Когда любовь сильнее.

            Феликс с Чонином сидели на кухне гостиничного номера. Чонин весело качал бёдрами. За бурлением выкрученной на максимум воды из крана едва слышно было музыку с его телефона, но младшего это не смущало. Он был в предвкушении чего-то удивительного. Большого приключения. Поехать в дом Хван. Быть там. Удивительно. Просто с ума сойти. Феликс не разделял ни крупицы той радости. Он продолжал пялиться в телефон. Всё также был открыт диалог с Минхо. Всё также висело не отправленное "привет" и другие слова упорно не собирались ни в голове, ни на клавиатуре. —Чонин, — окликнул Ликс, совершенно точно не уверенный что говорить — Я не думаю, что тебе нужно ехать. Ну, туда. —Что? — вскрикнул Ян, показательно хлопнув мокрой ладонью по крану, включая его — Это почему это? —Ну, знаешь..       Уже на периферии Ли видел, как младший развернулся, всплеснув руками. Капля, запузырившаяся от моющего средства пролетела почти до телефона, переливаясь рядом с ним на столе. Она лопнула. Феликс продолжил: —Это опасно. Это типа... Опасные люди. Может случиться столько всего... Я даже подумать не могу сколько. —А что мне тогда делать? Вернуться домой?! Ты представляешь что со мной тогда будет? —Ты будешь в безопасности, со своей любящей семьёй и любящим парнем. —Нет! — Чонин раздражённо вытер руки о футболку, срываясь на телефоне выключил музыку, будто она виновата — То есть да, но... Всё это снова перестанет меня касаться. Ты, Минхо-хён, Джисон-хён, Джинни-хён, дом Хван. Всё веселье снова в стороне. Но я-то теперь обо всем знаю! Как мне жить, зная, что я не смогу узнать как там все у вас происходит? —Чонин, это не шутки! —пробасил омега.       Он впервые повысил голос. Впервые за такое долгое время, что можно было бы даже с натяжкой утвердить, что он никогда не кричал. Но теперь...       Он только наступил на эту черту взаимоуважения, за которой попытки прийти к решению превращаются в грязный крик и страстное желание доказать свою правоту. Он только наступил и, видимо, поскользнулся, полетев в это не знакомое, страшное и неприятное "конфликт". —Это не шутки, — повторил Ликс, мрачно поднимаясь из-за стола — И я в упор не вижу ничего приятного и весёлого в доме полном убийц и преступников. В жизни там, что значит, в жизни в вечном страхе, потому что каждую секунду вас могут подорвать на воздух, напасть, убить в собственной постели. Чонин, это ни разу не весело. И то, что ты так не считаешь и является причиной, почему тебя держат в стороне. Потому что ты действительно ребёнок. Всем своим сознанием — ты мальчишка. Это не весело! Это не круто! Это опасно.       Чонин смотрел, не меняясь в лице достаточно долго, чтобы Феликс пожалел о своих словах. Вообще о себе. Хотелось стукнуть себя. Очень сильно. —Убийцы и преступники... —шёпотом проговорил Чонин — Минхо-хён убийца и преступник для тебя? Джинни-хён тоже? Почему тогда ты так весело смеялся с ними? Пил вино? Это не страшно..? —Я тогда не осознавал... И я говорю не про них, я говорю про дом Хван и.. —Они — дом Хван.       Феликс замолчал. Сказать было действительно нечего. —Да, Феликс-хен, — расправив плечи, вскинув голову Чонин старался не лить слезы — Я ребёнок. Мальчишка. Ян-дурак. Они убийцы и преступники. И я знаю. От них страдало и умирал много людей. Но я — никогда не страдал. Это, я знаю, абсолютный эгоизм, но я готов быть эгоистом. Мне плевать, на тех незнакомцев, которым было плохо. Каждый день умирает кто-то, я не оплакиваю их. Никогда не оплакивал. Я не знал и никогда не узнаю всех страдающих и страдавших. Я не отдам свою жизнь на оплакивание незнакомцев. Я знаю, что Минхо-хён заботится обо мне. Он любит меня. И я его люблю. И я прощаю ему всех, кого он ранил, убил и пытал. Я принимаю его любым, потом что он дорог мне, как человек, который заботится обо мне бесконечно. И я честен. А ты, хён, врешь себе. Ты не можешь разделять дом Хван и тех, кто тебе там нравится. Ты должен либо принять, либо отрицать всех сразу. Нельзя пополам, нельзя часть. Это лицемерно. —Чонин, — собственный голос прозвучал жалко.       Кто-то сказал за Феликса. Он не хотел ничего говорить. Он не хотел. Ему нечего было сказать, кроме "извини", да и извиняться стоило не только перед Чонином. Перед всеми. Это сказал не Феликс. Феликс не мог сказать: —Чонин, иди домой. Сейчас. Чонин ушёл куда-то. Феликс с головой ушёл в дерьмо.

