Найди меня

— Ему сколько? — гневно прорычал Питч, с силой ударив кулаком по столешнице. Лучше он себя чувствовать не стал, поэтому на столешницу пришлась еще пара ударов. Боль немного отрезвила, однако водоворот из злости, раздражения и отчаяния продолжал его затягивать. Питч пытался выровнять дыхание, отсчитывая про себя секунды, но получалось из ряда вон плохо. — Исполнилось четырнадцать, — покорно повторил один из его личных подчиненных, не осмеливаясь подходить ближе к вскочившему с кресла Питчу. Это было весьма разумным решением с его стороны: подходить к Питчу, когда тот злится — не лучшее решение. Четырнадцать. Питч догадывался, что его вторая половинка явно младше, ведь эмоции у того контролировались просто ужасно. Но Питч и представить не мог, что разница в возрасте окажется больше десяти лет. Что у него, у взрослого мужчины, в мэйтах окажется вчерашний ребенок. — Когда нашли? — собственный голос все еще получалось плохо контролировать, и Питч то и дело срывался на шипение. Клокочущая в груди злость топила с головой, и собрать мысли воедино получилось не сразу. Он уже и забыл, каково это, когда собственные эмоции мешают сосредоточиться. Чужие же для него проблемой не были — он уже приноровился справляться с буйствами своей второй половинки. В какой-то степени он даже успел привязаться к ней. — Несколько часов назад, — на стол перед Питчем приземлилась папка с несколькими листами. На первом он видит лицо совсем еще мальчишки, чьи карие глаза, полные искорок веселья, смотрят прямо в камеру. Мальчик улыбается, на его пухлых щеках две милейшие ямочки, и Питч думает, что такой счастливый ребенок просто не мог чувствовать все то, от чего его пришлось спасать Питчу. Фотография была сделала определенно до того «переломного» момента. — Он вписал ваше имя, — прилетает добивкой. Питч глянул на имя мальчика. Джек. Фамилию, выточенную на своем левом запястье, он уже выучил наизусть. Витиеватая надпись глубокого синего цвета складывалась в звучное «Фрост». И действительно, от тонких завихрений линий, складывающихся в буквы, как будто веяло чем-то морозным. Сама надпись напоминала легкое заиндевевшее кружево. Джек Фрост, выходит. — Можете идти, — кивнул Питч в сторону подчиненных. Те, выстроившись в линию, коротко кивнули на прощание и поспешили покинуть кабинет директора. Время давно перевалило за полночь, поэтому кто-то сразу бросился к лифту, на ходу доставая ключи от машин, а кто-то договаривался пойти в бар и справить окончание рабочей недели. Питч неспешно опустился обратно в свое кожаное кресло, удобнее перехватив папку в тонких пальцах. Он некоторое время изучал портрет Джека, гадая, отчего тот выбрал фотографию четырехлетней давности, а не что-нибудь из более свежего. У него была весьма приятная внешность, и Питч был уверен, что у Джека не будет отбоя от поклонников, когда тот подрастет. Эта мысль потешила его самолюбие, ведь эта красота предназначалась ему. То, что мальчишка будет с ним, даже не обсуждалось. Его команде не составило труда найти всю подноготную Джека меньше, чем за час. В конце концов, Питч старательно выбирал себе подчиненных, оставляя только лучших из лучших. Он бегло осмотрел информацию на первой странице. Под именем Джека он обнаружил его день и место рождения, адрес проживания, достижения мальчика и другие сухие факты из его короткой жизни. Питч перевернул страницу. Сведения о семье — именно то, что он бы хотел прочитать в первую очередь. Ему нужно было найти тот «переломный момент», который так повлиял на его вторую половинку. Первые несколько лет жизни не представляли из себя чего-то экстраординарного: Джек родился и рос в любящей семье со средним достатком, был лучшим учеником в классе, имел много друзей. В копилке у него было приличное количество грамот и кубков за спортивные достижения и творческие конкурсы, и все полагали, что его ждет большое будущее. А затем Питч наткнулся на дату, выделенную жирным шрифтом, и пояснение к