Когда любовь сильнее.

—Что значит, Чонин в безопасности, и я должен тебе верить? — вдавливая большой палец в переносицу шипит Сынмин. Но на его собеседника ни шипение, ни пассивная агрессия, ни родительская тревога эффекта не имеют. —Именно это и значит, профессор Со, — хмыкает Минхо по ту сторону телефонной линии — К слову, как я уже вам сказал, мне несколько неудобно говорить по телефону сейчас и.. —Минхо, если ты знаешь где он, просто скажи мне. Он мой сын и я должен знать. —Если Чонин изъявляет желание не сообщать вам, то, соответственно, не должны, — устало повторяет Ли, будто уже сказал это сотню раз — Я знаю где он, он в безопасности. Просто верьте. Сынмин скрипит зубами, и лицо у него начинает дрожать от гнева. Рука отскакивает от головы, словно оторвали, а губы уже размыкаются, чтобы осыпать омегу множеством неприятных слов, которые мужчина, будь поспокойнее, никогда бы не сказал. —Чонин! —вскрикивает Чан за столом в большой обеденной комнате и вскакивает, забирая все внимание на себя. Сынмин, забыв о приличиях, сбрасывает звонок не прощаясь и спешит к столу, за который Чан сел снова. Забыв о ссоре, встаёт привычно близко к супругу, чтобы плечо касалось плеча. Чтобы крепкое плечо поддержало и успокоил его — трясущееся. —Чонин, Йени, — беспорядочно щебечет Чан в трубку и поверхностно дышит, пытаясь вспомнить зачем звонит — Ты в порядке? Чанбин тянет руку, настойчиво и безмолвно требуя пустить к разговору, но младший альфа отворачивается, трепетно прикрывая телефон второй ладонью. Сынмин пытается читать по лицу младшего, все ли хорошо с сыном, что он говорит? Он ли вообще на том конце? Воображение рисует в голове голос Чонина, как он сейчас может выглядеть? Что сейчас вокруг него? —Где ты, Чонин? — осторожно спрашивает Чан и немного сгибается корпусом — Где я? —он растерянно смотрит на старших и те в разнобой кивают, чтобы он отвечал честно — У вас дома. С твоими родителями. Они очень переживают, Чонин, — Чан снова молчит и дышит глубже, успокаиваясь и с трудом осознавая, что Ян живой и найденный — Громкая... Громкая связь? Нет, это не проблема, но просто... Подумай хорошо, что ты хочешь сказать ладно? Смартфон опускается на стол как нечто хрупкое и бесконечно дорогое, три головы сразу нависают над ним. Чанбин с подозрением читает "Йен~а" с чёрным сердечком на конце и смайликом лисы, но ничего не говорит. —Ты на громкой, — предупреждает Чан, пробегается взглядом по старшим и снова всматривается в телефон. Они замирают в ожидании, которое длится от силы секунд восемь, как уведомляет таймер на экране. А по ощущениям, конечно, минута глубокой тишины. —Папа, отец, Чанни-хён, — осторожно начинает Ян. Сынмин облегчённо выдыхает и прикрывает глаза. В голосе сына нет и тени слез, а это уже бесконечное утешение. —Ну, я в порядке, — просто продолжает голос из телефона и нет сомнений, что пожимает плечами — Но я очень... Зол на вас, если честно. То есть, я понимаю, вы все, наверное, злитесь куда больше что я сбежал, но... Мне нужно сказать о том что я чувствую. Поэтому вы должны послушать меня. Прежде всего, чтобы вы не думали где я, и не отвлекались на это, я скажу где я. Но я запрещаю вам приезжать, хорошо? —Чонин, мы беспокоимся за тебя и, — пытается оспорить Чан. —Нет. Я не хочу быть жестоким, но если вы не пообещаете, я не скажу, — младший дует губы и произносит в нос. —Я обещаю, что мы дадим тебе столько времени, сколько нужно, — ровным голосом произносит Сынмин, и альфы смотрят на него как на безумца — Никто не тронет и не потревожит тебя, если тебе нужно время побыть на дистанции. Но если это место, где ты сейчас, не безопасно, мы должны вместе найти для тебя другое. Мы не будем лезть к тебе, но должны знать, что ты в порядке. В телефоне тихо. И становится страшно, что вызов прекратится в любой момент. Но Чонин выдыхает на том конце и с нежной улыбкой говорит: —Спасибо, пап. Я у Феликс-хёна в отеле. —У Феликса? —раздаётся от троих разом с разными эмоциями, но совершенно одинаковым удивлением. —Ага! — Чонин заметно веселеет и с придыханием принимается тараторить — Я вчера залез в багажник Минхо-хёна, чтобы поехать к нему, — глаза Чанбина распахнулись и рука потянулась в карман за сигаретами, которых там, к счастью, не оказалось — Он бы не забрал меня, поэтому пришлось тайком. Я хотел позвонить ему, когда мы приедем, чтобы хён меня выпустил, но