Когда любовь сильнее.

      Совершенно не бережно, даже немного грубо и все же, не проявляя и половину своей злобы, Чан пропихнул младшего в свою квартиру. Чонин запнулся в ногах и влетел лицом в куртки на вешалке. —Ай, блять, —зашипел омега и зло покосился на старшего —Понежнее можно? Ты со своим омегой вообще-то, а не с бревном. —Нежнее? За твои выходки я хочу тебе задницу надрать! —рыкнул на него альфа, с третьей попытки провораяивая ключ в дверях. —Ммм, секси.       Младший улыбнулся и ловко шлепнулся на кушетку. Тело хоть и было поддатливым, но все распоряжения мозга выполнял лениво и будто заторможенно. Омега вытянул ногу, упирая кроссовок в стену, согнулся на пополам и начал развязывать шнурки. Чан закатил глаза и опустился на колени помогая справиться с другой ногой. —Секси, —передразнил старший, ворча в коленку—Ты протрезвеешь, и я тебе все припомню. И как из машины ты на полном ходу чуть ни вывалися, потому что "Ой, Чанни, мороженное!" —от показательно писклявого голоса своего альфы Чонин усмехнулся, одаривая его влюблённым взглядом —Как сказал отцу с ребёнком, пока я тебя нес, что "твой папочка будет тебя трахать", —Ну за то я нигде не блеванул, —надув губы протянул младший.       Чан встал на ноги с едва слышным кряхтением, отряхнул колени и подхватил младшего на руки, не теряя раздражения в лице. —За то ты сплюнул несчастной девушке в её стаканчик их старбакса, — Чан уже шипел, пытаясь протиснуться с этим длинным телом в свою ванную. —Моя слюна будет получше её пряного латте на соевом, — закатил глаза Ян и ойкнул, когда альфа резко опустил его на ноги. —Чонин!... Ты невыносимый, когда пьяный. —А ты такой сексуальный, когда я пьяный.       Младший широко улыбнулся и уткнулся в любимую крепкую шею. Чан вздохнул, предпочитая игнорировать поведение своего омеги. «Он просто пьян. Он просто пьян. Ему сложно и он пытается убежать от всего этого. Нужно просто помочь ему. Быть терпимей» —повторял в голове Чан как мантру.       Вздохнув, и вместе с воздухом выпуская из себя часть злости, Чан поменялся с Чонином местами, оперев его спиной на стену и занялся одеждой.       Он уже расправился с футболкой и положил пальцы на чужой ремень, когда ощутил холод на животе, а опустив взгляд обнаружил, как пальцы омеги поднимались выше по рубашке, расправляясь с пуговицами. —Чонин, что ты делаешь? —Стыдно быть голым одному.       Альфа уловил дерзкую ухмылку на опущенном лице. Но это тоже решил игнорировать. Это только пьяные глупости.       Снять со старшего рубашку, без его помощи, Чонин не мог. А старший не помогал. С трудом удалось сместить её до плеч вместе с пиджаком.       Омега задержался, разглядывая тело своей пары. Он, в общем-то, всегда имел свободный доступ к тому, чтобы хорошенько его разглядеть, но старался не потакать себе в этом удовольствии, чтобы оно ему не приелось. «Хотя как такое может приесться? —отдергивал себя омега — Он и так совершенство, а каждый раз ещё лучше становится»       Чонин с удовольствием прощупывал косые мышцы, надавливал пальцами на живот, заставляя напрячься и без того рельефный пресс, поднялся до упругой накаченной груди, оглаживая её ладонями. —Не верю, что это моё, — зашептал Ян. —Технически, это моё тело, — усмехнулся старший — У тебя есть свое. Тоже накаченное, к слову.       Альфа кивнул на крепкий пресс младшего. Несмотря на разницу в возрасте, Ян уверенно догонял своего тренера в рельефе, хоть его талия и была намного уже. Да и в целом, тело омеги было более вытянутым и гибким. —Моё, — ревностно прошипел Чонин и прижался губами к груди.       От лёгких покусываний, Чан не сдержал мычания и тихого выдоха. Голова откинулась сама собой, но здравый смысл заставил её рывком прийти в обратное положение. —Чонин, прекрати, — строго предупредил старший.       И Чонин послушался, вяло возвращаясь к стене лопатками. Чан стянул с младшего штаны вместе с трусами и лёгким скольжение пальцев по щиколотке попросил помочь. Чонин послушно переступил своими гладким ногами, соблазнительно маяча коленками прямо перед лицом старшего. Крепкие пальцы стянули носки, щекоча пяточки. Чан поднялся и скинул с себя остатки одежды, оставаясь в трусах. —Я хотел тебя раздеть, — захныкал Чонин, отворачиваясь носом к стене. —Как-нибудь в другой раз. Когда я также напьюсь, чтобы отомстить. —Не-ет, я тебя не донесу, Чанни, пожалуйста, — Ян практически скулил. —Уверен, ещё несколько совместных тренировок и ты со всем справишься.       