ней. «21.12.10 — смерть Мэри (единственной младшей сестры).» Питч прикрыл глаза. Вот оно. То, что сломало его Джека. Событие, перевернувшее жизнь с ног на голову и напрочь убившее его психическое состояние. Питч грязно выругался. Сухая выжимка из некролога гласила: «смерть в результате злокачественного новообразования органов дыхания и грудной клетки». Девочка была обречена. Питч никогда не был эмпатом. Чужие радости и горести мало его заботили, наоборот, зачастую вызывали лишь раздражение. Ему было наплевать на сироток, которые стайками кружили вокруг его дорогущей машины на светофорах, ему было плевать на бездомных животных, на все эти слезодавильные рекламы о природных бедствиях в СМИ. Именно поэтому, когда он оканчивал университет и его неожиданно огрело, будто молотом по голове, чужой болью и отчаянием, Питч взбесился не на шутку: на носу диплом и сессия, а он не может сосредоточиться ни на чем, кроме тяжелого чувства в сердце. Час от часу не легче: он мог мириться с фоновой беспричинной радостью (Питч думал, что так радоваться может либо ребенок, либо душевнобольной, и оба варианта его не устраивали), которая принадлежала явно не ему, мог контролировать несвойственное ему чувство обиды, но это уже переходило все рамки. Он с ненавистью сверлил каллиграфическое «Фрост» на своем запястье, и мысленно ругал его на чем свет стоит. Питч был черствым, никто не мог задеть его так, чтобы он расстроился, поэтому столь сильная грусть была ему чужда. Когда он не смог больше терпеть оглушающие эмоции с той стороны связи, Питч, выругавшись и отшвырнув материалы для диплома, решил атаковать местную библиотеку. Вооружившись книгами и методичками по психологии, он за несколько часов изучил вопрос человеческих эмоций, в частности негативных, и решил действовать. Поначалу ему было неловко, он никогда раньше не пользовался связью, предпочитая ее игнорировать. В конце концов, ему она приносила больше вреда, чем пользы, постоянно его отвлекая и заставая врасплох в самые неподходящие моменты. Он на пробу попытался воссоздать чувства, похожие на «спокойствие» и «умиротворение», и мысленно подтолкнул их по связи. Несколько мгновений не происходило ничего, а затем приевшееся чувство грусти начало затухать. Питч, удивленный достигнутым результатом, довольно выдохнул. Тишина и спокойствие. Наконец-то. И сейчас Питч, вспомнив ту ситуацию, захотел надавать пощечин той четырехлетней давности версии себя. Каким же он был придурком. Манипулировать эмоциями десятилетнего мальчика в угоду себе, не дать ему полностью прожить горе утраты. Попросту замять неудобные для него чувства. Питчу стало по-настоящему больно. За мальчишку, который прошел этот круг ада один. За то, что не смог поддержать его должным образом. Его не было рядом, чтобы утешить и позволить вдоволь выплакаться. Все, что он сумел сделать — это подавлять нестерпимую грусть Джека, и хрен знает, чем это могло обернуться сейчас. Твою же мать. Питч надеется, что родители Фроста догадались отвести его к психологу. Хотя учитывая, что семья со средним достатком и наверняка большая часть денег ушла на похороны дочери… Из груди Питча вырвался обреченный смешок. Питч никак не мог оправдать свой поступок тогда. Он был живым человеком, уже достаточно взрослым для того, чтобы понять, что человек на том конце связи тоже живой. И если стабильно приподнятое настроение резко сменяется болью и отчаянием, значит это происходит не просто так. Каким же он был глупым. И тут произошло то, что Питч ожидал меньше всего. Он вдруг почувствовал, как его обволакивает чье-то мягкое присутствие, и весь негатив куда-то испаряется. Он застыл, потерявшись в новых ощущениях. Было… приятно. Сравнимо с тем, как после сильной мигрени наконец-то отпускает, и снова можешь дышать полной грудью. Так вот, как это делается. Он, не в силах выдержать накатившее на него облегчение, откладывает папку и утыкается в ладони. С силой трет глаза, пытаясь привести себя в чувство. Это