Мёртвая свадьба

Враждебный мир смеялся над Антоном, которого вели назад к церкви, к мёртвой невесте, полуживого и побеждённого, но не сломленного духом. В новом свадебном наряде с венком из белых лилий на голове Антон прихрамывая шёл между двумя крепкими мужиками, споткнулся и боль в ноге вернулась, губы пересохли, в голове гудела одна и таже мысль: «Почему я? Почему со мной?» У церкви стояла толпа. Старейшина в длинной серой рубахе, подпоясанной красным поясом, отчитывал Ратибора и других мужиков. Борода старика ходила из стороны в сторону. Антон слышал как мужики оправдывались, смахивая вину на Ратибора, а тот рычал в ответ и грозил кулаками обвинителям. Старейшина говорил о том, что теперь Антон не может быть женихом, ворчал: «Нельзя ему в храм. Нельзя. Выносите Мару на улицу. Проведём обряд не в храме». Гроб, украшенный свежими лилиями вынесли на улицу и поставили напротив бани. Антону надели восковое кольцо на безымянный палец левой руки и посадили рядом с покойной Марой, безмятежно лежащей в ворохе живых лилий. Цветы источали резкий аромат, смешивающийся с трупным запахом. Антон подумал, что Мара возможно при жизни была красавицей. Он много раз видел, как смерть меняет облик людей, смерть Мары сделала её безликой: чёрные волосы обрамляли белое худое лицо, на запавших глаза лежали монеты, нос заострился, тонкие синие губы ярким пятном выделялись на лице. Антон не боялся покойников, они были частью его работы, но Мара вызывала неприятное чувство ужаса. Антон задумался, а видел ли он её при жизни? Он хотел вспомнить! Антон посмотрел на охраняющих его мужиков. Они разговаривали между собой и не смотрели в сторону гроба. «Лежи спокойно Мара», — Антон поднял воротник блузки покойной. Он вспомнил события последних двух дней, вспомнил убитого волка. Раны в груди у мёртвой не было. Антон выдохнул: «Я убил волка. Не человека». Оставалось понять, почему Мара видела его перед смертью, но Ясна могла сказать неправду. Антон чувствовал и видел, что ему лгали, но не подозревал — было то, о чём он не мог знать, тем более помнить. Захотелось пить, губы слиплись и в горле першило. Антон обратился к мужику, который стоял ближе: — Мужик, воды мне можно? Я ещё живой. Мужик обернулся, грозно посмотрел и отвернулся. — Эй, можешь ты принесёшь воды? Вам живой нужен жених или мёртвый, под стать невесте? — крикнул Антон другому мужику, но тот даже не посмотрел на него, продолжил стоять, опираясь на огромную дубинку. Солнце припекло голову Антона, несуразный венок из белых лилий завял. Он оторвал от венка часть цветка и засунул в рот, пожевал лепестки и тихо выплюнул. Горло перестало драть. Помогло. Было тихо. Жутко тихо. Антон был измотан, сморило, не заметил, как уснул, сидя на табурете у гроба.

***

Антон бежал со всех ног по лесу, не оглядываясь. Рядом услышал звук работающего двигателя. Стремительно выбежав из кустов, оказался на дороге перед автомобилем. Водитель попытался объехать внезапное препятствие, а затем затормозил и остановился на середине дороги. Из автомобиля вышли люди. Это был Алексей и двое незнакомых Антону мужчин с ружьями. Они переглянулись и стали тихо переговариваться. — Лёха, это я. Я жив, — закричал Антон и сделал несколько шагов к людям, но один из незнакомцев направил ружьё в его сторону и выстрелил рядом в землю. — Да вы что творите? Это же я. Лёха, посмотри на меня! Посмотри! — кричал Антон. Прозвучали ещё выстрелы, подняв пыль под ногами Антона и оглушив его. Он развернулся обратно к лесу и побежал в тень деревьев. Люди перестали стрелять. «Что-то не так. Что же?» — не понимал Антон. Перед ним на пригорок резко выскочила волчица. Антон оказался напротив неё. В глазах волчицы он увидел отражение. Это был волк.

