Когда любовь сильнее.

      Чанбин стелил себе в гостиной и усмехался горько от того, как это напоминает типичную супружескую ссору в ситкоме. Решив даже не пытаться справляться с пододеяльником — это и все подобные обязанности касающиеся спальни были работой Сынмина — альфа просто взял вторую простынь. —Чанбин, — покачав головой произнёс профессор и посмотрел на убогий уют составленный супругом — Пойдём в кровать. —Ты то злишься, то спать зовёшь, не понимаю, — забубнил старший, не сводя взгляд с дивана на котором что-то бесконечно поправлял без нужды. —Ну, — Сынмин обнял себя за плечи и слабо пожал ими — Я знаю, что не хочу злиться на тебя. И, все таки, я тебя люблю. Чем быстрее мы вернёмся к обычной жизни, тем скорее сами придём в норму, я полагаю. И.. Знаешь, ты нужен мне. Ты всегда нужен мне рядом, — младший смотрел совершенно трезвым, пронзительным взглядом, вылавливая глаза Со — Каждую ночь хотя бы. Альфа вздохнул, заметно осунувшись в плечах, простынь выскользнула из рук и стала совершенно забытой в тот момент. —Спать? —уточнил Чанбин с недоверчивым и несколько печальным лицом. Он не имел в виду ничего особенного, но ему все равно понравилось, как вместо ответа омега прикусил губу, игриво повёл бровью и задумчиво скосил глаза. И то как потом Сынмин рассмеялся сам с себя и покачав головой сказал: —Да. Просто спать. Сегодня был слишком... Сложный день. Чанбин согласно закивал, покосился на разложенное место, словно у него спрашивая, что теперь делать. —Оставь, — вступился за диван омега — И забудь. Не настолько у нас все плохо, чтобы я выгонял тебя из нашей постели. Со хотел возмутиться и напомнить, что он, вообще-то не просто так минувшей ночью портил спину в своём кабинете. Но к своему стыду осознал, что, вообще-то, просто так. И Сынмин, каким бы рассерженны не был, не выгонял его. Сынмин протянул руку, ладонью вниз, заманчиво перебрал пальцами. Чанбин поспешил ухватиться за неё. Любовно разглядывая примявшиеся волосы мужа, альфа позволил себе свободно выдохнуть, позволил нежным рукам подтолкнуть себя к постели, и своей руке занять привычное место на чужом животе. —Спокойной ночи, — выдохнул Чанбин, украдкой поглядывая на мужа, почти спрятав лицо в подушке. —Спокойной ночи, Бинни, — улыбнулся Сынмин с закрытыми глазами и провалился в сон не теряя мягкой усталой улыбки.

***

      Джисон осторожно прикрыл дверь их номера за собой, отбросил ключи куда-то, вроде на небольшую тумбу, и нарочно не включал свет. Взгляд его все не открывался от темноты, которая так жадно проглотила ключ, оставив от него лишь жалкое "дзинь" в воздухе.       Вот он кажется, собирался найти Минхо, неподвижно стоящего в шаге от него, дальше в номер. Но почему-то не находит. В один момент Хан сбит. Дезориентирован. Сердце колотится, пульс учащается, мысли мечутся, зрачки расширяются и в пальцах колет. Джисон в схватке. На него напали. Ли Минхо жестоко напал на его губы в остервенелом поцелуе, и альфа бесповоротно проигрывает.       Когда младший начинает чувствовать пальцы на своём животе, осторожно скребущие пресс через футболку, у него включается голова. И тело тут же слушается хозяина, в его едва ли осознанных командах. Он хватает Ли за плечи и открывает от себя совсем немного. Губы размыкаются с оглушительным чмоканьем и горят, жадно желая вернуться в поцелуй.       Хан крепче сжимает плечо одной рукой, а вторую отводит к стене, с двух попыток находит выключатель и таращится на омегу напротив.       Нет, ошибки быть не может. Это совершенно точно Ли Минхо перед ним. Облизывает и кусает губы, загнанно дышит и смотрит как дикий зверь. —Что ты делаешь, Минхо? —низким от волнения голосом сипит Хан.       Минхо выдыхает через рот и прикрывает глаза. Отзывается сразу, без смущения, но говорит спешно и сбивчиво: —Мы должны сделать все те вещи, о которых ты говорил. Всё, за что я называл тебя ненормальным. Я не злился на тебя за эти слова ни разу в жизни. Я был смущен, потому что мне нравилось всё, что ты говорил.       Джисон кивает на каждое слово, думает пол минуты и очень активно отрицательно мотает головой. На его лице глубокое сожаление. —Ты убьёшь меня завтра, если мы что-то сделаем в таком твоём состоянии, — тянет Хан. —Я убью нас обоих, если продолжу бегать от... От себя, вообще-то. Даже не от тебя.       Джисон кивает, завалив голову на бок и не может всем видом не согласиться, что аргументы у Минхо убедительные. —Ну, да, но.. —Прежде чем ты что-то скажешь, мы можем поцеловаться ещё?       