Когда любовь сильнее.

      Альфа аккуратно паркуется, заглушает машину вместе с радио и без промедления выскакивает из неё. Он не торопится, но динамично движется к двери. Распахивает её, нетерпеливо заглядывая внутрь. Милый, небольшой дом в частном секторе с выстриженной лужайкой и без забора. Дом внутри такой же светлый, как и снаружи. Даже светлее от атмосферы счастья. — Я дома! —громко кричит Хан и спешно скидывает свои дорогие офисные туфли В ответ ему никто не кричит. С трудом только слышны тихие шаги. Все заглушается играющей на фоне какой-то совершенно глупой детской песни из телевизора. Глухо стукнулась в стену ручка от двери в гостиную, когда омега оперся на неё. —С возвращением, —мягко проговорил Минхо. Для Джисона все затихло в один момент. А в следующий он уже прижимал к себе Хо, сминая пальцами его мягкие после родов бока. —Я скучал. —Тебя не было… Девять часов? —рассмеялся бывший Ли. Старший приятно обмяк в чужих крепких руках, позволяя мять себя и ласкать. —Я все равно скучал. Дробь мелких поцелуев щекотно рассыпается по шее и плечу, открытому домашней майкой. Руки омеги кажется после рождения ребёнка стали только крепче от домашней суеты. —Ладно, ладно, я вижу, —хихикает старший своим самым неровным и самым обаятельным смехом—Пойдём, нужно поужинать. Минхо хлопает Джисона по спине призывая отойти наконец, и Хан слушается. Он следует за старшим на кухню, но замирает на проходе, схватившись за дверную раму, будто не давая себя затащить. —А где.. .? —Хан метнул взгляд на лестницу и внимательно вслушался —Младший господин Хан сейчас очень занят дневным сном, —голос Минхо теплом разливается в груди и хочется блаженной простонать от того, как аккуратно старший тянет за галстук—Мы поедим, и я разбужу его. Они начали есть, Джисон успел только начать какую-то очень скучную историю из офиса. Он старается рассказать её максимально весело, кривляясь и вскидывая руки, а Минхо дарит ему свой самый нервный, самый громкий и не гармоничный, самый прекрасный на всём свете—смех. Их отвлекает спешный громкий топот со второго этажа. Джисон оборачивается на стуле, закинув на спинку локоть и слышит счастливое и пронзительное: —Папа! —Папа, —повторяет Хан сухими губами, и наконец открывает глаза. Дверь прямо перед носом задерживает глупые мечты в голове ещё немного. Но он все равно знает, там, за ней, нет ни счастливого Минхо, ни маленького Господина Хан. Это даже не его дом, если говорить откровенно. «И Минхо не мой, сам по себе. Хоть он и не здесь, но был бы моим — все же лучше, а так… Так вообще ничего» —горько думает Джисон и спускается со ступенек так и не открыв дверь дома Хван. Он обогнул фасад и устроился на траве, устремив взгляд в темнеющее от облаков ночное небо. Под утро будет дождь. Настроение было исключительно горевать и ныть. И Хан не отказал себе в этом нездоровом удовольствии. У него есть проблема. И проблема не материальная. Нельзя кого-то убить, к кому-то подмазаться чтобы её решить. Даже Хёнджину не позвонить за помощью. Хан закрыл глаза ладонями, широко расставив локти. У него проблема, которая только в нем самом. В голове, в душе, в сердце — где-то там. Это усложняет решение в тысячу раз. Альфа шипит сквозь сжатые зубы и непроизвольно дёргает ногами, будто желая хорошенько отпинать её . У него проблема к которой даже не понятно как подступить. И он все прогоняет в своей голове сам факт проблемы, а что делать с этим — не имеет ни малейшего понятия. У него проблема и… —Да, блять, моя проблема Ли Минхо, сука, —кричит Хан не своим голосом. Тяжёлое дыхание, как отдышка. Руки безвольно опускаются на траву. Веки сами собой не