Старший похлопал любимого по плечу и помог забраться в довольно узкую для двоих душевую кабину. Довольно узкую при том условии, что вы не прижимаетесь друг к другу, а держитесь на расстоянии полушага.       Чонин, конечно, пытался сократить это расстояние, а в идеале свести на нет и встать к своему альфе лицом, для более интимной атмосферы. Которую, конечно, можно было бы вывернуть в свою пользу, если удастся засмущать Криса. Но тот не поддавался. Уперто и целомудренно сжимал плечи любимого, лишая возможности двинуться.       Чан подступил ближе всего на мгновение, которому Ян даже не успел толком обрадоваться. И то, только для того, чтобы вывернуть ручки крана и выпустить воду из шланга. Младший вздрогнул и втянул шею в плечи: —Х-холодно. —Ты так быстрее протрезвеешь, — мягко проговорил Чан, — Потом попьём с тобой крепкий чай, подышим воздухом на балконе и немного поспишь.       Голос старшего казался очень тихим за дребезжанием капель, даже нереальным. Но все же, успокаивал, как и всегда, когда Чонин слышал его.       Чонин сжался ещё немного, закрывая грудь перекрещенными руками и опустил голову ниже, что вся вода приходилась на затылок. —Холодно, — требовательно повторил младший. Кристофер потянулся вперёд, делая воду едва теплее, утешающе огладил чужой бок со слабо выраженной впадинкой талии.       Они стояли молча. Чан иногда, едва ощутимо, поглаживал спину и лопатки, выражая сочувствие и любовь. Чонин выпрямился, расправляя плечи и даже выставив под струи лицо. Вода, в самом деле, не была такой уж холодной. —Больше не подташнивает? — уточнил Чан, приблизившись лицом к плечу. —Нет, — Чонин бодро покачал головой, кончиками волос уколов альфу по щекам и носу, и добавил — И соображаю получше. —Хорошо.       Голос Чана прозвучал так тепло и ласково, что Чонин даже постыдился, что доставил неудобств. Хотя подобное с ним случалось крайне редко.       Он едва заметно ссутулился, а почувствовав щеку Чана на правой лопатке не захотел выпрямляться. —Что случилось, Айен-а? —Я поругался с Феликс-хеном, — пробубнил Ян, причмокивая губами от мокрой плёнки на них       Чан едва заметно хмыкнул и дёрнул бровью, но омега почувствовал это кожей. И мягкое скольжение пальцев вокруг локтей он тоже чувствовал хорошо. А становилось ещё хуже. Будто он не заслуживал всего того, что получал от Чана. —И что он тебе сказал? — проговорил Чан задирая глаза в сторону чужого затылка. —Может это я ему сказал?! И я обидел? —Ты бы тогда не был таким грустным, во-первых.       Альфа отстранился от него и Чонин дёрнулся назад в попытке вернуть тепло. Младший почувствовал себя одиноко, почти уже протрезвев. Хен столько раз обрывал их контакт, что Чонин уже был убежден, что его порыв снова будет проигнорирован. Но он, ведь не хочет ничего такого! Просто немного тепла. Немного любви. Немного защиты, о которой так унизительно просить.       Чонин почти зашипел, запищал и затарахтел как перегружённый старый компьютер от своих мыслей, когда Чан, одним ловким движением, прогнал это все из головы.       Крепкие руки старшего потянули юношу на себя, угловатые лопатки ощутили рельеф груди, плечи почувствовали другие плечи, которые, конечно, были шире и будто накрывали тело. Венозные крепкие руки и грубые по виду ладони укутали живот, сцепляясь под ним. Чонин почувствовал себя в теплом гнезде, как те, которые сооружал перед течками, чтобы чувствовать себя уютно. Он с наслаждением выдохнул и откинул голову на плечо Криса. Задирать голову приходилось сильно, чтобы достать затылком, но это напряжение в шее тоже было чем-то приятным для омеги. —А ещё ты, какой бы занозой иногда ни был, самая ранимая открытая душа, которую я знаю, — шептал Чан посмеиваясь. А Чонин почти что потерял суть их разговора и опомнился не сразу. —Я не добрячок. —Добряк, — Крис упорствовал не теряя улыбки — Добро с кулаками. Ты никогда не обижаешь первым. Так что, если ты и обидел Феликса, то, разве что, в ответ. —Он, вообще-то, твоя семья. Ты не станешь защищать его? Чонин прикрыл глаза и нахмурился. —Ты тоже моя семья, мой омега. Моя большая любовь, — улыбался Чан прижимаясь носом к сгибу шеи