Когда любовь сильнее.

      Через полмесяца как Феликс рассказал о себе Чану, он уже сидел в самолёте. Семья проводила омегу чуть ли не со слезами на глазах. Все давали советы и наставления, взяли обязательство рассказывать обо всём, что будет там, в Корее, и, конечно, пожелали большой удачи в учёбе. Да, после себя Ликс оставил родным очередную ложь. Для всех всё выглядело так, будто парень просто решил поступать в университет в Сеуле. А что он мог сделать ещё? Сказать им правду? Даже если бы родные чудом не отвернулись от омеги из-за его мыслей и желаний, просто так едва ли его кто-то отпустил. Да и отпускать куда?! В абсолютную неизвестность! «Господин Со обещает помочь. Он обратится к своим друзьям... Они особенные люди», — так сказал Кристофер. Как поможет господин Со? Кто эти люди? Что будет в Корее? Ответить на эти вопросы — которые точно появились бы у семьи, расскажи омега всю правду, — Ликс не смог бы даже под страшной пыткой. Потому что он и сам не знал. В его голове был только один твёрдый ответ на один вопрос, который так же задал ему Крис: — Ты уверен, что хочешь? Это может быть рискованно. И, исходя из своего ответа, Феликс сел в самолёт Сидней-Сеул, имея билет лишь в один конец.

***

      В салоне, будучи окружённым незнакомцами, далеко от родной земли — да и какой-то земли в принципе — дышалось легче. Когда не натолкнуться на знакомый взгляд, когда никому нет дела до тебя. Ты для всех незнакомец. Ты просто новый человек. Бета, альфа, омега — никакой разницы. Никто не почувствует твой запах за блокаторами и спреями, обязательными в общественном транспорте дальнего следования. Он мог улыбнуться тому, вроде, омеге, что сидит через проход, мог украдкой задержать на нём взгляд, но не дольше приличного, чтобы не доставлять дискомфорт. Феликс чувствовал это так, будто нос самолёта, рассекая воздух, вместе с тем разорвал преграду для Ликса, помог ему наконец ворваться в жизнь.

***

      К полуночи на большом табло среди множества мелких белых надписей наконец появилась та самая, которую так упорно пытался выловить Кристофер. Только теперь усталость после рабочего дня и полурабочего отдыха в доме Со спадает. Это уже не прочная плотина, а хорошо прорытый канал, по которому вольной водой проходит это трепетное предвкушение и восторг от скорой встречи.       Встретились они абсолютно так же, как встречаются все счастливые люди после долгой разлуки. Обнимались, подвизгивали, пищали друг другу в уши добрые слова о любви и прошедшей тоске, отрывались на мгновения, чтобы успеть разглядеть лицо, глаза, волосы, проверить, что всё именно такое, какое и было у родного человека, но с незаметным для любящих и скучавших глаз воздействием времени. А потом, конечно, спешили прижаться как можно ближе. И шли они к выходу, ничем не отличаясь от других счастливых: плечом к плечу, постоянно поворачивали друг к другу лица, распахивали рты и глотали возбуждённые вдохи, не находясь в большом выборе нужных слов, отворачивались, чтобы не врезаться в кого-нибудь, а затем снова и снова. Пока один не заметит эту систематичность, засмеётся, а второй подхватит этот смех, совершенно не зная причины.       Багаж из двух чемоданов и одной сумки отправляется в багажник, парни садятся на передние сидения, и плавно машина покидает стоянку у аэропорта. О том, чтобы включить радио, никто не думает. И так понятно, что оба друга будут говорить. — Мы сейчас поедем в отель, —говорит Чан, бросив короткий взгляд на омегу по правое плечо и отворачиваясь на дорогу уже с улыбкой. — Прости, что не у меня, просто... — чуть подается вперёд, проверяя отсутствие машин у поворота. — Я понимаю, ты уже говорил, —солнечно улыбается Ликс. — Чонин был бы рад тебя встретить, —Крис осторожно тянет после небольшой паузы. — Но мы, к сожалению, не можем рассказать ему, что ты здесь. Понимаешь, он захочет много времени проводить с тобой. Ты ему очень нравишься. А сейчас... ему нужно быть подальше от этого. Мы вообще не посвящаем его в дела с теми людьми. — А что за люди, кстати? — Ли за пару секунд рассматривает напряжённое лицо. — Если ты можешь рассказать. Альфа задумался. Он не привык говорить о делах компании. Тем более никто никогда не слышал от него об особенных партнёрах “Pill4win”. Но это Феликс. Феликсу он доверяет. Феликс с этим теперь практически связан. Феликс должен знать. — Эти люди, они...Сложно подобрать слова, на самом деле. Понимаешь, Ликс, их работа немного... Вернее, совсем не немного, нарушает закон. Но, как люди, они честные. И слово держат. Они помогают нам, мы помогаем им. И все ценят этот союз. Первое время они прикрывались «охранной организацией». Один из них следил за Чонином. Ну, когда отношение к нашей компании было странным из-за выхода “Фосенсума”. Знаешь, было много фанатиков, которые считали, что мы совершаем преступление против человечества, обесценивая истинность, — Крис уловил через зеркало печальный, встревоженный взгляд и спешно пояснил. — Эти люди не делали ничего такого. Просто... Это было похоже на глупые шалости: разрисовать дом, устроить демонстрацию на входе в офис. В новостях ходила утка, якобы один из наших сотрудников рассказал, что мы запрещаем работникам встречаться с истинными. — Но, я думаю, по вашей истории с Чонином понятно, что это бред, —усмехнулся Ликс, чувствуя облегчение. —Да, вроде того, — горьким смешком отозвался Бан. — Но мы не рассказываем о своих отношениях. Ну, мы их, можно сказать, скрываем. Я же говорил. — Нет, погоди, ты сказал: «отношения как бы в тайне». Скрывать отношения совсем другое! Почему, Крис? Кристофер поджал губы и опустил взгляд. — Ну, знаешь... Я, вроде как, близкий друг господ Со. И как-то странно, что близкий друг будет встречаться с их сыном. Да и нам нужно будет рассказать обо всём. О том, как мы начали встречаться, о том, как проходят теперь его течки, обо всём этом. Мы не сказали раньше, чтобы дать себе время понять, как это всё для нас, а теперь столько тайн, что открыться кажется страшным. — Я понимаю, — тихо отзывается Феликс, направив взгляд на длинную дорогу с пятнами желтых фонарей. — Ты всегда понимаешь меня, —печально улыбается альфа. — Иногда мне даже жаль, что ты чувствуешь то же самое. За пару минут тишины каждый успел подумать о своём. О чём-то пожалеть, чему-то улыбнуться. — Так те люди честные, да? — уточняет Феликс, уже расслабившись в кресле. — Да. Мы им доверяем, насколько это возможно, — решительно отозвался Чан. — Если опустить их работу... они даже милые. Он улыбнулся ему подбадривающей улыбкой, истинно убеждённый в своих словах.