у меня сел телефон. К счастью, меня нашёл Джисон-хен, — Сынмин задрал глаза от шока и на них выступили слезы — Там у них случилась перепалка и мы поехали к Феликс-хёну. А в номере ещё был Джинни-хён, — Чонин фыркнул усмехаясь и добавил заговорщическим шёпотом — Хван Хёнджин, — Чан расплылся на стуле и закусил большой палец чтобы не закричать, — Вы, наверное, сейчас выглядите очень забавно, да? Вот так компания у меня была! Я понимаю, вы сейчас очень за меня испугались. Ведь, оказывается, они все, и Минхо-хён, такие опасные. Правда ведь? Такие опасные, что работу с этими людьми стоит скрывать. От всех и, в частности, от маленьких мальчишек вроде глупого Ян Чонина, верно? —рявкнул Ян в телефон и тяжело вздохнул — Вот поэтому я злюсь. Вы не сказали мне. Вы врали мне. Вы делали глупости из-за своих тайн и думали, что это не коснётся меня? —ещё один тяжёлый вздох, слишком зрелый, слишком осознанный — Мы семья, разве не так? —пронзительный полушепот вливает вину в самую душу — Разве то, что тревожит одного не делится на всех? Чем бы это ни было. Я не хочу быть крайним в своей семье. Я не хочу быть в стороне от ваших проблем, — первый всхлип заставил треснуть сердца всей троицы — Я уже не маленький. То есть... Я уже не должен быть маленьким, но как я вырасту, если вы не даёте мне взрослеть? Быть взрослым не круто. Я знаю, что вы делаете много сложных и не совсем правильных вещей, которые все взрослые должны делать, в какой-то степени. Но я должен знать о них, — квакающий, скрипучий звук и шмыганье носом заставляют Сынмина поморщится и обнять себя за плечи — Я имею право знать о том, что происходит с вами. Я люблю вас и... И благодарен за всю заботу, но я.. —нижняя губа юноши жалко дрожит и голос вторит ей, приобретая блеющие нотки, от которых Чанбин поджимает губы и виновато склоняет голову, — Но я не беспомощный. И я тоже что-то могу. А не могу — научусь, только дайте мне научиться. Я хочу любить вас, хочу заботиться. Я хочу дать вам в ответ, не потому что вы даёте.Потому что это сделает меня счастливым и.. Чонин взвизгивает от неспособности сдержать слезы, телефон падает на кафель. Слабый скулеж отдаётся где-то далеко, нервные глубокие вдохи пробивающие грудь и медленные выдохи с дрожащий губ тревожат и рвут изнутри. Чан перебирать пальцами опущенной руки, мечтая держаться за чужую руку в этот момент. —И я хочу чувствовать, что мы действительно семья, —тихо раздаётся из динамика, что трое не сразу осознает продолжение монолога — Чанни-хён, — Крис подрывается к телефону и кривит губы от скрипнувшего по паркету стула — Чанни-хён, я так тебя люблю, но я так зол на тебя, — рычит слабый голос — Чёрт возьми, я так любил то, что ты считаешь меня равным. Равным с тобой как со старшим, как с альфой. Но ты... Ты тоже считаешь меня глупым Ян Чонином, верно? Я тоже наивный ребёнок для тебя, хён. Это ужасно. И я так зол... Так зол на твоё вечное: все в порядке, просто работа. Ты такой лжец, хён. Чан наклонился к самому телефону, припадая грудью к столу. На декоративной салфетке появилось тёмное круглое пятнышко от слезы. —Йена, я тебя люблю, — прошептал молодой альфа и было, если откровенно, откровенно плевать как на него сейчас смотрели старшие — Прости меня. Малыш, мне жаль, что ты чувствуешь себя так. Просто это всё... Это слишком опасно, мы просто хотели защитить тебя, раз сами влезли. Никто не считает тебя дураком. Нет, ты бесконечно умный, лисенок. Ты правда умнее нас всех, — улыбка растягивается на лице и уголок губы цепляет горькую вторую слезу — Мы такие дураки у тебя, Йен-а. Пожалуйста, позаботься о нас. Чонин подвывает и выдавливает с трудом, как заевшая пластинка: хён дурак. И все это становится таким монотонным, что внезапный низкий и встревоженный голос, раздающийся попеременно со стуком в дверь, слышится отчётливо. —Это Феликс? —шёпотом спрашивает Сынмин у мужа, как-то незаметно для себя оказавшись в объятиях тяжёлой руки Чанбин кивает, не сводя мрачного взгляда с телефона. —Нини? — Феликс сжимает в руках ручку двери как обезумевший и тычется подбородком в деревянную преграду — Нини, боже, почему ты плачешь? — встревоженное сердце подгоняет стучаться в дверь или вырвать её к чертям, но не хватает ни сил, ни уверенности — Чонин, я могу тебе помочь? —Всё хорошо, хён, — кричит Чонин, задрав голову и спешно вытирая слезы ладонями — Я сейчас выйду. Обняв