Когда любовь сильнее.

      Открыв глаза, едва только разлепив их, неожиданно рано даже для себя, Хан Джисон уже заскрипел зубами и впервые, за их затянувшееся с Минхо недопонимание, хотел конкретно и с чистой ненавистью обложить старшего хуями. Хан был уверен, что попадётся ему старший сегодня или на следующий день, альфа не постесняется и хорошенько надаёт ему. Вот только Хан был совсем не уверен, что они ещё встретятся когда-нибудь.       Как он и ожидал, Минхо перед глазами не было, когда он проснулся. А пустующее место на постели так идеально подходило под омегу. Да, он действительно ожидал. Но не мог не мечтать об обратном исходе.       Глубокая тоска вихрем ворвалась в оставленное ещё вчера на распашку сердце. Осела в нем и горькой тошнотой поднялась к горлу, дошла до верхней точки и так и застряла, не позволяя что-либо сделать с собой. Стало разом неприятно со всего, отвратительно, хотелось отвернуться, не видеть мерзкой пустоты там,где должен был лежать Ли. Альфа зажмурил глаза и замычал в подушку.       Лёгкое касание к плечу переворачивает все с ног на голову и сердце Джисона вместе с тем. Теплая после сна рука появилась из-за спины, а словно из неоткуда. —Джисон, что случилось? —обеспокоенно спрашивает Ли, без сил неосторожно наваливаясь на Хана — У тебя рана? Отвезти к медику?       Джисон хлопает глазами разглядывая сонное лицо Минхо. С припухлостью на щеке, с сомкнутыми веками и бровями, что старательно пытаются открыть глаза, ползут вверх, хмурятся, выгибаются. —Я был.. Ранен.. Но ты меня исцелил, —шепчет Хан.       Омега хмурится уже вполне осознанно, недоумевает. Губы дуются сами собой. Опираясь на вторую руку, он протирает свободной глаза, промаргивается. Они красные и сухие, с болезненным отблеском, как всегда бывает от недосыпа и прерванного сна. Минхо осторожно убирает одеяло, не находит на Джисоне видимых повреждений и закатывает глаза своей привычной манере. Всё лицо его сразу взбодрилось и вытянулось. —Ты дурак? —облегчённо выдыхает Минхо — Ты разбудил меня. —Я тебя потерял, — капризно оправдывается альфа.       Закрыв глаза, Хо откидывается на кровать и надеется забыться сном ещё минут на двадцать. Джисон подбирается к его груди, пролезает под руку и влюблённо разглядывает челюсть и подбородок. —Ты меня и так на самый край сдвинул за ночь, —проворчал Ли, словно был не здесь, а далеко уходил в черноту своих снов. —Чтобы ты по кровати от меня не бегал, Минхо-я...       Джисон томно вздохнул, заскользил указательным пальцем по тёплой голой груди, выводя круги и какие-то незамысловатые узоры. —Минхо, а в каких мы отношения? —Боже, Хан, я хочу спать... —Минхо!       Джисон вскинул голову, серьёзно посмотрел на напряжённое лицо омеги и его сдвинутые брови, поджатые губы и... Ох, как он всегда мечтал прогнать это выражение поцелуями! Сложив губы трубочкой, Хан клюнул Ли в косточку на челюсти, в скулу, подбородок, нос, бровь, вторую бровь, лоб, висок, щека, вторая щека, под левым глазом, снова подбородок, сразу, пока не получил, губы. Минхо упёрся альфе в лоб рукой и отвернул лицо. —Хан... Я умоляю, дай поспать. —Ты и так долго бегал от меня, дай мне маленькую радость, — законючил младший, перехватил руку Минхо и набросился на ладонь спешными поцелуями.       В один момент омега распахнул глаза. Они сверкали решительностью и раздражением. Если бы Хан обратил на это внимание, то наверное сразу бы прекратил беспокоить старшего. Но Джисон был слишком занят, а Минхо так грубо отвлек его от дел, одним рывком перекинул на середину кровати и усевшись сверху, крепко держа чужие бедра собственными. Руками Хан пошевелить тоже не мог, над головой их удерживали руки Минхо и совсем не игриво вжимали в кровать. —А мы все ещё голые, — напомнил Хан. —Возбудишься, и я выверну твой член, — бескомпромиссно прорычал Ли. —Нихуя ты... Сидишь на мне, как всегда, роскошный, голый, а мне не возбуждаться? —подавившись вдохом удивился альфа — Щас бы с Ли Минхо не возбуждаться, придумал тоже... —Хан, — Минхо, все же приподнялся, но сжимать чужие бедра слабее не стал — Вчера меня накачали какой-то хуйней, а сегодня у меня много работы, которой по-хорошему, я должен был заняться ещё вчера. Так что я надеялся просыпаться и быть с трезвой, здоровой головой, понимаешь? А не нянчиться с тобой. —Ты... Даже не включил в список дел утренние поцелуи, — надулся Джисон.       