Нотки гвоздики и перца игриво щекотали ноздри, а Апельсин подслащивал кончик языка. —Не смущай меня, — шикнул Чонин и заерзал затылком устраивая голову поудобнее. —Я знаю Феликса. Он хороший, но когда стрессует, может сказать не того. —Он действительно был очень нервным, — вздохнул младший. —Вот видишь. Из-за чего? —У него закончилась течка, — Чонин поднял голову, чтобы заглянуть мужчине в глаза — И значит, его заберут в дом Хван, чтобы... Ну... Делать из него не омегу. —Ты уже так много знаешь, — хмыкнул старший. —Пришлось узнать. Вы же не говорите. —Так... Он едет в дом Хван? И когда? —Ну... — Ян отстранился и закрутил душ, останавливая бег воды — Он вроде так и не позвонил Минхо-хену или Джинни-хену. Мы поругались, и я убежал. Не знаю, связался ли он с кем-нибудь. —Из-за чего вы поругались?       Широкая ладонь согрела от шеи до поясницы, но каждый миллиметр кожи, выходивший из-под ласки тут же покалывал неуютным холодом. —Ну, — Чонин вновь опустил голову и сжал пальцы на ногах — Не ругайся, пожалуйста. Просто... Я так хотел быть частью чего-то крутого. Чего ни у кого не случалось. Так хотел прочувствовать все вот это с домом Хван, что я предложил Феликсу взять меня с собой и никому не сказать. Я понимаю, это глупо, — голос омеги стал выше и громче, не дождавшись возмущения, он начал спешно оправдываться — Там опасно. Но я уверен, что Минхо-хен позаботился бы обо мне! И это было бы не на долго. Всего на чуть-чуть. Да я бы просто хотел посмотреть что там вообще такое!       Ян задрал лицо, а плечи его опустились вниз. Было стыдно. Обидно. Если бы не трепетные, осторожные поглаживания по телу, он бы, верно, не справился. —И Феликс - хен назвал меня ребёнком, — жалостливо продолжил младший — А я так ненавижу быть ребёнком! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Про меня все так говорят! Все всегда говорят, что я ребёнок, а я не хочу! Я уже вырос! —он зажмурился закрывая лицо руками, будто чувствуя, как старший пытается в него заглянуть — И все равно, даже так.... Что бы я там ни хотел... Все что я делаю, говорю, выставляет меня ещё большим ребёнком. —Айен-а, — окликает старший, словно перебивая, хотя омега и не собирался продолжать — Посмотри на меня, лисенок.       Почти не применяя усилий, альфа наконец смог развернуть к себе любимого и посмотреть в лицо. Чёрный взгляд постоянно убегал, скатываясь по стенам, очерчивая грани душевой или шлепаясь под ноги. Чонин дул губы и больно кусал, когда замечал что делает это. —Айен-а, когда мы говорим, что ты ребёнок, это не оскорбление, — прошептал старший, пощекотав пальцами внутреннюю сторону рук от запястий до локтей — Лисенок, твоя детская сторона просто замечательная. Но конечно ты не ребёнок в том смысле что... Ох, — Чан запрокинул голову, смял губы выбирая слова и наконец продолжил, возвращаясь взгляд — Ты не беспомощный и не беззащитный. Ты, на самом деле, очень рассудительный и понимающий. Это восхищает. То, как ты справляешься со всем, что только было, что случается сейчас — ты очень взрослый. То как ты заботишься о своей семье... О людях, которых любишь. Но при этом... Для всех нас ты тот, кого хочется защищать. Не потому, что ты не справишься сам, ох, конечно ты справишься, лисенок. А потому что мы просто хотим позаботиться. Хотим сделать так, чтобы тебе не с чем было нужно справляться одному. И детская часть которая в тебе есть, это очаровательно. Я бесконечно люблю её. И то, что ты можешь её сохранить это замечательно. Я, вообще-то, мечтаю быть ребёнком. Я очень счастлив, когда мы можем дурачиться, баловаться, собирать лего или... — Чан повёл головой, будто окидывая бесконечность вариантов — Поём песенки из детских мультиков. Все твои стороны замечательные, Айен-а. Быть ребёнком иногда это, вообще-то, очень Разумно и очень по-взрослому, как по мне.       Когда Чан закончил, он как раз решился посмотреть любимому в глаза. А глаза искрились счастьем и нежностью. —Спасибо, хен, — прошептал младший и устало улыбнулся.       Слова наконец достигли разума и сердца младшего, подарив такой внезапный и необходимый покой.       Чан улыбнулся широко, зажмурив глаза, притянул большое полотенце, укутывая младшего, ероша ему волосы и совсем скрывая лицо. Совсем не замечая жалостливого блеска в чёрных глазах, смущённого румянца и подогнутых пальцев ног.       