогда почему она это не ценила? Почему все время его отвергала?       Шарлотта подглядывает на потухающий огонь в камине и думает, что книги скоро закончатся. Во рту образовалась странная сухость, а лоб не прекращал пугать своим жаром. Предыдущие пять дней она питалась одним снегом, поэтому вполне могла подхватить какую-нибудь инфекцию.       В сознании неожиданно четко пронеслась мысль о том, что она скоро умрет.       Интересно, если бы она прямо сейчас сказала, что любит его, он бы вернулся? Улыбнулся бы своей раздражающе счастливой улыбкой самодовольного лиса и согрел бы в своих удушающих теплых объятиях? — Аякс… — хрипло сказала она вслух, смаргивая лишние слезы в уголках голубых глаз. — Аякс, я люблю тебя...       Что и ожидалось, он не пришел.       К концу второй недели, ее начинает мучить лихорадка и сводит спазмом желудок из-за того, что она уже не находит в себе сил, чтобы выйти на улицу и взять горстку холодного снега, дабы потом его съесть.       Во рту сухо, перед глазами играют темные пятна, а в ушах раздается неприятный звон.       Шарлотта сильнее укутывается в совершенно не греющее, отчасти мокрое, клетчатое одеяло и видит протягивающего большую сухую ладонь отца, который говорит, что им пора домой.       Она улыбается.       Она идёт за ним.       На следующий день Тарталья находит ее бездыханное тело в грязной, покрывшейся тонкой кромкой плесени спальне, в луже собственной блевотины и мочи. Он ласково убирает прилипшие к посиневшему лицу светлые кудри и прижимая ее к себе, тихо шепчет: — Надеюсь, ты усвоила урок.       Шарлотта обводит его нечитаемым мутным взглядом и с огромным трудом цепляясь об край его плаща, словно он ее последняя надежда, путеводная нить судьбы, охрипшим голосом выдавливает из себя умоляющее: — Больше не бросай меня.

***

Примечание.

Садодере — садистские персонажи, которые могут играть с возлюбленным на эмоциональном и физическом уровне. Если они находят себе объект воздыхания, то лучше бы ему быть мазохистом, который не будет против быть побитым.