***

      Наверное, узнав такое лестное мнение Чана, тот, кого это в частности касалось, улыбнулся бы и почувствовал тепло на душе. Если бы что-то, конечно, вообще могло затронуть его душу. В любом случае, услышать эти слова для него, в ночной час, было бы совершенно не лишним. Хоть что-то хорошее в этой бесконечной концентрации раздражения и трудностей. Да, Ли Минхо, пожалуй, слишком устал. Хотел бы он взять отпуск. Хотя бы за свой счёт. Вот только не с его профессией. А в чём же усталость? «Всё как всегда. Одно и то же..», —растекаются густые мысли в черепной коробке, пока отточенным движением ладони парень отщелкивает затвор. — «Каждый. Сука. День.» Минхо даже разочарованно дует губы, разглядывая скрюченный в страхе и грязи силуэт. — Пока-пока, — лепечет Хо и, едва уловив начавшиеся было подвывания и мольбы о прощении, спускает курок. Гильза с резким звоном выскакивает и прокатывается по полу, Ли щурит правый глаз, будто с непривычки к звону, и заботливо убирает свой glock-17 в кобуру. Работа на сегодня закончена. Хочется поехать домой и принять горячую ванну, чтобы вода забрала из его затёкших мышц всю усталость и затолкала поглубже в канализацию. Чтобы весь его сегодняшний грех наконец отправился к подобному зловонному мусору. — Ты что, даже не скажешь какую-нибудь крутую фразочку, Минхо-я? — раздается ласковый и фальшивый голос прямо над ухом. — Тебя бы тоже отправить в канализацию, Джисон, — морщится старший, брезгливо скидывая тяжелую руку со своих плеч. Джисон знает, что парень уже пожалел об этих словах. Потому что сказал их, в самом деле, от всего сердца. А сердце, однозначно, место, к которому омега прикасаться не любит. И ни врагов, ни друзей, ни —господь упаси — любовников видеть рядом не хочет. Джисон знает его. Поэтому, будучи добрым человеком, делает вид, что не услышал. Бросив взгляд на завалившееся на бок тело в густой крови, прослеживая тёмным взглядом, как одна жидкость смешивается с другой — не менее грязной лужей —, он спешит присоединиться к Минхо. На этом заброшенном складе темно так, что закрой глаза — ничего не поменяется. Только спокойнее будет без этих мерещащихся силуэтов вдоль стен. Но Минхо привык к темноте, а бояться не привык совсем. Поэтому решительно идёт вперёд, суровым взглядом буравя тонкую полоску света вдали — приоткрытая дверь. — Ты должен был оставаться с господином, разве нет? — бросает Хо. — Да он и сам о себе позаботится! —отмахивается Хан. — И прекрати звать его господином. Это же Хëнджин! — Прекрати звать его Хëнджином, он и твой господин, — шикает Ли и прибавляет шаг. — Какой-то ты нервный. — Надоело выполнять чужую работу, — Ли резким рывком поддаётся вперёд, открывая тяжёлую железную дверь плечом, и наконец выскальзывает наружу. — Приберитесь там, — бросает Минхо стоящим у дверей людям и замирает, вслушиваясь в тонущие в глубине склада шаги. — Просто убить одного человека может кто угодно. — Но Хëнджин просит тебя, —улыбается Хан и подталкивает Ли плечом, встав рядом. — Ты, кстати, не только разобраться с тем должен был, — замечает альфа и смеётся, видя как Ли морщится и уже разворачивается, чтобы шагнуть обратно. — Эй-эй, погоди, я всё забрал, — парень покачивает лёгким чемоданом в своей руке, привлекая внимание, а когда Ли гневно вырывает его из рук, улыбается ещё шире. — Ты сегодня долго. Я решил тебя проведать. Хëнджин меня отпустил. — Хочешь сказать, что беспокоился? — Ли даже не оборачивается и стремительно идёт к своей