он должен защищать мальчишку и оберегать его. Не наоборот. Он старше. Опытнее. Сильнее. Он сможет. Пора бы начать исправлять то, что успел натворить. Первым делом Питч решил, что больше не будет подавлять чувства и эмоции Джека. Пусть проживает их естественным образом, даже если и самому Питчу придется несладко. Мальчишке нужно вырасти не только физически, но и эмоционально, а этого не случится, если Питч постоянно будет убирать неудобные для него состояния. Перетерпит. Дальше, решил для себя Питч, нужно обеспечить Джека ощутимой защитой. Мало ли, что может случиться с эмоционально нестабильным парнем. Обычно именно таких подростков начинают называть «трудными», и они чаще всего влипают в неприятности. Питч еще раз глянул на первую страничку в папке. Джек жил в небольшом городе немного севернее мегаполиса Питча, расстояние было небольшим, на самолете можно долететь за пару часов. Отлично, значит завтра же утром он отправит туда парочку своих подчиненных. Пусть незаметно разузнают обстановку и присматривают за мальчишкой, не вмешиваясь в привычный уклад его жизни. Если что случится — Питч сразу узнает об этом. Мысль о том, что это немного нездорово, он отодвинул куда подальше. Уже через год у Питча сложилась полная картинка жизни Джека. Мальчишка действительно оказался нелюдим, общается с одноклассниками только по необходимости. Как выяснилось, его избегают, и причина была до невозможности глупая: он все еще был один. Питч скрипнул зубами. С одной стороны, он действительно мог выпрыгнуть, как черт из табакерки, и объявить всем о своем существовании. С другой стороны, он никогда не замечал за собой наклонностей к педофилии, да и правоохранительные органы, если заметят, ой как сильно заинтересуются и не посмотрят ведь, что соулмэйты. Было и еще кое-что интересное. Питч мало разбирался в биологических процессах, его коньком были финансовые операции и точные науки, и поэтому, услышав отчет в первый раз, не поверил своим ушам. Однако вслед на его почту прилетела фотография, и все сомнения в реальности происходящего отпали. Питч помнил, что в биографии Джека был пункт про «недостаток меланина», но он и представить не мог, что это окажется настолько сильный недостаток. Питч привык представлять Джека как юношу с теплыми карими глазами и непослушной копной темных волос, однако на фотографии был запечатлен парень с кипельно-белыми прядками и глазами настолько голубыми, что само небо в самый солнечный день не составило бы ему конкуренцию. И Питч не ошибся, когда подумал, что у мальчишки будет много поклонников. Джек выглядел не просто красиво. Он выглядел ошеломительно. Потрясающе. Сердце Питча предательски ускорилось. Сам Питч даже с натяжкой не мог назвать себя привлекательным. Он не вписывался в современные стандарты красоты, хотя и был стройным и довольно высоким. Внимательно осмотрев фотографию Джека, Питч понял для себя простую истину: мальчишка не мог принять того, что с ним случилось. Все-таки изучение книг по психологии не прошло даром, Питч сразу выцепил и неуверенный взгляд, и скованность в позе, и напряжение в поджатых губах. Питч вздохнул. Работенка предстояла большая. Почти сразу после этого он начал чувствовать непреодолимую тоску. Чувство, разумеется, принадлежало Джеку, и Питч из всех сил сдерживался, чтобы не натворить ничего, о чем бы потом пришлось жалеть. Ему хотелось ответить, все бросить и сорваться к мальчишке, лишь бы заключить того в объятия. Чем больше проходило времени, тем сильнее Питч привязывался к нему. Было странно испытывать такие чувства, тем более к подростку, но это происходило как-то само собой и казалось естественным. После шестнадцатого дня рождения Джека Питч твердо решил действовать. В голове возникла безумная мысль о встрече, и Питч не смог привести ни одного разумного аргумента против. Он отрывисто сказал секретарю заказать билет на самолет, благо в ближайшие дни не было никаких важных встреч и неотложных дел. Наскоро