***

Проснулся Антон от того, что упал с табурета. Мужик с дубинкой быстро оказался рядом и пыхтя поднял Антона, усадил на место и перекрестился. Антон увидел идущих людей по дороге. Во главе шёл староста деревни, опираясь на посох, украшенный красными и чёрными лентами. Справа от него шёл Ратибор, слева красавица Яснарада с караваем в руках. Она будто летела над землёй, в отличие от брата, тяжело ступающего по пыльной дороге. Антон потёр глаза и зевнул. Венок слетел с его головы. Кто-то сзади надел венок на Антона. Он обернулся. Это была Лада. Она еле слышно сказала: «Делай как велят и останешься жив». Девушка выглядела иначе, чем при первой встрече. Антон узнал её по голосу и печальным глазам, цвета хмурого неба. В потёмках Антон подумал — Ладе лет восемнадцать: по нежному молодому голосу и тонким пальцам рук, неумело бинтующим его раны; но сейчас, глядя на её лицо, он дал бы ближе к тридцати: на высоком лбу были видны морщины и в уголках глаз, но это были еле заметные морщины, возможно появившиеся от нелёгкой жизни. В глазах Лады жила невыносимая тоска. Женщина смотрела на Антона с сочувствием, не так как Ясна, которая даже улыбаясь, сохраняла в глазах холодность и равнодушие. Антон недоумевал — это похоронная процессия или свадебная? Вокруг гроба выстроились молодые женщины. К ним присоединилась Лада. Они были одеты нарядно: белые блузки, расшитые красные сарафаны, на головах венки с красными и чёрными лентами. Женщины взялись за руки и повели хоровод вокруг Антона и гроба. Они улыбались и пели песню, слова которой Антон не понимал. У него закружилась голова, в глазах рябило. Антон вздрогнул от неожиданности, его тронули за плечо. Песня закончилась. Хоровод остановился. Снова тронули плечо. — Целуй невесту. Целуй. Целуй в уста! — говорили женщины, и становились позади Антона, тронув его за плечо. Все замолчали.Стало тихо. Последняя подошла Ясна. — Целуй в уста невесту, — сказала Ясна громко. — Или умрёшь, — прошептала над ухом Антона, и присоединилась к подругам. Антон посмотрел в сторону мужчин. Все стояли смирно, молча, в ожидании поцелуя. Ратибор злобно наблюдал за ним своими круглыми и близко посаженными глазами, отчего казалось он косит. Старейшина поднял посох и стукнул о землю, нарушив тишину. Антон наклонился и поцеловал Мару. Её губы были как камень, ни холодные, ни тёплые, никакие. Затем все женщины по очереди целовали покойницу. Антон не смотрел на это. Он чувствовал себя марионеткой. На ухо ему шепнули: «Не падай духом. Я выжила и у тебя выйдет. Не потеряй кольцо». Антон обернулся. Вокруг были незнакомые люди, изображающие радость, натянувшие кривые улыбки на лицо, с безумием и бесовщиной в глазах. Ему стало жутко. Антон напомнил себе, что это всё-таки люди. «Лада не из них!» — воспрял духом Антон и сжал руку с восковым кольцом в кулак. Кольцо размякло и не держалось на пальце, могло потеряться незаметно, но Антон крепко держал кусочек воска, получив предостережение от Лады. Крышку гроба заколотили. Сверху поставили каравай. Антона заставили отломить первым кусок, макнуть в солонку и положить в рот. Затем каждый отламывал кусочек. Антон сделал вид, что жуёт и незаметно выплюнул хлеб в руку. Кинул его под ноги и загрёб под землю. Каравай съели. Четверо мужиков понесли гроб по дороге. Остальные шли позади. Антона заставили идти перед гробом. Первый шёл Старейшина и стучал посохом об землю. Нарядные девушки весело пели и смеялись. «Жуть. Мракобесие. Дикари!» — крутилось в голове Антона. Он шёл не представляя, что будет дальше, но понимал, что сейчас же бежать было бы верной смертью. Антон представил себя со стороны, и стало смешно, до безумия смешно, он рассмеялся. В жутком похоронном веселье никто не обратил внимание на смеющегося Антона, который недолго смеялся, просто не было сил смеяться. Процессия вышла за деревню и дошла до сопки, обложенной камнями. На