себя одной рукой за колени и склонившись над телефоном, неровно балансирующим на них, Ян подождал пока шаги уведут Феликса от двери, и тихо произнёс: —Я побуду с Феликс-хёном ещё немного. Я обещал... Это моё задание от Джинни-хёна. Мне нужно хорошо подумать что я чувствую. Не беспокойтесь за меня. Я вернусь, потому что все равно люблю вас. Хотя честно обижен, но я вернусь. Мне просто нужно время, — Ян закусил губу, покачал головой и сказал, не видя в этом реальной необходимости — Пока. С небольшой заминкой и тяжёлым сердцем, Чонин смог сбросить вызов. Ещё сложнее было решиться встать на ноги и подойти к раковине. Взглянуть в свое отражение казалось совершенно непосильной задачей. Но Чонин справился с этим. И все остальное — умыться и все таки выйти, сделать было куда легче. После тяжёлого разговора, спокойствие, на которое так рассчитывал Чонин, ему не пришло. Сердце и мысли были в беспорядке. Совсем как будущий взрослый, он тревожился о правильности своего поступка и последствиях. Ян, всё же, приходил к неприятному для себя выводу, что, вероятно, не прав и, возможно, несколько по-детски, жесток. Но он обижен и, наверное, в таком случае, имеет право.. Пришлось задержаться у двери, чтобы выйти из ванны с упорядоченными мыслями в голове. Почему-то казалось, что выносить их Феликсу в беспорядке — нельзя. Чонин сглотнул, зачесал волосы назад и сразу же растрепал их по лбу, потому что так привычнее. Прикрыл глаза и решил, что этого должно быть достаточно. Уже потянулся к двери, но отдёрнул руку, воровато забегал глазами и схватился за телефон в заднем кармане.

Чан Если ты приедешь к отелю ночью То я к тебе выйду. Но я не прошу тебя делать это! Просто, если вдруг. Пожалуйста, ничего мне не отвечай. Просто напиши, если вдруг приедешь. Но я не прошу!!!

      Кристофер коротко прыснул, усмехаясь от полученных сообщений и с трепетно заботой огладил ребро телефона большим пальцем. «Я обязательно приеду, лисенок» —так и хотелось написать. —Это Чонин? —Сынмин произнёс тихо, но все же чуть громче чем хотел бы И может, от этого его лицо стало таким виноватым. А может, он в полной мере почувствовал вину перед Крисом, что выгнал его. —Ага, — отозвался Бан теряя улыбку — Просто написал что любит нас. Сынмин понимающе закивал. Его плечи опали, он был почти без сил. Может, даже завалился бы на бок, если бы не Чанбин, обнимающий его за плечо. —Так вы... —проговорил старший альфа и не спешил договаривать фразу. Он и не собирался. Его выжидающий очевидный взгляд в сторону Кристофера уже говорил достаточно. Чан отложил телефон экраном вниз и кивнул: —Мы встречаемся больше года. Почти два. Мы истинные. Но мы вместе, потому что правда так чувствуем. И я.. Я не трогаю Чонина, клянусь. —Чан, вы истинные и проводите вместе его течки, — мрачно вытягивает Чанбин. —Он не трогает, — прерывает мужа профессор — И не врёт. У Чонина бы изменился запах, я бы почувствовал. Чанбину хватило лишь сил пожать плечами. Кажется, он и сам лишь недавно осознал, что Сынмин прижался к его боку, хотел уже приобнять крепче по такому случаю, но младший Со спешно выпутался. Взглянув на альф он сказал: —Мы все ужасные лжецы. Почему это вообще случилось с нами? Его голова упала так низко, словно он был готов первым положить её на гильотину. Так и не подняв её, омега покинул залу и ушел в спальню. —Вы мне верите, Чанбин-ним? —с надеждой спросил Чан, задрав голову — Клянусь, я не обижу Чонина. Никогда больше не заставлю его плакать. Только сейчас... Только это, но это наша общая вина. Я люблю его, Чанбин-ним. Бесконечно люблю. —У вас разница в восемь лет. —Но я люблю его не как ребёнка. Чонин не ребёнок почти. И когда он вырастет, я не оставлю его. Господин Со передернул плечами, покачал головой склонив её набок и все же, кивнул пару раз, распаляя тлеющий уголь надежды в глазах Чана до настоящего костра. —Я не могу быть против, Чанни. Я верю тебе. Я знаю, что ты позаботишься о нашем малышке Инни,—Со осилил уверенную добрую ухмылку и похлопал друга по плечу Руку с плеча вот, только, не убрал и будто случайно, сжал его немного сильнее. —Но имей в виду, я слежу за тобой. И следующая течка Йени пройдёт уж точно без тебя. Чанбин тоже двинулся к выходу из обеденной, у дверей заметив: —И своди уже моего сына на нормальное свидание. Не думаю, что у тебя получилось достаточно хорошо поухаживать за ним.