собрав в чемодан несколько комплектов сменной одежды, он вылетел ближайшим утренним рейсом. Решение казалось ему сумбурным, даже диким, и уже в небе его настигли сомнения. Вполне может статься и так, что Джек не захочет его видеть. Может быть, он давно уже влюблен в какого-то другого. Питч тут же отмахнулся от этой мысли: если бы это и произошло, он бы тут же узнал об этом. На месте его встретило заказанное такси, и уже через полчаса Питч оказался в номере отеля. Привычка к роскоши сыграла ему на руку: дорогущую иномарку ну прямо-таки волшебным образом объезжали по дуге, освобождая дорогу. Питч наскоро принял душ, смывая с себя остатки усталости и сна (старость не радость), и прикинул, что, пропустив завтрак, он вполне успеет перехватить Джека до начала учебного дня. Хоть учеба и была важна, в общеобразовательной школе вряд ли успеют дать какую-то ценную информацию за один день пропуска. Если Джек, конечно, согласится позавтракать с Питчем. Школа оказалось самой обычной. Вылепленной из какого-то грязно-серого кирпича, П-образной формы, окруженная в ряд высаженными деревцами. Снизу почти по всему периметру здания тянулись какие-то глупые граффити, а под подошвами ботинок то и дело хрустели осколки стекла. Питч смотрел на все это безобразие и мысленно поблагодарил своих родителей за возможность обучаться в частной школе. Он вздохнул, сильнее зарываясь в темный шарф носом. Впопыхах он, привыкший к мягкому климату, и не подумал, что в северном регионе будет несколько холоднее. Хоть уже и наступил конец зимы, а на асфальте были заметны проталины, солнце лишь светило, но еще не грело. Мимо Питча сновали шайки ребят, подозрительно на него оглядываясь и перешептываясь: не каждый день встретишь у ворот школы столь необычного мужчину, явно не здешних краев. Разумеется, он станет самой обсуждаемой персоной сегодня. Питч не обращал на них никакого внимания. Он имел представление о внешнем виде Джека, знал, во что тот одевается, и пытался выцепить его средь пестрой толпы. На самом деле, это оказалось куда легче, чем он предполагал. Ведь Джек был один. В капюшоне, угрюмо смотря себе под ноги и спрятав руки в карманах, он шел очень быстро. Питч усмехнулся. Мальчишка-то едва доставал ему до груди. — Джек, — собственный голос показался вдруг чужим. Питч множество раз произносил это имя мысленно, и в первый — вживую. Оказывается, оно довольно приятно ложится на слух. Парень, заслышав мягкий оклик, застыл на полушаге. Питч не мог сказать, о чем тот думает. Сам он в тот момент не думал ни о чем. Джек несмело поднял взгляд. Фотографии, полученные Питчем, и в сотой доле не передавали эту красоту. Глаза мальчишки оказались кобальтовыми. Поистине королевский цвет. Такой чистый, глубокий и яркий. Питч утонул в этой синеве. А Джек стоял, во все глаза рассматривая мужчину перед собой. Высокий, в меру стройный. Высокие скулы, тонкие губы, аккуратное лицо, обрамленное жесткими волосами. На смуглой коже выделялись золотистого цвета глаза. Мужчина как будто сошел со страниц журнала про аристократов, которые Джек видел в детстве пару раз. Темная, по фигуре сидящая одежда только подчеркивала его изысканность и утонченность. И этот мужчина смотрел прямо на него. На Джека. Парень стушевался. Что такому красивому мужчине могло понадобиться от него? Хоть и что-то внутри уже нашептывало ему ответ, Джек не смел верить в это. Мужчина все стоял, неотрывно смотря на него, и с каждой секундой черты строгого лица смягчались. И Джек увидел улыбку. — Блэк? — позвал он не уверенно, на грани слышимости. Если это чья-то злая шутка, он не выдержит. Само время будто замедлилось. Куда-то исчезли звонкие голоса учеников вокруг, шум машин и пение птиц. Остались только они вдвоем. — Позавтракаешь со мной? И Джек, едва сдерживая слезы, в пару шагов преодолел разделявшее их расстояние. Объятия Блэка именно такие, какими он себе их представлял. Впервые после стольких лет Джек вновь ощутил тепло. Наконец-то его нашли.