машине. — Это слишком унизительно. Я знаю, что ты всегда справляешься, — Хан следовал за ним, будто для него не было никакой сложности поспевать. — Просто скучал. — Этот мистер Пак знал, что мы за ним едем, — произносит Хо, лишь усмехнувшись на слова Джисона. — Он был слишком аккуратен. Почти не оставался один. Минхо продолжал тихо ворчать, убирая чемодан в багажник, укрывая пледом и поправляя множество бесполезных вещей, валяющихся без дела и просто создающих иллюзию обычной жизни. — Но, видимо, где-то просчитался, и ты тут как тут, верно, Минхо-я? Багажник только закрылся, а Хан уже успел вцепиться в чужие руки на нём и провел их дальше, почти к стеклу, заставляя омегу сильно прогнуться и почти коснуться грудью холодного металла. — Ты, кажется, отдал этому мистеру Пак всю свою реакцию. — Прекрати,— шикнул Ли, не пытаясь вырываться. Минхо знал Джисона. Знал, что какие-то резкие попытки освободиться, явный протест — всё это только позабавит парня и глубже затянет в игру. — Я так скучаю по тебе, — выдохнул Хан в шею, отпуская его руки. Но, конечно, альфа не отпустил бы просто так. Его собственные ладони, освободившись, проскользили по чужому животу, окольцовывая крепкими объятиями. Он обнимал, прижимаясь раскрытой грудью к сильной спине, обтянутой чёрным холодным плащом. Хотел всего омегу укутать теплом, которого, как убеждён был сам Джисон, у него было более чем достаточно. — Каждый раз скучаю. Почему мы не можем получать задания вместе? Мы были бы таким хорошим тандемом. — Потому что ты должен защищать господина, Джисон, — будто ругнулся омега и резким рывком отскочил от машины, заставляя и Джисона отшатнуться. — И ты со своей работой не справляешься. Только мешаешь мне. Джисон терпеливо ждёт, пока Ли займёт водительское сидение. Плавно ступая, занимает пассажирское заднее. — Так ты будто мой личный водитель, — улыбается Хан, закидывая локти на два соседних. — Но, если ты хочешь, я сяду вперёд, и мы будем влюблённой парочкой? На свидании. Я могу даже держать твою руку на коробке передач. Или отсосать по пути. — Идиот, — Ли переходит на рычание, но мягко давит на педаль. Они едут, не включая фар. По абсолютно чёрной дороге. Стройные и мощные стволы деревьев создают им страшный бесконечный тоннель. — Ой, да никто не обидит твоего господина, Минхо-я! — тянет Джисон, не чувствуя к своей персоне достаточного внимания. — Он сильный. — Просто будь с ним рядом, — цедит Ли. — Это сложно? — Да от кого его защищать?! — вскрикнул Джисон и ногой с силой пнул свободное переднее сидение. —Только от тебя, Минхо! А ты вечно катаешься где-то! Минхо хмурится, закусывает губу и борется с сильным желанием скинуть этого пассажира на ходу. Они минуют расстояние в один-полтора километра, и Минхо включает фары, освещая дорогу, поворачивает за угол и чувствует облегчение от того, что Джисон наконец молчит. И молчит, что удивительно, до конца пути. Даже не шутит свои бесконечные шутки про хорошую поездку и сервис на пять звёзд. Лишь, подходя к массивным дверям, за которыми им уж точно разговаривать друг с другом не стоит, Хан выплёвывает, стараясь сказать как можно быстрее: — Это я убил господина. Не ты. Поэтому не забирай всё на себя, — Хан стреляет глазами исподлобья и даже губы надувает. — Я тоже заслужил внимания. Вся работа была на мне. Бросив это, Джисон спешит проскочить в дверь, а Минхо лишь тяжело вздыхает. Кто скажет этому дурачку, что за якобы убийство прошлого лидера Минхо по головке тут совсем не гладят?