Когда любовь сильнее.

      Всё было относительно спокойно в комнате Чонина. Как в старые времена. Да, конечно, это была уже не та комната, не тот дом, а Чонин и Минхо на четыре года старше. За это время на Минхо ослабили ошейник. Можно даже сказать, что сняли, и он лишь от преданности не покидает дом Хван. За это время Чонин вырос. Вырос, кажется, только условно, потому что точно так же что-то лепечет, динамично раскладывая чистые вещи в шкафу, а ношенные кидая в корзину, деловито жалуясь: "Я вообще-то просил хëна их постирать". И от того, что Чонин, помимо внешнего, был как раньше, Минхо казалось, что он вернулся в прошлое. Комната тоже вылезла из самых потаенных уголков памяти. Светлая, с каким-то стабильным беспорядком в мелочах: раскиданных учебниках, хаотично расставленных фигурках, развешанных странно фотографиях, словно их либо не довесили ещё, либо несколько упали. Разве что, игрушек больше не было. —Хëн, а у тебя... Кто-нибудь есть? — заговорщическим шёпотом проговорил Чонин и опасно сверкнул глазами из-за шкафа Лицо его выражало жгучее смущение и интерес. А Ли уже знал, что Ян спрашивает лишь для того, чтобы поделиться самому. —В каком плане? —Минхо усердно пытается изобразить наивность на лице —Ну, —мелкой перебежкой Чонин оказывается на кровати, рядом со старшим—Парень. Или девушка. У тебя есть? —Нет, Айен-а, ничего такого. А у тебя? Чонин сначала загорелся, готовясь рассказать, но растерянно захлопнул рот и вжал лицо в шею, поглядывая непонимающе: —В смысле нет? —Ты так удивлен? —Ну ты... ты же такой... Ва-ау! —Чонин задрал голову и поднял руки, словно принимая благословение богов—Как у тебя может никого не быть? —Мне не особо кто нужен. —Это... грустно. —Мне так удобнее жить, —Ли пожимает плечами и наклоняет голову ниже к младшему— Так, а у тебя кто-то есть? Чонин стремительно розовеет. Минхо всегда умиляло, как румянец на его щеках появляется лишь двумя кружками на выбеленном лице. «А когда-то он был таким смуглым...»—вздыхает Ли —Ну, есть да, —кивает Чонин—Я его знаешь... так сильно люблю. —И он тебя, конечно, тоже? —О, —младший даже запрокидывает голову вытягивая это "О" —Он меня та-ак любит! Я иногда даже выпадаю из мира от осознания. Я ведь знаю какой я. Я иногда страшно вредный, его дергаю постоянно. Но я просто не знаю... —Ян стыдливо опускает голову, —Не знаю, как отдать ему всё что есть, если у нас мало времени. И я хочу сделать всё. Ну знаешь, всё в плане: всю любовь. Но когда он рядом, то получается так странно... будто я дразню его. Будто я вечно не доволен. А я доволен! Я, знаешь, как доволен? Да я самый счастливый на всей Земле! Минхо смеется и качает головой. —Но он что-то скрывает последнее время, —продолжает Чонин А старший уже глаза закатывает. Как эти альфы могут быть такими наивными? Такими глупыми? Их омеги не сегодня так завтра, уже будут знать всю правду с этим их рвением и беспокойством. А эти Альфы тщетно продолжают что-то скрывать. «Все альфы идиоты»— утверждает в голове Ли. —Ты же не думаешь, что он изменяет тебе или что-то вроде? —Минхо искренне пытается быть осторожным. Младший не торопится отвечать. И это тревожит. Когда Ли смотрит на него, он лишь хлопает глазами и шокировано задирает брови куда-то под челку. —Не-ет —выдыхает Чонин и совершенно перестаёт моргать—Я же говорю, —он даже придвигается ближе—Он любит меня просто бесконечно. У него любви больше... ну ни на кого не хватит. От своих же слов юный омега повеселел и защебетал что-то, что его парень, на самом деле, любит какого-то своего брата. Но это ведь брат, а значит ничего страшного. Минхо почти не слушает, облегченно выдыхая в мыслях, что его малыш своим умом не разочаровывает. —Но всё же, он что-то скрывает, —Минхо опомнился лишь в тот момент, когда Ян снова погрустнел, сказав это «Да, как и четыре года назад—за ним смотреть в оба»— кивает старший в