***

      Цифры на электронном дисплее моргнули, превращая 29 в 30. Половина одиннадцатого, они стоят в пробке.       Казалось бы, жизнь Минхо и Джисона удивительная. Как минимум, не такая, как у всех, но проблемы пробок касаются и их. —Никогда не видел, чтобы в фильмах крутая мафия стояла в пробках, — надул губы Хан.       Он нетерпеливо ерзал в кресле, то подсаживаясь ближе к рулю, то прижимаясь спиной к кожаной обивке и просто будто подскакивая на месте. —Джисон, прекрати так делать, — выдохнул Ли, уставившись в телефон — У тебя задница чешется? —Без твоего члена, папочка, — подражая, вероятно, персонажу хентая протянул Джисон.       Альфа закусил губу и откинулся в кресле, бедра нетерпеливо раздвинулись, пальцы ловко пробежались по ним. Для большего эффекта, он толкнулся бедрами в воздух несколько раз.       Минхо смотрел на него, вскинув бровь. "Не впечатлил" — так и говорило это выражение. —А почему без стонов? —усмехнулся Хо.       Джисон, ожидаемо, увидел в вопросе вызов. Он запрокинул голову и из груди вытянул стон на столько громкий, что в соседних машинах на парочку вытаращили глаза. В машине слева даже открыли окно. —Придурок, — улыбнулся Минхо, потрепав младшего по голове, — Посиди тихо, мне нужно поработать.       Хан фыркнул, положил руки на руль. Они смогли немного проехать вперёд. Снова встали. Минхо выключил радио и кому-то позвонил.       Джисон даже не старался не подслушивать, но из телефона выхватил только приветствие. И ему не понравилось, что кто-то зовёт его Минхо —"Минхо-я". Слишком сладко. Слишком неприятно, что Минхо не разозлился на это. Он должен был.       Из реплик омеги в этом диалоге понятно было ужасно мало. Какая-то она не выходит на связь, потому что, по предположению Хо, у неё может быть стресс. В полицию она не обращалась. Прошло несколько дней... «Та журналистка?» —задумался Хан.       Минхо собирается заехать к ней, Хан уже начинает перестраивать маршрут на навигаторе, но рука Ли останавливает его. Минхо обещает заехать завтра.       Вот, омега отказывается от чего-то... "Сам справится"... От помощи? Ну конечно. Вот он снова отказывается. Смеётся? С кем он смеётся? —Справлюсь без твоего сладкого мальчика. Найди ему другую няньку. Всё, отключаюсь. До встречи. Дай знать, если она объявится.       Когда телефон опустился на бардачок, Минхо даже не нужно было смотреть на Джисона, чтобы узнать, как он пялится. —Это человек Намджун-хёна, не смотри так. —Это не просто человек Намджун-хёна. —Мы несколько близки. Были раньше. Эта история закончилась, — отмахнулся старший. —Расскажи. —Это долго. —У нас как раз много времени, — в голосе Хана слишком явно звенели недовольные ноты, громче самого голоса. —Хан-и, не сейчас. —Не называй меня "Хан-и", чтобы отмазаться, Минхо.       Ли закатил глаза. Джисон отвлёкся, чтобы снова проехать немного вперёд, но остановившись вновь развернулся к парню корпусом. —Ну, я жду.       Минхо вздохнул снова и неуверенно поджал губы и, промычав, повернулся к Джисону.