хотят подниматься полностью, оставляя глаза полуприкрытыми. Дождь решил поспешить, и мелкие редкие капли попадали на грудь и ноги. Джисон глубоко задумался. Мысли сначала возникали в голове осторожно, неохотно, как-то в стороне от проблемы, даже боясь к ней подступить: «Я любил его очень долго. Каждый день и никогда не думал почему, как я влюбился и вообще… Это все так не важно» Капля упала на щеку, почти под глаз и Хан спешно вытер её, не скрывая неприязни. «Он ведь такой… Невероятный. Самый сильный. Глупо было бы его не любить» Воздух пропитанный сыростью холодил землю и тело Джисона на ней. Парень повернулся на бок и потянул к себе ноги. «Нет, он не сильный. Он обманул меня. Он всех обманул. Он не сильный.» Альфа поморщился, зарываясь лицом в согнутый локоть и тяжело выдохнул. Ли Минхо, кажется, ни одним своим отказом не причинил ему столько смятения и боли, сколько Хан почувствовал сейчас. «Он придумал себе эту вину. И живёт с ней, зараза. Он ничего мне не сказал. Ничего, что чувствует. Он, наверное, даже Джинни не сказал. Почему?» Лежать свернувшись быстро показалось невозможным. Это словно мешало дышать. Джисон снова развернулся, раскрыв себя все такими же моросящим каплям. «Он такой… Совершенно не такой каким я знал его. Тогда почему я говорил, что люблю, если я его не знал? Как можно любить кого-то, кого не знаешь?» — альфа глубоко вдохнул и нужно было правда много сил, чтобы собраться и наконец посмотреть на проблему в своей голове—«А я вообще...Люблю его?» Деревья окружившие резиденцию Хван безмолвно качали от ветра кронами, тучи накатывали друг на друга и были готовы, кажется, потянуться к земле, но точно также не давали ответов. Джисон был, кажется, один во всем мире теперь. «Буду ли я любить его, когда я узнаю? Смогу ли я его не любить?» Вопросы, которые он уже не боялся озвучивать в своей голове, больше не имели над ним такой власти, потеряли всю свою силу. Ему было не страшно спросить себя, хоть ответов он так и не получал. «В любом случае, у меня будет время подумать об этом. Понять свои чувства. Всё хорошо, он вернётся вечером, не раньше. Может, вообще только к концу недели. Так будет лучше. Я разберусь» — так думал Джисон, обретая надежду и даже робкую улыбку на губах. Было мокро и неприятно. И это стало слишком отличаться от внутренних ощущений парня, чтобы такое терпеть. Поэтому он поднялся с травы и направился в дом Хван. Нужно поспать, отдохнуть и, возможно, вернуться к этим мыслям завтра. Время есть, а значит, всё в порядке.

***

—Это плохая идея. Она мне не нравится, —серьёзно произнёс Минхо, упираясь руками в спинку кресла и нависая над ним. Сложно было понять, пытался ли он выглядеть угрожающе, что, в принципе, получалось или просто похмелье не давало ему выпрямиться. —Да? Какая жалость, —хмыкнул Хёнджин поправляя одежду перед зеркалом — Потому что я уже всё решил. Все аргументы и слова Ли разбивались о спину младшего. Минхо понимал всю бессмысленность своих попыток, но пытался. Не мог не пытаться. И теперь, хоть он и замолчал, его хмурый вид и раздражённое покусывание губ показывали, что он просто подбирает слова. —Да ладно, Минхо, —отмахнулся Хван, поглядев на него через зеркало — Ничего страшного не случится, окей? Это же Чонин, а? Он справится. Дело не сложное. Чонин с любопытством вскинул брови и посмотрел поочерёдно на старших в разных углах комнаты. Он понятия не имел что за дело, с чем он справится и что вообще происходит. Он просто пил своё банановое молоко вместе с Феликсом, который сидел с ним на кровати и пил своё клубничное. И вместе они молчаливо наблюдали за каким-то спором, начало которого успели