мыслях. Чонин мнется, не зная, как дальше продолжить историю. Нужно объяснить, но тогда нужно рассказать всё. А как он может рассказать Минхо про Чана раньше, чем родителям? Как-то это странно. С другой стороны, Чонин же не рассказывал друзьям? А друзьям рассказать раньше родителей, для его возраста это вполне себе естественно. Вот только друзей у него просто-напросто нет. Но Минхо друг. Верный друг. Настоящий друг. Но рассказать ему сейчас... —Ты... сможешь задержаться после ужина? —с мольбой в глазах смотрит Ян— Пожалуйста. Мне нужен будет твой совет. Минхо вздыхает, смотрит в его глаза долго и виновато. Если бы Чонин тогда отвёл взгляд, сам кивнул и сказал, что понимает, что у старшего работа. Если бы Чонин откровенно обиделся в тот момент, Минхо бы отказал. Но Чонин сделал что-то, совершенно непонятное. Смотрел на старшего так доверчиво. Во взгляде Минхо видел: "Я не заставляю тебя. И приму твой отказ. Но не могу не надеяться на твою помощь" Поэтому Ли вздыхает и произносит: —Я попробую. Мне только нужно позвонить, ладно? Младший кивает головой как болванчик и отползает на кровати, позволяя Ли встать. Хотя он, конечно, и так мог бы. —Твой Феликс, —начинает Хван, ответив на звонок почти сразу, и глубоко втягивает носом воздух—Он... он просто... Глубокое дыхание не давало никаких ответов и Ли позволил себе уточнить: —Господин? Что-то случилось? —Не говори ему кто я. Если он спросит—ври. —Я могу знать почему? Минхо слышит тихий, ехидный смех. Слышит с каким наслаждением Хëнджин втягивает воздух через широкую улыбку —Когда он приедет к нам, я хочу устроить ему представление. Хочу видеть его лицо напуганным. Напуганным не от Ханни, а от меня. Когда он поймёт кто я такой. Поэтому, не говори ему. —Феликс видел Джисона? —Пока нет... Конечно нет, —Хëнджин отзывается спокойно и молчит, следуя по коридору. Минхо вслушивается в его шаги, пытаясь вспомнить зачем вообще звонил. —А, сегодня можешь задержаться хоть до утра. Он забавный. Мне пока интересно, —вспоминает вместо него Хван, останавливается и произносит дальше—И ещё кое-что. Минхо, что такое наггетсы? —Это... Господин, почему вы спрашиваете? —Ну, Феликс заказал их. Он сказал, что я не знаю жизни, если не ел их! Этот мальчишка! Нет, не мальчишка... это твоя вина, Минхо. —Моя? —Что ты не давал мне наггетсы. —Но, Господин.. —Почему этот Феликс знает больше меня? Минхо, займись этим. —Чем? —Минхо сказал это неожиданно громко и сам вздрогнул от своего голоса —Макдональдсом! Когда к нам переедет Феликс, шеф-повар из этого ресторана должен приготовить ему ужин. Что-то, чего Феликс не пробовал. Что-то придумать... —Господин, всё немного сложнее, —осторожно заметил Минхо—Понимаете ли, там нет шеф-поваров. И меню оно довольно... Я думаю, Хан больше разбирается в этом вопросе. —Хан знает что это такое? —голос прозвучал глухо—И не рассказал мне? Я сейчас уступаю этому мелкому... —Хëнджин поджал губы, выбирая оскорбление—...Феликсу из-за Ханни? Минхо закрыл глаза. —Вас обоих ждёт серьезный разговор. Хëнджин скинул вызов. Парень тихо выдохнул, не спеша опускать телефон от лица. Да, сейчас господин беснуется, но скорее всего уже утром забудет обо всём. Да даже через полчаса не вспомнит. Ли всегда умиляла эта разница между Хëнджином и прошлым главой. Если тот от личной, казалось бы, незначительной обиды, мог минимум сломать чью-то дальнейшую жизнь, то Хëнджин... Бывало, что он мог вспылить. И откровенно грубого отношения к себе не прощал никому. Но его отходчивость была настоящей диковинкой в криминальном мире. Мысли о своей реальной жизни покинули голову Ли, как только он вернулся в комнату младшего. Ян, конечно, встретил хорошую новость счастливой улыбкой и даже хлопнул в ладоши. —Тогда, хён, о парнях мы посекретничаем позже, а сейчас...— он хитро улыбнулся и потряс телефоном—Позволь мне рассказать что такое "Among Us".