Своим простым по интонации вопросом, Минхо снова сбил Джисона. Хан завис на добрую минуту, вперившись взглядом в старшего. Задвигался всем телом, опомнившись и закивал, нерешительно пристраиваясь у лица. Но целовал снова Минхо. Совершенно иначе целовал, не как в первый раз, не как только что, а соблазнительно медленно, то цепляя чужие губы, то выпуская их и снова накрывая своими, осторожно посасывая и прикусывая едва ощутимо верхними зубами. Джисон замычал от удовольствия, наконец осознал, что может коснуться старшего и положил руки ему на бедра. —Хорошо, — закатывая глаза простонал Минхо и отстранился от губ, посмеиваясь в душе от того, как Хан наивно потянулся за ним всем лицом — Говори, что ты там хотел.       Ли бросил свои руки на круглых плечах, будто всегда делал это. Так естественно, так просто. В тот момент он просто не видел всех тех лет, что они терзали друг друга. Что он боялся дышать рядом с Джисоном. —А я... А я что-то говорил? — альфа смущённо засмеялся на выдохе и нетерпеливо перекладывал руки с бедер на талию, поднимался выше, к лопаткам, почти обнимал и снова сжимал бока — Пойдём в душ, наверное? —Пойдём, — шепнул старший довольно улыбаясь и завалился назад, утягивая альфу за собой.       Трогать Минхо везде было приятно, но сначала страшно. Сложно было просто откинуть от себя это ожидание лёгких ударов, оскала и всплеска агрессии от парня. Перед каждым движением рук и намыленной мочалки, Хан спрашивал у затылка прямо перед своими глазами: "можно я коснусь плеча? Лопатки? Если я немного намылю тебе спину, ты будешь зол? Локоть... Хотя бы пальцами поддержу, хорошо?"       А затылок Минхо и его сладкое мычание на каждый жест и лёгкое подрагивание, будто слабые судороги, давали Джисону такую вседозволенность, что парень терялся не зная, как выбрать: забрать все сейчас? Растянуть на подольше? А будет ли у него это завтра? Позволит Минхо хотя бы смотреть на себя так, как Джисон смотрит сейчас? Альфа сжимает предплечья старшего перед ним и прижимается лбом к основанию шеи. —Минхо, — Хан, кажется, позвал слишком тихо и хотел окликнуть ещё. —Да? —омега дёрнул головой обозначая внимание, но так осторожно, стараясь не прогонять младшего от себя. —Это только одна ночь? Скажи сейчас, если завтра собираешься исчезнуть или... Если ты хочешь сделать мне такой подарок на прощание, то, пожалуйста, не надо. Я знаю, что добьюсь тебя однажды. И не важно, как долго нужно ждать. Я готов. Могу ещё шесть лет ждать. И больше. И сто лет. Даже если ты будешь открыт мне, когда мы будем уродливыми стариками, или на том свете, я тебя подожду. —Джисон, я не уйду завтра. И потом. Мне сложно выразить, что я чувствую к тебе, но я не собираюсь уходить. —Ты говоришь так сейчас, но.. —Зачем мы вообще обсуждаем это? Ты не поверишь, пока не увидишь меня утром рядом с тобой. Джисон вздохнул, отстранился и Ли понял этот жест, сразу оборачиваясь к нему всем телом. —Ты можешь пообещать, что не уйдёшь завтра? —с детским от надутости лицом проворчал Хан. —Да, да, да, да, да! —вскричал старший — Хан Джисон, ты всю жизнь свою, кажется, что-то делал просто потому что. Ты никогда не задавал вопросов, а теперь решил? Пожалуйста, ничего не спрашивай. Я просто хочу... Хочу чтобы были мы. Я готов. Но этой решительности так мало, что ещё один твой вопрос, один страх... Пожалуйста, не бойся, потому что я пиздецки боюсь и хочу убежать. Но я не стану убегать. —Ого.. Ты.. —Хан снова пялился на Минхо словно в первый раз, а омега терпеливо выдыхает и отвечает на взгляд — Ты материшься. —Я все ещё под чем-то и... — Ли пожал губы и снова заставил сердце Джисона трепетать от смущённого взгляда — Звериной дозой фоссенсума, кажется. Я чувствовал импульсы даже через одежду. И твой запах сейчас... —Минхо закатил глаза и замычал—С ума сойти. —Минхо, — Хан зовёт его, чтобы старший ожидаемо вскинул лицо и его можно было снова целовать.       Они целовались бесконечно. Обрывался один поцелуй, начинался новый. Сладкий, грубый, страстный, наивный. Доходило до простого вдалбливания губ в лицо партнёра.       