поглядеть. —Я не хочу, чтобы Чонин был связан хоть с чем-то, что отсылает к дому Хван, —терпеливо повторил Минхо уже третий раз за часовой спор. —Хм, ну, —Хёнджин выдержал паузу, подходя к старшему другу, покровительственно положил руки ему на плечи, — Ты уже не справился со своей хотелкой, —Хван отстранился, чтобы не менее театральной загибать пальцы, перечисляя, — Его родители, Чанни, ты, встреча с Джисоном, то что он, черт возьми, сидит здесь сейчас. Вот все его связи с домом Хван. Ничего не поделаешь, Чонин, хоть и не крепко, но связан с нами. —И ты собираешься ещё его подтянуть! — отчаянно вскрикнул Минхо —Да я же не прошу его кого-то убить или, знаешь… — Хёнджин покосился на младших и вздохнул, — Не втягиваю его в «большую игру». Всё будет в порядке. Минхо тяжело вздохнул и повесил голову. Он проиграет, что бы он ни сделал. —Тем более, что Чонину нужно где-то пожить, пока он не захочет вернуться домой. —Эй! —Чонин причмокнул, отрывая трубочку от губ и помахал рукой, привлекая к себе внимание — А… Вы о чем вообще? Хёнджин наконец развернулся к младшим и сладко улыбнулся. —Чонин-а, я нанимаю тебя на работу. Ты работал когда-нибудь? —Э… Нет? Ещё нет, —Ян заметно напрягся и даже удовольствие от молока уже получить не смог оставив попытки к нему вернуться —Ты будешь сидеть с Феликсом, пока он не придёт в порядок и не сможет поехать в резиденцию Хван. Ну, —Хван махнул рукой—Не отойдёт от течки. —А. —Чонин удивлённо посмотрел на Феликса, Феликс пожал плечами—А что мне делать? —А что Чан делает? Чонин густо покраснел и натянул футболку до носа, сверкая блестящими от смущения чёрными глазами. —Он вообще в курсе что ты несовершеннолетний? — возмутился Минхо, резко отрываясь от стула —Ему напомнить? Я напомню. —Минхо, не кипятись, это их дело, — мягкая усмешка Хёнджина заставила и Феликса, что от чего-то глаз с него не сводил, усмехнуться—В общем, просто приглядывайте друг за другом. Расценивайте это, как… Затянувшаяся дружеская ночёвка. Как сегодня ночью, —Хёнджин хмуро покосился на вопрошающий взгляд Феликса и обрезал —Вино закончилось. С персоналом я поговорю, его от вас ограничат. На этом Хёнджин посчитал разговор оконченным и развернулся к Минхо. Достаточно было лишь кивка, чтобы Ли послушно последовал за младшим. —Пока, котята, — Хёнджин помахал им из прихожей, было слышно как захлопнулась дверь. Младшие не ходили их провожать, даже и не поняли, что Хёнджин и Минхо уходят. Так и остались на кровати, уставившись глазами в непривычно тихий коридор. Феликс усмехается от мысли, что, наверное, номер впервые стал тихим и спокойным с первого дня заселения. Но суета покинула их совсем не надолго. Ровно до той секунды, когда Феликс повернулся к Чонину и сказал: —Чонин-а, а ты проверял свой телефон? Тебя никто не ищет? А Чонин подорвался так быстро, будто уже знал, что Феликс скажет об этом. Пока со стороны разметки Чонин борется с зарядкой одолженной у Ли и осыпает телефон тысячей «факов» и «щитов», сам Феликс умиротворенно продолжает сидеть на кровати, попивать клубничное молоко и усмехаться мыслям о том, что жизнь в Сеуле ему нравится просто невероятно. А это он даже по городу погулять не успел.       