***

—Чан, мы можем поговорить? —позвал его Сынмин Голос омеги был сдержанным. Взгляд серьёзным. Да и одного этого "Чан", вместо "Чанни" Было достаточно, чтобы понять, что что-то не так. Но Чан не мог отказать. Он лишь выдохнул, расправляя плечи, и пошёл за омегой в супружескую спальню. —Как дела у Чонина? —спросил Со, не спеша садиться. Он прошёл по комнате, остановился у окна и словно нарочно не смотрел в сторону Криса. —Хорошо, —дернул плечами Бан—Как и раньше. —Знаешь, Чан, это какой-то скудный ответ для человека, который так спокойно забирает каждую свободную минуту Чонина. —Простите? —Ты, конечно, не знаешь, —омега печально покачал головой — Но Чонин нездорово увлечён тобой. Когда тебя нет—он не способен ничего сделать и ждёт, когда ты появишься. Когда ты есть—он тем более не думает ни о чём больше. Ты взрослый альфа, а он молодой омега. Такое общение убило немало молодых омег, ты понимаешь? —Нет, я не понимаю, —ощетинился Чан. —Очень жаль, что ты этого не понимаешь, —Сынмин фыркнул и посмотрел наконец на парня—Я думал, ты умнее, Чан. Я думал, ты дорожишь им. —Конечно я им дорожу! —Поэтому продолжаешь разрушать его жизнь и портить репутацию? —Продолжаю что? — альфа чувствует эти слова всей кожей, как сбивающий с ног удар. —Взрослый альфа постоянно кружит вокруг молодого омеги. Понимаешь, как это выглядит? У Чонина нет друзей в школе не просто так. Откуда им взяться, если вся его жизнь—ожидание твоего внимания? —Вы всё время повторяете это: молодой омега, взрослый альфа... Вы намекаете, что я совращаю его? — Чан нахмурился, чувствуя как что-то незнакомое закипает в нём. —Конечно нет, —отмахнулся Сынмин—Я знаю... —он неуверенно закусил губу и поправил себя — Я верю, что это не так. Но как это выглядит со стороны? —Какая разница, что там со стороны? —вскипел Чан, наверное, первый раз в жизни повышая голос на кого-то из семьи Со — Что вы хотите сказать? Чтобы я перестал появляться рядом с ним? —Как минимум, немного ограничил ваши встречи, —терпеливо кивнул омега Чан замер. Дыхание его было напряженным. Сердце ускорилось, разгоняя горячую кровь. —Вы шутите, —Бан едва шевелит губами —Нет, Чан. Я не шучу. —Вы не можете! —Чан, я сделаю всё для счастья и безопасности своего сына. Чан кусал губы, лишь бы не сказать... Лишь бы не вырвалось... Нет, он совершенно не хочет кричать о том что.. —Я люблю его, —как сложно голосу не звучать тоскливо в этот момент—Я очень его люблю, Сынмин-ним. А он очень... бесконечно любит меня. Мы очень с ним счастливы. В каждой мелочи, счастливы. Вы не можете... —Прости, Чан, —без тени сожаления перебил его Сынмин и сел на кровати—Тогда вам тем более лучше побыть на дистанции. Чтобы Чонина не потянуло на подростковые глупости. —В этом нет никакой логики! —рявкнул альфа И, вообще-то, он имеет полное право рычать, кричать. Чонин—его. Он—Чонина. Они не ставили метки, не были близки физически. Но они уже принадлежат друг другу. И что-то разрушается, ревёт внутри подбитым зверем от одной мысли, что его мальчика собираются забрать. Даже если это говорит кто-то такой уважаемый как Со Сынмин, Чан не способен принять этого. —Нет логики? —бровь омеги презрительно дергается—Давай я объясню тебе... ты любишь его, Чан, да? Так ты говоришь. Но человек, который покрывает чужое предательство, разве может говорить о любви? —О чём вы говорите, в конце концов? Что вообще происходит? —Я знаю, Чан, —тихо произнёс Сынмин У Криса внутри взревело ещё громче. И уже выливалось за край, пока он не увидел в серьёзных взрослых глазах скопившиеся слёзы. Молодой альфа был слаб к слезам. И такое жалкое выражение Сынмина...