***

      Сынмин расплылся на кресле, но все тело пребывало в напряжении. Успокоиться все никак не получалось. А мог ли он успокоиться? Чонин с этим Феликсом, который, конечно, ни в чем не виноват, да и жалко его, откровенно, но первое впечатление все же, сложилось не самое гладкое. Ещё и водится теперь с домом Хван. Это даже забавно, как маленький Чонин с ловкостью обходил все наприятные компании в средней школе, но теперь, близь к выпуску из старшей, занырнул в саму бездну. —Я ужасный отец, — прошипел Со, зажмурившись и притянул к губам холодную кружку. —Так считаете только Вы, профессор, — встрял голос Чана у двери Омега обернулся, приподнимаясь, оглядел с головы до ног, приподнял бровь, будто действительно удивлялся присутствию молодого альфы и совершенно точно не верил его словам. —Извините, что потревожил, — пробормотал Бан. Сынмин отмахнулся и снова спрятался за спинкой кресла, делая глоток из кружки с Микки Маусом и причмокнув губами, смакуя немного сладкий напиток. —Ты можешь пройти, если хочешь, — устало предложил Сынмин — Вообще-то, это всегда был и твой дом тоже. Я не имел права тебя выгонять. Чан отмер, закрыл за собой дверь и прошёл до Сынмина, присев на подоконник перед старшим. —Наверное, мне стоит извиниться? —встретившись с тёмным взглядом альфы прошептал профессор. —Как сами того желаете. Я на вас не зол. —Тебе стоит попробовать. —Простите? Сынмин рассмеялся и сделал ещё глоток, запрокинул голову от наслаждения, что напиток мягко стекает по горлу, оставляя лёгкую горечь на кончике языка. —Я думаю, тебе стоит попробовать позлиться. Знаешь, в этом, все таки, что-то есть, — старший прикрыл глаза, уголки губ потянулись в мечтательно улыбке — Когда хорошенько вскипишь и можно наконец выдохнуть. Да, определённо что-то есть. Когда Сынмин открывает глаза он даже вздрагивает. Лицо Чана до грубого близко, почти у его собственного. А вернее, у кружки. Альфа принюхался. —Это не кофе, — заметил Чан. —И не чай, — игриво хихикнул Со, но ухмылка в момент исчезла с лица. Подтолкнув Криса в плечо, он бросил коротко: —Это вино, Чан. Я очень устал и могу позволить себе бокал. Бан отстраняется, печально хмыкая, возвращается к полюбившемуся подоконнику и все также не сводит с омеги взгляд. —Разве я с вами спорю, профессор? Если вы решили, никто не спорит. —Почему мне кажется, что ты дерзишь? Сынмин уютно подпирает щёку кулаком и поглядывает с задорным любопытством. Всё-таки, сдержанный любопытством, как и вся природа этого омеги. —Потому что, возможно, это немного так, — неуверенно улыбается Чан и опускает голову — Извините. —Да хватит тебе, —Со морщится брезгливо, как никогда прежде — Говорил же, ты можешь злиться на меня. —Если я буду, Чонин вас точно не простит. Чан думает, что сказал это точно зря, потому что омега похолодел откровенно и вызывающе. Его неодобрительный прищур сверкнул жестокостью и чем-то несокрушимым, как, возможно, иридий. Чану даже почудилось что-то серебристо-белое в этих глазах. Сынмин молчал и вновь прикоснулся губами к кружке. Сделал несколько глотков, с незначительно паузой между ними. Он не мог сказать себе, что заслуживает прощения от Чонина. И Чану тоже ответить не мог что-то, что не сделало бы его отчаянные в глазах младшего. —Ты голоден? —небрежно проговорил омега — Я ничего не готовил, но много осталось со вчерашнего неудавшегося ужина. Если хочешь, я погрею. —Спасибо, — Чан улыбнулся широко и приветливо — Я действительно голоден. —Я пойду накрою стол.