Лёгкая улыбка покидает лицо Хёнджина, когда оба омеги уже встали в лифте, и дверь плавно закрылась перед лицами. Глаза вновь наполнились скукой и безразличием, а профиль выражал крайнюю степень серьёзности. —Ты же понимаешь, я не могу оставить своего лучшего человека быть сиделкой, —выдыхает Хван даже несмотря на Минхо Минхо кивает, искреннее забыв, что так не общаются с господином. —Прости, —голос младшего звучит немного мягче и сильно тише — Я понимаю, как для тебя важна эта… Обычная жизнь. Чонин и возможно, что и Феликс немного. Но пока я не могу… Хёнджин поджал губы, посмотрев на друга со странной печалью и сожалением. Пауза затянулась и дверь лифта не стала их ждать. Открылась, пресекая любые попытки продолжить объясняться. Они шагнули в просторный холл заговорил уже совершенно о другом. —Я отдал машину Джисону вчера, —объявил Ли. —Хорошо, я позвоню ему, чтобы он нас забрал. А пока, пойдём позавтракаем, —Хёнджин завернул к ресторану при отеле, ласково улыбаясь хостес — Лучший столик для двоих, пожалуйста.       Своих блюд парни дождались в тишине. Младший сидел в телефоне, забив на приличие. Минхо неподвижно и безмолвно сидел напротив. —Благодарю, —шепнул Ли официанту, Хван ограничился лёгкой улыбкой, одной из своих дежурных. На середине неспешной трапезы, сопровождаемой лишь едва различимым жеванием и приятной ненавязчивой музыкой, Хёнджин широко улыбнулся и сказал: —Давно мы не ели вот так. Вместе. Я даже соскучился. —Я тоже, —искренне улыбнулся Ли. Хёнджин прочитал в этой улыбке облегчение и вскинув бровь беззлобно отчитал: —Ты ждал пока я заговорю, потому что так правильно? Неисправим. —Что у вас с Феликсом? —старший старался не поднимать взгляд от тарелки, но в этот раз серьёзно посмотрел исподлобья в глаза Господина. —Если ты обращаешься на Вы ко мне, то я настоятельно рекомендую этого не делать, Минхо. Не тогда, когда мы вдвоём, —Хван ответил не менее серьёзным взглядом—Но повторять вопрос не нужно. Я расслышал. У нас с Феликсом— ничего. —Ты был особенно нежным с ним. Хван усмехнулся в нос. Сложно было сказать, разозлился ли он на замечание Ли, может, разрезать омлет действительно было сложно и поэтому нож так настойчиво поскребал тарелку, разрывая его. —Я вообще очень нежный, когда это не касается работы. Ты, наверное, просто не помнишь. Хёнджин откровенно старался уколоть. Минхо оставалось только принять это. Он знал, что Хван дорожит им. Где-то на подкорке мозга хранил, что молодой господин относится к нему как к человеку. Поэтому было спокойнее рядом с ним, каким бы недовольным, злым и обиженный ни оказался младший. —Я просто беспокоюсь, —Ли дёрнул плечами и отпил кофе. —За меня или за Ликси? —За вас обоих. Если начнётся какая-то симпатия, обоим будет плохо. Тем более, когда Феликс станет альфой, мы не знаем, как он поведёт себя, появится ли у него какая-нибудь мания доминировать или… —Он не станет альфой, —перебил Хван—Он запутался. Я уверен, он передумает. Минхо смотрел с очевидным вопросом. Хёнджин, очевидно, решил его игнорировать. А потому не было никакого смысла озвучивать вопрос и настаивать на ответе. —Теперь ты мне скажи, —Хёнджин отложил приборы на тарелку—Когда вы познакомились с Ханни? —Четыре года назад, —неохотно отозвался Ли —Нет. —Для меня это было четыре года назад, я правда не помню, чтобы видел его раньше. —Как ты думаешь, это следствие травмы? Твой мозг стирает все, что связано с правлением моего папаши? —Я не знаю. Разве я не могу просто не помнить? Хёнджин смерил его серьёзным взглядом и сложил руки в замок. —Давай обратимся к психотерапевту. —Зачем? —голос Минхо прозвучал слишком резко, он старался не показывать лицо, склонившись над тарелкой. —Ты должен вспомнить. —Зачем? Какая разница что тогда было? Джисон есть сейчас, это самое главное. Я знаю его сейчас, этого достаточно для меня. Они замолчали. Минхо чувствовал что-то странное от своих собственных слов. Чувства, что он испытывал казались ему правильными, но говорить о них Ли считал в большей степени не нормальным. Хёнджин таращил на него глаза, с трудом делал глубокие вдохи и постепенно