Того Сынмина, который, кажется, не пасовал ни перед чем. Тот Сынмин который—когда альфы в своё время, сидели, хватаясь за головы и не зная как быть—улыбался так, словно изначально знал об успехе. Сынмин который на своих плечах держал ответственность за всех близких... сейчас разревется как ребенок у него на глазах? Чан замолк и сглотнул что-то вязкое. —Я не хочу говорить, что разочарован в тебе, Чан, — голос звучит так глухо, будто в голове Чана, а не от омеги—Не хочу. Но я видеть тебя не могу больше. И если ты так легко... так легко поступил со мной, как я могу доверить тебе Чонина? Ты... Ты не обязан Чанбину. Ты не обязан мне, но ты так просто встал на его сторону! Ты считаешь, что он правильно поступает? Ты считаешь это нормальным? Кто у него теперь? Настоящая любовь? — Чан смотрел совершенно ничего не понимая, а от того не смея и слова сказать, лишь наблюдал, как рассыпался у него на глазах омега, а голос его превращался в скрип—А что тогда значу я, Чан? Скажи мне! Я просто ненужный дряхлый мусор? Что он собирается сделать с нашей семьёй? Ты думаешь, это касается только меня? Это ранит только меня? Нет, Чан. Чонина это тоже касается. Это разобьёт и его тоже, если он узнает. Поэтому, если ты не хочешь, чтобы он знал не смей... не смей появляться рядом с ним. Не смей врать ему, как врешь мне, Чан! — первые горькие слезы поползли по щекам, лицо старшего стало бледным с возмущенной краснотой на щеках—Если бы Чонин был тебе дорог, ты бы не поступил так, Чан. —Сынмин-ним, о чём Вы..? —Чан пытается подойти хоть на полшага. —Убирайся, —звучит так холодно, что альфа замирает как вкопанный. —Что? —Я сказал: убирайся. Проваливай отсюда. —Сынмин-ним... Омега встаёт на ноги и бескомпромиссно указывает на дверь: —Пошёл вон из моего дома, —чеканит старший и добавляет, действительно крикнув — Сейчас же! Чан пятится назад, выходит из комнаты, вбиваясь плечом в дверную раму. В коридоре уже собрались все, на крики омеги. —Чанни-хëн, —шепчет Ян, первым решаясь подойти к нему — Чанни-хëн, что случилось? Что с папой? Чан ничего не говорит. Ничего кроме "твой папа сошёл с ума" с губ просто сойти не может. Он лишь прижимается к младшему, потирается щекой о его впалую щеку и чувствует, как пальцы сильно сжимают собственную одежду. Минхо усмехаясь, думает, что они слишком открытые. Слишком очевидные. Но он, кажется, единственный, кого это хоть сколько-нибудь беспокоит. Господин Со стоит на последней ступени лестницы и возмущенно таращит глаза на дверь спальни. —Я свяжусь с тобой, обязательно. Потом... обязательно с тобой свяжусь, лисëнок, —шепчет Крис — Не верь, что я оставлю тебя. Чан отстраняется, медленно покидает коридор, опустив голову низко, избегая удивленных взглядов. —Сынмин, — развеял угнетающую тишину Чанбин и строго посмотрел на мужа, вставшего в дверях спальни—Ты выгнал Чана? —Так будет лучше. —Ты выгнал его? —рявкнул альфа и практически подлетел к своему омеге — Ты с ума сошёл! —Такой злой, —скривился Сынмин — Не делай вид, что не понимаешь, почему я так поступил. —Какого чёрта ты делаешь? — челюсть старшего сводит от гнева, взгляд его опасно чернеет — Что с тобой не так Сынмин? При чем тут вообще Чан! Что он тебе сделал? —Вы оба сделали. Омега шипит ему прямо в губы, скрестив руки на груди и бросая мужу очередной вызов. Альфа не понимает его. Альфа сходит с ума. Альфа не может сдержать этот гнев на Сынмина и его выходки. Руки сжимаются в кулаки угрожающе. Выступают вены. —Хочешь ударить меня?—Сынмин вскидывает голову, показывая своё бесстрашие. —Ты не представляешь как сильно, —губы Чанбина дрожат в этот момент — Но я не больной как ты! Я умею быть человеком, а ты — разучился, Сынмин. Если у тебя проблемы, ты не можешь срываться на других! —У нас проблемы, — медленно отзывается Сынмин и косится на Чонина, встречаясь с его напуганным взглядом — Так будет лучше, Нини. Поверь. —Пап.. —шепчет Ян—Что ты наделал? Он хочет сказать что-то ещё. Что-то, наверное, очень умное, взвешенное. Хочет подобрать слова, которые развеют все конфликты и ссоры. Хочет одним словом вернуть в дом спокойствие и любовь. Наивный ребёнок. И эту наивность так жадно сжирают обида, страх, ненависть. —Как ты мог? —выдавливает Чонин и отступает к своей комнате Минхо со страхом смотрит на младшего. «Только не плачь»— кричит весь вид Ли. И, не в укор младшему, но правда удивительно, что он не расплакался в тот момент. Нет, в нём проснулась какая-то необычайная сила и дерзость и он, со всей серьезностью произнёс: —Вы оба... Не знаю, что у вас случились. Но если вы не потрудились грамотно объяснить это и посвятить меня, то я не должен страдать от ваших разборок. И Чан не должен. Не приближайтесь ко мне. Оба. Омега скрылся в своей комнате, хлопнув дверью. —Вот такого счастья ты ему желаешь, Сынмин? —прошипел Чанбин и тяжело ступая закрылся в своём кабинете.

