Когда любовь сильнее.

      Хёнджин устало вертел в руках телефон, оглаживая чёрный экран большим пальцем. Он снисходительно дал семье время осознать бегло показанную им запись с допроса Минхо. Он сам посмотрел её в машине, пока ехал сюда. И, честно, его это скорее позабавило. Минхо не плохой актёр, за ним интересно наблюдать. Но историю он наплел конечно... Придётся немного напрячься. —Почему Минхо втянул в это Чонина? —первым в сознание пришёл Чан — Зачем подставил его?       Хотя Хёнджин не сказал бы, что альфа достаточно сознателен. Хван брезгливо сморщил лицо, разглядывая Кристофера и опустил глаза на телефон. Включил и почти сразу выключил. —Глупый альфа не видит дальше собственного носа, — выдохнул господин, разочаровано причмокнул и терпеливо продолжил — Он защитил его. И всех вас. От преследования, подозрений и прочего. Несчастные жертвы сумасшедшего сталкера. Бедный Чонин, который стал объектом его одержимости, — Хван заломил брови жалостливо и изображая тяжёлое сочувствие почти всхлипнул — Они так надеялись, что просто уволив больного телохранителя будут в безопасности. Даже и представить не могли, что он пойдёт на убийство!       Чонин поежился и сжал руки на коленях. Минхо совсем не такой. Он не сумасшедший. Не помешанный. Он... Хороший. —Чонин, только подумай о том, как этот парень не отлипал от тебя, как он постоянно смотрел на тебя и, кажется, не моргал. Как ты стал совсем одиноким от его навязчивого надзора. Как страшно тебе было даже позже, ты совсем не чувствовал себя в безопасности, словно кто-то всегда следил за тобой! — изображая шок и возмущение продолжал Хван, распахнутыми безэмоциональными глазами уставившись на младшего — А как ты испугался, обнаружив камеры в своей... —Не было никаких камер! —взвизгнул Ян — Минхо-хён никогда не пугал меня! Он никогда не был слишком близко... Он мой друг, хен! Не говори так.. —Это то, что ты должен будешь сказать в суде, Чонин, — бросил Хван, даже не среагировав, что юноша перебил его.       Он понимал. Он даже искренне уважал и был заинтересован чувствами мальчика к Минхо. Он мог позволить Чонину такую эмоциональность сейчас. Только бы мальчишка не заигрался и не надумал лишнего. —В каком суде? —поморщился Чанбин. —В который вас вызовут давать показания против Пак Гёнхи. По моим предположениям дня через четыре, — легко бросил господин Хван — Показания Чонина очень важны, если он будет достаточно убедителен, Минхо положат в больницу на принудительное лечение. —Разве наша цель не вытащить его? —осторожно уточнил Сынмин. Чанбин покосился на мужа неодобрительно. Лично его целью было защитить семью. —Одна из целей, — кивнул Хван — Но, к сожалению, я где-то потерял свою волшебную палочку и не могу чудом вытащить его от туда без последствий. Хани, ты случайно её не находил? —Хёнджин встревожено взглянул на друга, тот вяло покачал головой — Как видите, мы вынуждены справляется альтернативными способами. Слишком рискованно вытаскивать Минхо вот так сразу. Его отвезу в спецучреждение, пару дней к нему ещё попытаются пролезть особенно отчаянные журналисты, потом шумиха уляжется и Пак Генхи, не имея возможности видеть больше свой объект обожания, трагично повесится на простыни в своей палате. Такое бывает, — Хван слабо передернул плечами. —Повесится? —чуть дрожащими губами прошептал Ян.       От такой тревоги даже Джисон впервые улыбнулся. —Глупышка, — ласково усмехнулся господин Хван, тёплым взглядом обласкав фигуру юноши — Тело будет подставное. Минхо в целости и сохранности вернётся домой. —С ним все будет хорошо, Чонин-а, — подал голос Хан.       И младший омега наконец успокоился. Хотя взгляд его был мрачным и тяжёлым. —А если мы не будем ему помогать? —бросил директор Со, будто на самом деле и не думал об этом       Хёнджин был готов к этому вопросу и легко отбросил ту нежность, с которой смотрел на Чонина, прежде чем сказать: —Я сотру все данные о допросе Минхо, вытащу его прямо сейчас, вставив все так, что его накачали какой-то дрянью и вынудили взять на себя вину. Чудом его данные крови найдут в вашей лаборатории, профессор. А почему они будут там искать? Потому что за последнее время было довольно много пересечений вашей семьи и Кан Сииль. У вас у обоих, господа Со, есть мотив. Вас, Чанбин, она обличила в измене, а вы, Сынмин, как защита семьи, не могли позволить ей написать об этом позоре. Все сходится, не так ли? А все пробелы для полиции я готов заполнить лично.       