Минхо вздохнул, поднялся до пика, предела своего терпения этим вздохом, ослабляя хватку на руках, одно запястье и вовсе выпустил из пальцев и коснулся щеки альфы. —Это был первый пункт в списке, Джисон, — ласково, но замучено протянул Ли и в самом деле склонился, чтобы осторожно чмокнуть губы напротив — Но одно нетерпеливо животное не дало мне отдохнуть, поэтому не рассчитывай ни на что, понял?       Лёгкость на теле возникла внезапно и неприятно. Хан вскочил на кровати, чтобы притянуть Минхо обратно, а омега уже скрылся в ванной. И, может, альфе только кажется, но Ли приглашающе оставил дверь открытой. А Хан просто не может игнорировать приглашения от самого Ли Минхо.       Через час они сидели на кровати. В одежде и мокрыми волосами, ели лапшу из круглосуточного магазина на заправке при мотеле. Минхо умиротворенно разглядывал содержимое картонной коробочки, неторопливо перебирая лапшу палочками и, ловко цепляя небольшими порциями отправлял в рот, почти даже не сюрпая. Джисон дул щеки и губы, лицо его напоминало грушу. Он хмурил брови и показательно отказывался есть. Разворошил всю свою порцию, зло воткнул палочки и просто смотрел на остывающую пищу, придерживая дно коробки обеими руками. Альфа горько признавал, что открытая дверь была совсем не приглашением, а следствием нерабочей щеколды. Но даже так, Минхо, пожалуй, слишком резко объяснил это Джисону. —Ты сам это купил, почему не ешь? —бросил Минхо не повернув головы и не скосив взгляд. —Нет аппетита. —Джисон... —Я просто хотел, чтобы как вчера, — выпалил альфа отчаянно и жалко — Чтобы... Просто хотел знать, что так теперь и будет. Всегда будем целовать другу друга, всегда смогу тебя потрогать. И ты будешь не против. Чтобы... Чтобы и спали вместе ещё. Чтобы больше ты не ставил между нами стену. Я просто... Не могу поверить, что все то, что было вчера это реально, — Хан поставил еду на колени и вздохнул — Ну, то есть, ты конечно вчера был... Не совсем ты. Видимо, поэтому. —Джисон, — позвал его снова Минхо, но строже — Мы не можем целоваться всегда. И ты не можешь трогать меня всегда, прости. Но это не потому, что я не хочу, хорошо? — Ли поставил на пол свою, уже пустую коробку и рядом порцию Джисона, — Я, вообще-то, очень хочу, — стараясь не смотреть в лицо, омега взялся за обе его руки, разворачивая на себя — Но ты же понимаешь, как мы выглядим для всех? Для всех в клане. Ты защищаешь господина, а я чуть ли ни первая угроза для него. —Тогда давай всем расскажем? Что я убил господина Хван, — Хан поднял их руки, подсел ближе и положил ладони Ли себе на грудь. —Дурак, тебя убьют сразу же. —Тебя же не убили. —Против меня нет доказательств. Все думают на меня, оно и понятно. Хоть я и не опровергаю общественное мнение, но я никогда и не признавал вину публично, вот мне и нельзя ничего сделать, официально. Хан повесил голову, но Минхо легко подхватил его щеки. —Тебе не нужно ничего делать с этим, Хани. Тут правда ничего уже не поделаешь. —Но хён.. —О, боже, нет, ты никогда не называл меня хёном, не смей, — поморщился Ли.       Омега осторожно улыбнулся в ответ на слабую усмешку альфы, подсел ближе и неуверенно обвил руками шею. Голова Джисона свободно и правильно легла в выемку между плечом и грудью. —Мне и самому, если честно, пока трудно делать эти... Штуки. Поцелуи и все остальное. Непривычно, — омега зашептал стараясь не касаться челюстью макушки — Поэтому.. Уважай мои границы, Джисон. Они теперь не такие и крепкие, но, знаешь, все равно... Не разрушай стены, если хочешь, чтобы тебе открыли дверь. —Ты давно такой философ? —Всегда был, просто старался помалкивать. —Умный почти как я. —Умнее тебя, потому что омега. —Не понял?!       