***

      Чан сидел в своём кабинете. Он был так же, как кабинет начальства, переговорная и конференц-зал— на последнем этаже. Некоторое расточительство, вот так заполнять целый этаж здания под четыре помещения, но все же, статус обязывает, в некоторой степени. Рабочее место молодого альфы находилось ровно напротив кабинета Чанбина и переговорной, разделял их лифт, пожарная лестница и стойка секретаря.       Просторная комната не была наполнена чем-то своим. Фотографиями, статуэтками. Ничего подобного. Разве что, небольшой музыкальный центр сразу отсылал к хозяину, но отсылку поняли бы не все. Чан жить не мог без музыки. Будь его воля, не снимал бы наушники и вовсе.       Такое скромное убранство было объяснимо довольно просто. Чан ведь, толком, почти и не бывал в своём кабинете. Его рабочим местом становилось любое место, где он был: кабинет директора Со, лаборатория профессора Со, столовая, множество других отделов, где он собирал идеи...К слову, этим ему и стоило скоро заняться.       Впервые Чан не хотел идти, разговаривать, обсуждать и искать. Теперь у идей, рождённых во благо развития pill4win шансов выжить и воплотиться в проекты стало в разы меньше. Господа Со решили немного повременить с другими разработками, пока профессор будет занят Феликсом, а значит, все рождённые идеи рождаются за зря. Чан вздохнул. Он понимал, был согласен со старшими. Но все равно ведь жалко.       И все равно нужно было собираться. Поэтому Чан отложил все свои отчёты и распечатки в сторону, чтобы не зарыться в них с головой. Он просто сидел за стеклянным столом, расставляя на нем карандаши, бумажки и прочую канцелярию с аккуратностью педанта. Будто перфекционизм имел место не только в самом процессе работы.       Чану нужно было собраться и идти работать. Но вот ведь штука — Чан был нужен Чонину. Ровно в момент, когда Кристофер уже переступал порог кабинета, Чонин написал и это сразу высветилось на часах: Хён. Забери меня, пожалуйста. К себе. Я хочу быть, где ты.       Чан ещё не читал ничего печальнее. Его сердце сразу отозвалось. Мышцы отяжелели от напряжения.       Чонин всегда был самой большой мотивацией. С его поддержкой, Чан рвался дальше, прыгал выше головы и работал из кожи вон. Чонин не отговаривал его, просто молчаливо старался заботиться, чтобы его Хён не заболел от переработок.       Чонин был самой большой мотивацией, но и веской причиной бросить всё и мчаться к нему. Может, это не совсем здорово, но они были счастливы. Когда Крис наконец добился от младшего геолокации, он уже сидел в машине. Он не был уверен, но, кажется, бросил секретарше, что уедет и если господин Со спросит, его нет. А может, только подумал, что надо бы. В любом случае о том, чтобы вернуться в офис и отпроситься, как это следовало—Бан не собирался. Когда он видит сообщение: Я не хочу быть эгоистом с тобой, но мне плохо, хён. Что вообще имеет значение?

***

      Чанбин напряжённо перебрал новостную ленту. Он верил мужу, но не мог верить Кан Сииль. Уже на параноидальном уровне казалось, что вот-вот появится ранее не замеченная им статья, раскрывающая pill4win, стремительно набирающая просмотры и вместе с тем, отправляя их акции, да и, вообще-то, вообще все показатели на дно и ниже. Ничего не было, но это не давало повода отдохнуть. Это только подначивало искать усерднее.       Запоздало альфа опомнился, так, вскользь глянув на часы, что уже к концу подходит обеденное время в компании.       Сейчас придёт Чан! А он чуть ни пропустил! Чанбин выжидающе обратил внимание к двери. Слишком резко и несдержанно для его статуса и возраста. Хорошо, что рядом не было никого, чтобы пристыдить.       Чана нет. Хотя по убеждению Чанбина, он должен был уже сто раз просунуть свою голову в приоткрытую дверь и улыбнуться своей виноватой улыбкой.       Со смотрит на время, откидывается на спину, откатываясь на кресле и хлопает себя по лбу. —Дурак, — выдыхает мужчина — Ты уже с ума сходишь.       Выждав ещё минут пять и утвердив, что Чан не придёт, Чанбин поднялся с кресла и решил не придавать этому отклонению от традиций какого-то особого значения. Может, парень решил, что раз никакие новые проекты пока реализовываться не будут, то и говорить о них не стоит? Может быть.       Альфа встал из-за стола, легко закрыл все вкладки поисковика на компьютере, накинул пиджак и вышел.