Минхо обнимал Джисона за плечи, прижимал ближе к себе, а Хан прижимал его к любой поверхности. Когда они дотянули друг друга до кровати, сил почти не было никаких. Минхо лежал на спине, Джисон нависал над ним и сканировал лицо всё ещё неверящим взглядом. Они были счастливые и напуганные как первые люди. Такие же глупые и такие же маленькие для удивительного мира, который теперь им предоставлен. Такие маленькие для собственных, невероятно широких чувств. —Ханни, — шепчет Минхо, укладывая руку на мягкую щеку. —Твой синяк болит, когда мы целуемся? —также шёпотом отозвался альфа. —Немного. От лёгкой боли я лучше соображаю, так что, хорошо, что он болит. Поцелуй меня ещё.       Джисон реагирует сразу же. Прикрыв глаза, припадает к губам. Руки оглаживают тело под собой, прощупывают, слегка сжимают словно проверяя на реальность. Хан хотел бы слепо радоваться и дальше, но с запозданием замечает, как сокращаются мышцы Минхо где ни коснётся рука, как живот сильно впадает, если провести по нему. Реакция омеги больше похожа на испуг, чем на возбуждение.       Движения становятся медленнее, настороженнее. Минхо, конечно, замечает изменившуюся манеру касаний.       Когда Джисон наконец решается посмотреть в розовое лицо с очевидным вопросом, Ли давно не сводит с него глаз. —Что такое? —выдыхает младший с пониманием, но все же не скрывая усталости и лёгкого разочарования. —Импульсы, — шепчет омега — Я не могу... Когда я чувствую их.. Это как, плохие воспоминания. И я не могу думать о тебе, только я закрываю глаза и все сразу.. —Тише, тише... Нам не обязательно трахаться сейчас, окей? Мы можем заняться сексом позже. Раз уж ты обещаешь, что не исчезнешь потом, то... —Хан передернул плечами, будто это была какая-то мелочь — Ну, это подождет, пока из тебя вся дрянь не выветрится. Да и — Хан игриво задергал бровями, наклонился к шее и специально задевал её губами, пока говорил— Детка, я клянусь, ты почувствуешь со мной больше, чем под удвоеной дозой фоссенсума чем в тебе сейчас. — Будешь злоупотреблять деткой, я тебе погремушку в задницу запихаю— не достанешь. — Ох, наконец-то, я уже начал переживать, что у тебя двойник. Узнаю своего Минхо.       Ли улыбнулся, но опустил печальный взгляд: —Я обещал, что мы сделаем все, о чем ты говорил.       Джисон рассмеялся по доброму, но от этого старшему все равно стало неловко. —Знаешь, есть кое-что, о чем я никогда не говорил, но чего очень хотел бы. Мы можем сделать это? —Попробуем? — Ли неуверенно выгнул бровь.       Он взглядом проследил, как Джисон слез с него и подвинул в сторону на кровати, неловко развернул голову, когда младший уверенно уложил его на бок, и вздрогнул всем телом, когда подкаченные руки обняли его, кажется, всего целиком. —Бля, как же классно, — блаженно промурлыкал Хан в его мокрый зыталок — Лучше чем секс в тысячу раз.       Минхо рассмеялся и уткнулся носом в сгиб чужого локтя. —Тебе правда достаточно этого? —уточнил Ли, не поворачивая головы. —Сам Ли Минхо будет спать в моих руках и не убьёт меня на утро, это, по-твоему, мало? Я единственный человек в мире, у кого есть такое сокровище, — руки крепче сжали омегу, прижимая к телу слишком близко — Единственный ведь? —Единственный, — кивнул Минхо — Спокойной ночи. —Спокойной ночи, — счастливо и не подходящее бодро для таких слов откликнулся Хан. Минхо уснул довольно быстро. Быстрее, чем мог ожидать от себя. А Хан ещё несколько часов, которые пролетели совершенно не ощутимо, лежал. Вдыхая запах омеги, который совершенно легко отогнал запах мыла. Он лежал счастливый и влюблённый на столько, что лежать было невыносимо, а уснуть — невозможно. Хотелось рассказать всем о своём счастье, кричать, танцевать, прыгать, перекатываться по кровати и бесконечно смеяться. Хотелось разбудить Минхо, чтобы разделить радость вместе с ним. И Джисон даже попытался: осторожно выпутал руки и повернул омегу на спину. Но заглянув в умиротворённое и чистое от покоя лицо, не смог позволить себе нарушить этот покой. Он тихо охнул, созерцая нечто божественное, священное лично для него, медленно опустился на подушку, не сводя распахнутых глаз с Минхо на ощупь натянул дряхлое и тонкое от времени одеяло на них двоих и сам не заметил, как, неосторожно моргнув, больше не открывал глаза.       Он знал, что никто и никогда не должен будет узнать об их близости. О том, что теперь они не просто рядом, они друг у друга, и друг с другом, и друг для друга. И что теперь нужно будет бесконечно прятаться и скрываться, плевать. Они лежат на кровати, которая, наверное, старше их вдвоём. Возможно, последняя спокойная ночь в их жизни, а может судьба щедро подарит им ещё хотя бы две таких. И только луна, видевшая не одну такую пару, и не одну любовь за свое бесконечное свечение, останется свидетелем.