Хан задрал взгляд и его покой немного потревожила трясущаяся от смеха грудь Ли. —Ну, у омег просто превосходство во всём. Это факт, — Минхо пожал плечами, словно это была какая-то истина жизни, с которой он сам сделать ничего не мог — Омеги лучше. —Знаешь, иногда тебе все же лучше молчать, — шикнул Хан. —Глупые альфы не могут затыкать омег.       Последние слова Минхо вытянулись в длинный пронзительный смех на высоких нотах, когда Хан Джисон завалил его на постель. Минхо смеялся, упираясь руками в грудь и плечи, пока младший тормошил его на подобии щекотки. —Так вот как... —блаженной выдохнул Хан. —Что? —Минхо открыл глаза, улыбка неуверенно стала сползать и как-то смазано сохранялись на лице. —Вот как ты смеёшься на самом деле. Обычно ты просто улыбаешься, если уж слишком смешно и фыркаешь. Но я слышал однажды. Когда ты был пьян, вроде. Ещё очень давно, когда мы встретились я слышал, но... Так давно не слышал твой смех.       Минхо смотрел смущённо, пристыженно. Нахмурился и, отмахиваясь рукой у лица смел с него даже намёк на улыбку. —Прости, я знаю, что смех идиотский. Я стараюсь сдерживаться обычно или... —Не смей, — теперь уже хмурился Хан – Я мечтал услышать его каждый день. Хочу больше. Продолжу мечтать, знаешь? Я люблю твой смех. —Джисон, — Ли смотрел неуверенно Он должен был что-то сказать. Что-то ответить. Что-то очевидное и простое. —Я люблю тебя, Минхо.       Омега затаил дыхание, бегал глазами по лицу. Его сердце забилось так быстро, это так мешало, сбивало. Губы поджимались, и слова вертелись на языке. Он сам себе устроил допрос и пытался выбить ответ, но не мог. Сам себе не давался и молчал. То ли спасением, то ли обречёнием, то ли отсрочкой, раздалось дребезжание телефона Джисона на тумбе. Простое и понятное, беспрекословно запрещающее игнорировать "Джинни" на экране сразу завладело вниманием. Хан ответил на звонок, а Ли, не забирая телефон поставил на громкую связь. Натянутое между ними желание ласкать и целоваться опасно натянулось, сверкнуло и оборвалось от острого и холодного голоса: —Вы оба ахуевшие.

***

      Сынмин не был удивлён, не обнаружив Чонина утром. Спальня младшего омеги оставалась нетронутой. Такой же, как и вчера. Не был удивлён, но разочарование слабо кольнуло его. —Он в порядке. Он с Феликсом в отеле, отель хорошо охраняется, с ним ничего не случится. Уверен, люди Хван следят за ним хорошо, — осторожно произнёс Чанбин за спиной и приобнял мужа за талию с неуверенностью старшеклассника первогодки       Едва ли Чанбин сам в это верил, но хотел верить. Хотел успокоить Сынмина. Омега кивнул и решительно закрыл дверь. —Нужно собираться в офис, — неохотно нарушил неловкую тишину старший Со.       Их разговор становился его монологом. Сынмин отозвался очередным кивком, выскользнул из рук и направился в кухню.       Они ели в неуютной тишине и, не выдержав, Чанбин напомнил, стараясь быть наиболее ласковым: —Ты говорил, нам стоит вернуться к обычной жизни.       У Сынмина дернулась рука, кофе приблизился к краю чашки и чудом не вылился на белую рубашку, за что был предусмотрительно отложен в сторону. Пальцы профессора пригладили волосы на виске, взъерошили, вцепились. —Да, просто, — выдохнул омега и прикрыл глаза, настраиваясь — Понимаешь, я просто с утра думаю об одном... Человек, который помогал мне с информацией. Ну, с расследованием, — Сынмин выискивающим взглядом бегал по лицу мужа—Насчёт твоей измены. —Ты помнишь, да, что я тебе не изменяю? Мы решили этот вопрос, — уточнил альфа настороженно приподняв руку. —Да, да, верно, — омега закивал, но ни на каплю счастливее или спокойнее не стал — Просто, я должен был поехать к ней. Она сказала, что скинет адрес, но пока даже не выходит на связь. Я писал, но... —Зачем тебе видеться с ней, если мы всё.. —Просто сказать, что ничего не нужно. Что сворачиваемся, что все хорошо. Чтобы она не копала под все это дело, раз уж... Ну ты понимаешь, — омега поджал губы, нервно вытянул носом воздух и выпалил — Это Кан Сииль. —Господи, Сынмин! — вскрикнул старший и запрокинул шокированное лицо к потолку — Какого хера? —Да, да, я знаю. Но кто ещё мог бы мне помочь?       