возвышенности стоял большой каменный крест. Антон рассмотрел множество горок из камней. Это были древние захоронения. Среди них стоял настил из соломы, хвороста и дров, сверху поставили гроб. Старейшина ходил вокруг и читал странные молитвы, не похожие на христианские. Толпа стояла молча. Мужчины отдельно от женщин. Старейшина замолчал и встал на колени у гроба. Из толпы мужиков вышел Ратибор. Он нёс животное. Сначала Антон подумал — это собака, но вблизи рассмотрел волка. Ратибор положил волка на крышку гроба. «Этого ли волка убил я и как он связан со смертью Мары?» — подумал Антон. Когда Ратибор поднёс факел с огнём к соломе под гробом, ноги у Антона подкосились. Двое мужиков взяли под руки Антона и потащили к гробу. «Неужели сгорю заживо? Страшная смерть, так не должно быть! Не должно!» — кричало сознание Антона. Он начал вырываться и упираться ногами в землю. Ратибор бросил факел под настил с гробом. Вспыхнул огонь. Мужики загнули руки Антону, поставив его на колени. К ним подошёл Старейшина, и снял венок с Антона, бросил в огонь. — Разденешься сам или тебе помочь? — пробасил дед. — Сам! — прокряхтел Антон, — пусть меня отпустят! Старейшина посмотрел на мужиков и кивнул. Те резко разжали руки и отступили назад. Антон упал лицом в землю, больно, но терпимо. От горящих останков шёл жар. Огонь поглотил гроб и труп волка. Антон поднялся и быстро стал снимать одежду: пояс, рубаху, штаны, больше кроме кожи снимать было нечего; обувь у него отобрали, оставив босым. Из разбитого носа пошла кровь. — Кольцо, — тыкнул посохом в Антона старейшина. — Вот, — протянул открытую ладонь с кусочком воска Антон, другой рукою вытирая под носом, но лишь размазал грязь с кровью по лицу. — Кидай в огонь одежду и кольцо, — Старейшина обернулся к погребальному огню. Абсолютно голый Антон сгрёб в охапку одежду. Близко подойти к огню было безумием. Антон увидел в первых рядах женщин Ладу. Она кивнула ему. Вдохнув поглубже, Антон подошёл к огню и бросил вещи вместе с восковым кольцом. Огонь не тронул Антона, лишь слегка опалив волосы на руках. Старейшина снова заговорил на неизвестном языке. Из толпы выбежали старухи, упали на колени и начали выть — протяжно и жутко. На Антона больше никто не обращал внимания. Он посмотрел в сторону леса и медленно попятился назад, подумывая убежать в лес, но ноги перестали слушаться, в голове зашумело, упал на рядом стоящего мужика, который подхватил Антона и оттащил в сторону на бугор, там и оставил. Антон не видел и не слышал дальше церемонию похорон. Он смотрел в небо, лёжа на холодной земле в чём мать родила. Его сознание защитило себя, уйдя в состояние сна на яву. Небо. Туча. Птица. Небо. Антон стал падать вниз, в бессознательное состояние. Очнулся в избе на тёплой печи, укрытый шкурой. На него смотрел Ратибор, ковыряясь ножом в коричневых зубах. Он заметил, что Антон очнулся и прорычал: — Ещё раз взглянешь на мою жену, убью! Понял, собака! — Понял, — ответил Антон и подумал: «Сам собака плешивая». — Смотри мне, вымесок, — Ратибор махнул ножом у лица Антона, ничего другого Антон не ожидал. В избу вошла Лада. Антон не отвёл взгляд от Ратибора. Бежать с печи было некуда. Лада принесла ведро воды, смотря в пол сказала: — Муж мой. Мужики баню растопили. Только тебя ждут. Успеть до заката надо, — Лада двинула ведро вперёд и еле слышно сказала, — воды принесла для иноземца. — Пошла вон! — заорал Ратибор и кинул нож в Ладу, который пролетел мимо и воткнулся в дверь избы. Лада подхватила подол юбки и вылетела вон. А Ратибор, хохоча, пошёл вслед за женой, забрав нож. Антон остался один. Никогда в жизни он не ощущал себя таким беспомощным, стало стыдно за свою слабость и трусость. С улицы доносился вой женщин. Сколько ещё они будут выть, чтоб они онемели, подумал Антон и слез с печи. Вода в ведре была ледяной. «Как раз то, что нужно», — Антон плеснул воды на лицо.