***

      Вы когда-нибудь пытались прыгнуть выше головы? Не метафорически. Пытались уместить в месяц то, что в лучшем из раскладов, можно было сделать за пол года, но в реалиях уместно и растянуть на год или год с половиной? Сынмин пытается.       У него не кабинет, а государственный архив если бы в нем произошло ограбление самыми не аккуратными грабителями. На голове у него кошмарный сон парикмахера после двух недельной работы без выходных и полной погруженности в работу. То что в голове у омеги это просто страшно. И это всего за половину рабочего дня. Чтобы быть честным, вероятно, следует сказать, что и несколько часов до работы были посвящены ей.       Нужно было успеть. Успеть для того, чтобы все силы потом отдать на Феликса. Хотя, несколько наивно полагать, что силы останутся.       Места на столе и за столом для профессора не было. Везде — бумаги, отчёты, записи проведённых опытов. И трогать их ни в коем случае нельзя. Возьмёшь одну, положишь не туда и конец не только сегодняшним трудам, но и нервной системе, потому что навести здесь порядок будет совершенно невозможно. Порядок был собственный для Сынмина. Нерушимый и при этом абсурдно хрупкий. Он прекрасно знал что и где находится, но убери хотя бы одну папку и все потеряет смысл. Бумаги лежали на кофейном столике, несколько особенно больших кип стояли на полу из открытых ящиков высовывались ещё несколько пачек, чудом не вываливаясь. Рабочее место в этом безобразии, Сынмин выделил себе на полу. Прижавшись спиной к ножке стола, что-то печатал на ноутбуке, положенном на колени.       Стук в дверь. Очень не кстати. —Я занят, — под нос себе буркнул профессор.       Его было совсем не слышно. Он понимал. Но все равно почувствовал вспыхнувшее раздражение, когда стук повторился. Надежду, что это можно проигнорировать, быстро истребила игривая дробь по двери. —Иду! —рявкнул Сынмин и не аккуратно начал подниматься, кряхтя ругательства себе под нос.       Распахнув дверь он, кажется, забыл как злиться. Чанбин, с обезоруживающей улыбкой, стоял за порогом, подняв на уровень глаз два стаканчика на подложке и пакет из ближайшей пекарни. —Ох, а... —Сынмин судорожно начал оглядываться, бить себя по карманам и наконец догадался посмотреть на часы — Обед!...Уже закончился пол часа назад?       Омега растерянно уставился на мужа. Он, конечно, и сам не следил за расписанием. Кажется, в своей ссоре они даже пропустили несколько встреч. Не следил, но отклонение в графике все равно немного смущало.       Чанбин улыбнулся ещё ласковее и мягко пожал плечами. —А.. Эм.. —Сынмин отступил, оглядел кабинет и поморщился.       В доме, в его лаборатории и даже в семейной машине, если младший садился за руль, он соблюдал чистоту. Не слишком стерильную, но найти в доме пыльную полку или уголок было проблематично. Ему не нравилось такое сумасшествие в собственном кабинете, но в момент работы, то как все выглядит — было последним, что беспокоило Со. —Может поедим в другом месте? У меня тут немного... Хаос? — Сынмин неловко покосился на мужа, сощурив один глаз и скривив губы с той же стороны лица.       Чанбин уже смеялся. Он был приятно молчалив в тот момент. Он всегда был нежным, рядом и безмолвным, когда омега зарывался в работу. Что поделать, он полюбил сумасшедшего учёного, знал на что шёл. Чанбин подумал, что, возможно, Сынмин так скоро решил, что Чану нужно работать в компании от того, что эти двое были ужасно похожи в работе. Возможно, если бы Чан остался в лаборатории, а не управленческой среде, здесь бы таких, растерянных и с головой в работе, было бы двое.       Когда альфа вошёл в кабинет, тем самым отклонив предложение о другом месте, омега засуетился, топчась у кофейного столика. Он все порвался переложить листки куда-то, чтобы освободить место, но не решался их трогать. Тянул и тут же смешно отдёргивал руки. Пока сзади не окликнули мягко: —Сынмин.. Минни.       Омега дёрнулся, забега глазами и не сразу нашёл супруга на полу. На полу, на своём пиджаке, достающего выпечку и раскладывал её на крафтовом пакете. —Садись сюда. У нас будет пикник, — улыбнулся старший Со.       Сынмин в момент растаял, поплыл на этих волнах бесконечной нежности, прильнул к мужу. —Чан сегодня не заходил, — произнёс альфа, когда они оба смогли немного выдохнуть — Так что у нас сегодня отдых. И просто обед. —Я знаю, — отозвался Сынмин и на вопросительно изогнутую бровь пояснил — Он звонил мне не так давно. Что-то с Чонином, Чан поехал к нему.       Чанбин окаменел, уставившись на мужа. Открыл рот и с трудом выдавил из себя вопрошающий растерянный хрип. —Я спокоен, да, — омега безошибочно определил причину такого выражения лица — Это ведь Чан. Он будет с Чонином, значит всё хорошо       Старший пожал плечами, склонил голову на бок и, сильно нахмурившись, все же кивнул. С опаской покосился на омегу, с трудом узнавая его теперь, выдохнул, обнял рукой за плечи, пересекая всю спину и прижал ближе к себе. —Если ты говоришь что все в порядке, значит все в порядке, —слабо протянул альфа и постарался отвлечься на их пикник.