***

      Минхо сам до конца не понимал, от чего не уехал после этой громкой сцены. Сначала он оправдывал это необходимостью быть с Чонином, но юноша четко сказал через дверь: "Мне нужно побыть одному. Даже без тебя, хëн" И всё равно, Минхо остался в доме. Он не чувствовал жалости ни к кому-то из Со, ни к Чану. Вообще-то, всех кроме Чонина он считал здесь идиотами. Чонина просто жертвой. И сам себе не мог ответить, что хуже. Ли остался в доме и, за не имением особых вариантов, находился в компании Сынмина. Мужчина и не замечал его присутствия. Сидел, как статуя, за кухонным столом, разглядывая свои ладони. —Знаете, Сынмин-ним, —произнёс Ли, опустив глаза в салат, которым был увлечён, кажется, больше чем произошедшим, — Вы сделали худшую вещь, которую могли бы сделать. Моё уважение к Вам пошатнулось, скажу честно. —Ты не делаешь мне лучше, Минхо. —Я, если честно, и не хочу. Если Вас мучает совесть, то Вы заслужили это, —Минхо вилкой цепляет лист салата и отправляет в рот, довольно хрустя —Я не хочу, чтобы Чонину было больно. —Вы почти убили его. Сынмин-ним, я прекрасно знаю, какую боль приносят альфы. Да и в принципе все эти любовные глупости это... Но это весь Чонин—он сама любовь. Вы же понимаете?—омега кивнул—И Вы считаете, что это правильно, так забирать у него эту любовь? Сынмин потер лицо и тяжело выдохнул. Голову клонило прижаться к столешнице. —Знаешь, Минхо, я все равно думаю, что лучше так. Если он будет ненавидеть меня это одно... многие дети ненавидят своих родителей. И вырастают прекрасными людьми. Но если бы он узнал про Чана... про Чанбина... Ты верно сказал, что он—сама любовь. Представляешь, что было бы с ним, если бы он разочаровался в этом? —Думаю, вашими с господином Со стараниями, мы скоро все это увидим. Минхо не говорит больше ничего. Просто доедает порцию салата, равнодушный к душевным терзаниям омеги, оставляет тарелку в раковине и двигается к выходу. Он задержался на секунду, задумался, а зайти ли к Чонину? Но младший попросил покоя. И Ли собирается уважать это. На некогда приветливом крыльце некогда счастливого дома было неприятно холодно. Вечер представил синеву во всем её великолепии, обманывая глаза—будто всегда здесь всё было в холодных оттенках. У Минхо в сердце тоже было что-то синее и холодное, неприятно выбивающееся из общей серости. Он горько усмехнулся, отмечая, что к этому, должно быть, всё и шло. Но это совсем не конец. Насыщенный вечер в доме Со обеспечил омеге не менее насыщенную ночь. Поэтому, вынуждено торопливо, Ли направился к своей машине. Всё же, обернулся на окна юного друга в последний раз. Плотно задернутые шторы, света нет. Будто за паутиной воспоминаний отзвучали в голове слова, которые Минхо не нарочно услышал, прежде чем покинуть коридор. «Где ты, когда ты так нужен? » Кто был нужен тебе, Чонин? Твой альфа, который дарит тебе спокойствие и любовь? Понимающий папа, который дарил надежду и был самым сильным в счастливых детских глазах? Твой добрый отец, который всегда казался неловким, пытаясь вникнуть в такую странную жизнь молодого омеги? Может, тебе нужен был верный друг, чтобы забрать тебя из этого? Выдернуть из липкой семейной драмы хотя бы на ночь? Дать вдохнуть чистого, не заряженного негативном, воздуха и разобраться, в первую очередь, со своими чувствами? Минхо не знал. И не уверен, хотел бы знать. Боялся осознать, что Чонин может нуждаться в нём. Но как Минхо мог бы помочь? Сложно объяснить себе, что ты беспомощный, бесполезный в чем-то. Это тревоги, это смятение. И Минхо откидывает их, чтобы спокойно сесть в машину и уехать навстречу близящейся ночи.