Давя указательным и большим пальцем себе на виски, альфа закрыл половину лица ладонью. Но сжимающиеся желваки видно было отчётливо. Сексуально, по мнению Сынмина, но больше страшно в той ситуации. —Подожди все же, пока она не выйдет на связь, — терпеливо произнёс Чанбин и огрел мужа строгим взглядом — Если в два дня ничего, то подключим Минхо, он разберётся.       Профессор кивнул, вопреки пропавшему аппетиту проглотил пару ложек каши, стараясь не чувствовать вкус. Он заведомо горчил, от внутренней горечи. Напряжение не спадало, пока супруги не сели на заднее сидение машины Чана. Возможно, от его обворожительной кричащей о чем-то улыбки и непонятного счастливого настроения все же, господа Со не смогли удержаться в своём мрачном состоянии. Чанбин взял мужа за руку, осторожно сжимая пальцы, заглянул в лицо, склоняя голову: —Я тебя люблю, Минни.       Омега облегчённо выдохнул, осознав, что этих слов он ждал больше чего-либо в сегодняшний день и отозвался почти сразу, присмирив обрадованные мысли: —Я тоже тебя люблю. Улыбка Чана в зеркале стала ещё счастливее.

***

      Минувшей ночью зацелованный Чонин, словно пьяный, а может и действительно опьянённый нежностью, ввалился в номер, как думал, без сил. Но ошибался, потому что сил хватило на трех часовой марафон сплетен, болтовни и хихиканья с Феликсом в обнимку.       Они продолжали разговаривать, даже когда с трудом могли держать глаза закрытыми и, всё же, не смогли поднять веки в какой-то момент. Когда губы лениво и слабо выдавливали из себя что-то совсем бессвязное, а мозг постепенно отключался и уже подбирал для парней сны.       Чонин думал, что утро станет для него таким же тёплым и добрым. Что он проснётся в знакомом запахе, как у его истинного. Но Феликс не обнимал его утром. Он даже не лежал в постели.       С ещё мокрыми после душа волосами он сидел в кресле, которое никто так и не убрал на место, а потому омега сидел напротив кровати. Ли напряжённо смотрел в телефон.       Может, спросонья, может и вправду сложно было понять, но Ян путался в лице старшего. Одновременно он казался грустным и возбуждённым чем-то важным и вроде как, хорошим. —Доброе утро, Ликси-хён, —позвал Чонин.       Ли кивнул несколько раз, опомнился и отозвался не очень осознанным: —Доброе утро. —Что-то случилось? —Кажется, у меня закончилась течка, — вздохнул Ли. —Так круто! —Чонин потянулся, сел на кровати, подмял одеяло в импровизированное гнездо. —Я теперь должен поехать в дом Хван и... Начнётся работа над моим переходом. И сейчас я должен написать Минхо, что как бы готов, но я даже "привет" не могу ему отправить.       Феликс сказал это так, что стало ясно — он и сам не знает как реагировать. Он счастлив, но.. Напуган. —О, так.. — отозвался младший бодро, но притих.       Он очень хотел сказать что-то подбадривающее, забавное. Как всегда. Но слов не находилось. Дом Хван он... Вообще какой? Там, возможно, опасно. Возможно, страшные амбалы со шрамами по телу и лицу развлекаются русской рулеткой и стрельбой под пятки, подгоняя кого-то несчастного бежать. Там, возможно, темно и холодно.       Да, Чонин знает Минхо, Джисона, да и самого господина Хван, но нужно быть дураком, чтобы не понять, что они были добрыми только с ним. Будучи добрым в их делах долго не продержишься.       А теперь Феликс едет туда. Хорошо ли о нём позаботятся? Будут ли о нём заботится? Сможет ли Чонин поехать, чтобы удостовериться? «Поехать.. —хлопает в мозгу так сладко и заманчиво — Поехать в дом Хван... Жить там... Ох, это... Это так страшно, но так интересно!»       Чонин нетерпеливо жуёт губу, Феликс непонимающе разглядывает внезапно замолчавшего друга. —Чонин? Чонин-а, что ты задумал? – хрипя от тревоги зашептал Ли. —Если ты там будешь жить... Не против, если я останусь погостить немного?