Чан вывел младшего из ванной и отправил на кухню, пока сам собирался переодеться свои порядком намокшие в душе трусы. Да и в целом, заняться поисками одежды себе и возлюбленному.       Но Чонин не хотел чай. Не хотел разговоров на кухне сейчас. Он хотел любви своего альфы. Так много, как только возможно получить.       Когда мокрая ткань была стянута и отправлена лёгким движением в корзину для белья, куда прежде был скинут комок их одежды, а Кристофер стоял чуть согнувшись, выворачивая новые боксеры, неожиданное тепло окутало его спину. Ловкие пальцы легли на плечи, под ними сразу напряглись мышцы. —Чонин, — предостерегающе окликнул старший. —Хён.       Чонин всхлипнул так отчаянно, что выбил все мысли из старшего и тот, больше даже рефлекторно, развернулся к нему, сжимая трусы в руке. —Чонин, что случилось?       Ян стоял полностью обнажённый, вернув полотенце в ванную. Крис, конечно, уже множество раз видел его таким, но всегда старался не разглядывать, чтобы не искушать себя. Сейчас бы, даже если бы он позволил себе разглядывание, у него не получилось бы. Младший стремительно и нервно прижался к нему всем телом, цепляясь пальцами за спину и тихо заскулил на ухо: —Хён, пожалуйста. Белье альфы упало куда-то под ноги, он невольно покосился на него. —Чонин, мы говорили об этом, — нервно выпалил Чан, заерзав в чужих руках в попытке заглянуть в лицо. —Я знаю! Я понимаю, что это для тебя важно, но, Хён! Для меня важно знать что это, когда твой альфа любит тебя. По-разному любит. Во всем любит. Я хочу чувствовать только твою любовь и ничего больше, — Чонин шмыгнул, потираясь телом о тело старшего, выдохнул осторожно, почувствовав руки на пояснице — Мы же с тобой навсегда, хен. Мне никто и никогда больше не будет нужен. Мы обязательно поженимся. Мы будем очень счастливы, я знаю, я должен только подождать, но я так хочу быть полностью в твоей любви. —Айен-а...       Ладони старшего заскользили выше, поднялись до плеч и мягко отстранили тело от себя. Чонин обречённо выдохнул. —Ты прав, — пожал плечами старший, легко оглаживая тыльные стороны чужих ладоней — Мы были рождены друг для друга. Мы влюбились. И это все правильно. И мы обязательно будем вместе. И знаешь, — Чан хмыкнул и замер подушечками пальцев на розовых костяшках — Я хотел бы сделать это как-то по-особенному. А сейчас я даже речь не подготовил, у меня ничего нет... —одна рука поднялась выше, на уровень глаз, указательный и большой палец сложились в кольцо — Но это тоже как-то по-особенному, не так ли? —Хён? —встревожено шепнул омега, стреляя глазами от руки до лица Криса Чан зажмурил один глаз, а вторым посмотрел через кольцо, отвёл руку немного вперёд и улыбнулся, открытыми глазами оглядывая растерянного младшего. —Ты выйдешь за меня? —Дурак, — после полу минутной паузы ответил Ян и попытался дёрнуться. Но вторая рука альфы предусмотрительно схватилась за его. —Я не шучу, — с мягкой улыбкой отмахнулся Крис, сверля взглядом красный от смущения профиль — Завтра мы поедем и выберем то кольцо, которое тебе понравится. А сейчас... Хотя бы так, скажи, ты выйдешь за меня? —Хён... —Нам не за чем тянуть. Я твой, а ты мой. —Хён! —вскрикнул Ян. —Я люблю тебя. —Я согласен.       Они замерли, уставившись друг на друга так, будто ответ младшего не был очевидным. В уютном напряжённо сопении, Чонин осторожно скользнул в кольцо чужих пальцев своим безымянным. Он не сводил глаз со старшего. Старший в восхищении смотрел за ним. Пальцы Криса сжались до нужного размера, опутывая длинный пальчик с аккуратным ноготком, а потом сплелись с остальной пятерней. —Я согласен! — взвизгнул Чонин так радостно, больше даже для себя и прижался щекой к круглому крепко плечу. —Я счастлив, — зашептал Чан через улыбку, — Я так счастлив, малыш.       Они мягко покачивались, не замечая наготы ни своей, ни друг друга. Они были полностью укутаны согревающей нежностью и любовью. Закрытые от всего мира тёплым покрывало из запахов пряных специй и книжной пыли, сладких апельсинов и пьянящих цветов. —Нам нужно придумать какую-то легенду для родителей, — встрепенулся Чонин, заглядывая в лицо. —Твой отец точно убьёт меня однажды, шепнул Чан. —Он тебя любит, — младший опустился взглядом до пухлых губ и шепнул — Но самое главное, как я тебя люблю.