***

—Я зол на вас, — вкрадчиво произнёс Хёнджин, удобно разместившись в кресле и глядя снизу вверх на своих лучших друзей — Я буквально перед вашей выходкой популярно, на пальцах, сука, объяснил, — в голосе все больше кислотного шипения, а в глазах огня — Что мне не нравится положение дел в Доме. Что это не нормально, как все расслабились. И что вы сделали? —Минхо накачали наркотой, — вступился Джисон, бешено расширив глаза. —Я не просил объяснять мне ситуацию, Хан, — отрезал младший омега — Я спросил "что вы сделали"?       Хёнджин выжидающе смотрел на Минхо. Знал куда давить. Не хотел. Но иначе никак.       Дверь, приоткрывшаяся минувшей ночью Джисону, начала скрипеть, закрываясь.       Хан подорвался где-то внутри. Он так и видел себя: бегущего к закрывающейся массивной двери, за которой Минхо, тянулся к ней, напрягая все конечности, лишь бы успеть ухватиться, втиснуться хотя бы пальцами в оставшуюся щелочку, не дать закрыть. Нужно успеть. Ворваться. Ломиться. Не позволить закрыть. —Мы предали надежды, которые господин Хван возложил на нас, — тихо, но чётко, уверенно, но жалко отозвался Минхо.       Дверь захлопнулась перед носом Хана. Он взвыл. Хёнджин продолжал наказывать их словами. Переводил недовольный взгляд с одного на другого. Минхо стоял выпрямившись, но смотрел в пол. Джисон весь сгорбился, но упёрся глазами в глаза Хвану. Зыркал так, будто ненавидит. —Как мы можем заслужить прощение, господин? — проговорил Минхо, терпеливо приняв все, что Хёнджин хотел сказать. —О, ты спрашиваешь про наказание? —слабая нервная улыбка тонула губы младшего.       Он выговорился и, от виноватых лиц перед собой, — даже Джисон немного склонялся к тому, что их с Минхо поступок был безответственным — немного повеселел. —Вы двое, учившиеся у дядюшки Ли, как никто умеете делать больно друг другу. Мне нет нужды даже думать о том, чтобы наказать вас. Вы прекрасно справитесь сами, — отмахнулся Хёнджин — Свободны. Жду здесь через два часа.       Звучало грубо. Но на самом деле означало, что они прощены на условиях, что подобного не повториться.

***

      Минхо спокойно скрылся в своей комнате, не оглядываясь на Джисона. То, что старший не потянулся закрыть за собой дверь и не попрощался, означало своеобразное приглашение для альфы. Альфа понял верно.       Он ворвался, хлопнув дверью и наплевав, что подумают. Его внутренний пожар, настоящий огненный смерч вступил в схватку с ледяной комнатой Минхо. Омега сел на кровать и даже не смотрел на младшего. Тот заговорил и без внимания. —Слушай сюда, Ли Минхо, только попробуй сказать, что ночь была ошибкой. Что ты передумал или прочее дерьмо—я запрещаю! Только, черт тебя дери, попробуй мне спиздануть что-то подобное! Если ты от меня закроешься, уйдёшь, я тебя придушу к херам, слышишь? —Хан визгливо крикнул, Минхо был непробиваем—Ты дал мне себя. Совсем немного, но дал. И хуй я тебя отпущу теперь, понял? Ты— мой! Все в тебе—моё. Всё во мне—твоё. Так должно быть! И если сейчас ты скажешь хоть что-нибудь ебаное по смыслу, я придушу тебя, себя и Хёнджина в придачу, услышал? Я не дам тебе уйти,Минхо. Поэтому не смей, просто блять не смей говорить, что.. —Я не уйду, — сухим горлом выдавил Минхо и посмотрел в глаза альфе —Я не думал об этом,— неожиданно дерзкая ухмылка подняла уголок губ омеги—Вру, думал конечно. Но не уйду. Обещал же.       Хан резко выдыхал через рот. Действительно запыхался, пока тараторил. Упал на колени, перед своим омегой, уткнувшись мокрым от незамеченных слез лицом в его бедро. —Всё моё, —выл Джисон, обнимая чужую талию. —Всё твоё, —прошептал Минхо, закрываясь пальцами в его волосы.       Дверь действительно закрылась. Чтобы отстегнуть цепочку, не дающую её распахнуть.