осознавал, что Ли Минхо, оказывается, проще чем казался. —Да он же нравится тебе, —озвучил догадку Хван—На самом деле тебе нравится. —Я не скрывал, —Ли разбито дёрнул плечами. —Нет, именно это ты и делал. От него скрывал в первую очередь. Почему? Взгляд у старшего снова наполнился чернотой, потускнел. Порхающие ресницы сделали его немного блеклым и ещё более уставшим. —Там где появится хоть какая-то симпатия обоим будет очень больно в конце. Рука младшего проскользила по столу, накрывая дрожащую кисть друга. —Ты переживаешь за него или за себя? —осторожно спросил Хван. —За нас обоих, —выдохнул Ли со странной улыбкой. —Да где же Ханни, а? —возмущённо протянул Хёнджин оглядывая дорогу. Минхо стоял на пол шага в стороне, напряжённо сосредоточенный наблюдением за улицей. —Я сказал ему, чтобы он уже подъехал к двенадцати, а сейчас уже пять минут! Такой соня, с ума сойти, — Хёнджин надул губы и залез в телефон, смешно притаптывая ногой от раздражения Вот наконец, машина Хана непривычно осторожно вывернула из-за угла, проехала чуть дальше, развернулась и предстала перед омегами. —Он что, её не украсил как-нибудь? —фыркнул Хёнджин—Что же вы друг с другом сделали, что Ханни теперь такой? Вряд ли Хван в самом деле хотел задеть Минхо. Но тем ни менее Минхо поежился от холодной вины. А может, от сырого воздуха, что закрался под рубашку, надетую совсем не по погоде. Хван сказал Минхо сесть на переднее сидение, а сам расположился на заднем, закинув ногу без ботинка на кожаную оббивку. Ехали, конечно, в тишине. Хан лишь пробурчал что-то про сорванные планы и отсутствие времени пострадать, Минхо в шутку уточнил, всё ли хорошо с его машиной, но альфа, кажется, не был настроен болтать как раньше. Впервые за всю историю поездов с Джисоном, Минхо включил радио. —Кстати, я хотел сказать, что вам нужно будет подготовить комнату для Феликса, —невзначай произнёс Хван—Это будет комната Минхо. Она ближе к моей. Минхо, ты поживешь у Джисона. —Я могу пожить в другом месте, если это необходимо, —предложил Ли —Мне необходимо, чтобы ты оставался дома. Так что… Ты переезжаешь к Ханни. Можешь начинать переносить вещи уже сегодня. В твоей комнате следует сделать… Перестановку. И свяжитесь с Чанни, пусть подскажет, какой интерьер нравится Феликсу. Минхо нахмурился слишком заметно, от упоминания альфы Чонина. —Джисон свяжется, —отозвался Хван на такое злое лицо—Не хорошо будет, если Чанни пострадает. Младший омега лениво потянулся, осторожно укладываясь на задние сидения. Хотелось немного подремать и развеяться, перезагрузить мысли. Погружаясь в дрёму он наблюдал сквозь ресницы, как два его друга поочередно неловко поглядывают друг на друга. Как оба бояться сделать первый шаг и даже осознанно отказываются его делать. «Такие глупые, — смеется над ними Хёнджин— Сложно поверить, что это лучшие люди дома Хван. Нет, действительно невозможно… А психотерапевта для Ли я, пожалуй, серьезно поищу. Если это всё продолжится, мне и самому понадобится лечение» Из ленивого, сонного потока своих мыслей Хёнджин не услышал, как Ли осторожно сказал Джисону, упорно отводя взгляд в окно: —Знаешь, Хёнджину понравилась еда из макдональдса. Может, заедем по пути? —Не хочу, вчера наелся, — буркнул Хан и, наверное, сильно бы пожалел об этом, если бы Минхо поступил как обычно. Но кажется, Ли Минхо не сможет быть обычным больше. Кажется, теперь Ли Минхо всё ближе к какому-то другому себе. И тот, будущий Минхо, сейчас говорит за него. —А я сто лет ничего подобного не ел. Хочу молочный коктейль, — он осторожно косится на младшего, ничего не выражая лицом или даже глазами— Мы очень давно не ели вместе.