Чанбин хмурился и почти рычал. Сынмин принял эту информацию довольно спокойно, будто прослушал. Чонин задрожал ещё сильнее. Чан смотрел отрешенно и уже не понимал, за кого он переживает сейчас и что чувствует. —Но, конечно, ничего этого не будет, если вы примите верное решение, — Хёнджин вновь опустил глаза в телефон на мгновение, вслушался в тишину гостиной и нетерпеливо бросил — Вы уже готовы дать ответ? —Вы угрожаете, конечно, у нас нет выбора, — отмахнулся Чанбин       Чан медленно поднялся, проходясь за спинами семьи Со. Ему было сложно, эмоции не позволяли оставаться в одном положении. —Как я и говорил, я хочу помочь Минхо, — покорно кивнул профессор.       Чонин закивал и из опущенного положения внезапно вскинул голову. Так резко, что чёлка немного поднялась в воздух и шлепнулась на глаза. Подбирая слова и собственные чувства Чонин был медлителен и осторожен: —А я... Должен дать показания против Минхо. А он будет знать, что это я? Испытывать такой восторг всего минут двадцать назад, а теперь быть таким подавленным. Его чувства разделял, пожалуй, только Чан. Как и всегда на вершине понимания своего омеги.       Альфа осторожно коснулся рукой плеча, тыльной сторон пальцев другой огладил шею сзади, упорно игнорируя взгляды двух других альф. —Йена, я думаю, он поймёт, — кивнул Крис, по глазам господина Хван читая, как тот уже устал все пояснять и успокаивать, — Он же знает, как ты его... Ценишь. Конечно он прекрасно знает, что это для его защиты. —Он знает, что такой план, — улыбнулся Сынмин и накрыл колено сына тёплой ладонью. —Хорошо...я дам показания против Минхо-хена. Только вытащите его быстро, пожалуйста, — глаза омеги сверкнули печалью, он прижался к плечу папы.       Его альфа ласково сжал напряжённые плечи, огладил и опустился совсем низко, утыкаясь в голову носом и успокаивая своим присутствием. После недолгой борьбы с самим собой, директор Со протянул руку, нащупал пальчики сына и перебрал их в руках в поддерживающем жесте. Это был только его жест, который Чонин всегда бы узнал. —Чонин должен быть в безопасности, — предупредил Чанбин и чуть опустив голову внимательно посмотрел на господина. —Лично могу поручиться за его безопасность, — мягко отозвался Хван.       Его мягкой не искренней улыбкой закрепился их план. Дальше господину Хван оставался сущий пустяк — создать организацию, в которой этот Пак Гёнхи был телохранителем и через которую вышла на семью Со. Чтобы она также подтвердила некоторую неадекватность омеги, из-за которой его уволили. Оставить информационный след, заплатить парочке "свидетелей" и дело сделано, к первому же заседанию ложь Минхо будет выглядеть естественной и простой правдой. Но сейчас молодой господин порядком утомился. И его ведь, ещё ждёт нечто занятное в собственной спальне. —Так как мы наконец разобрались, мы с Джисоном пойдём, — равнодушно протянул Хван       Юный альфа сразу поднялся на ноги и склонился над столом, собираясь помочь с уборкой. —Очень вкусный чай, Сынмин-ним, — шепнул Хан в лицо старшему. —Оставь, —коснувшись кончиками пальцев его руки, зависшей над чашкой оборвал профессор — Я сам уберу. Вы здесь гости.       Хан нерешительно отстранился. —Пойдём, Ханни, — Хван поднялся и попрощался с хозяевами дома лишь взглядом, выделив только одного из них — Пока, Чонин-а. Ещё встретимся.       Чонин кивнул, Сынмин отправился проводить гостей.

***

      После отбытия господина Хван дом ещё долго приходил в себя. Не сразу исчез давящий аромат господина, который не действовал, разве что, на влюблённых Чонина и Чана, наглотавшихся ароматов друг друга.       Сынмин молча убрал со стола, посмотрел на Криса и спросил, сразу же отводя взгляд: –Переночуешь у нас?       С того дня, когда профессор выгнал альфу из их дома между ними ощутимо натянулась неловкость. Подобного не было даже в первую их встречу, старший радушно принял влюблённого в науку альфу. —Если позволите, — улыбнулся Чан У него сил было больше, чтобы упорно игнорировать напряжение. —В гостевой или у Чонина? —стараясь сделать интонацию предельно незаинтересованной хмыкнул профессор. —У меня! —оживился Чонин и схватился за возлюбленного. —Чонин.       Ян не сразу опознал, кто окликнул его. А потом побежали мурашки. Он осторожно обернулся на отца, оставив руки на бедре своего альфы, но уже не сжимая так ревностно. —Мы будем просто спать в обнимку, пожалуйста.       Омега выпятил губу и состроил свои милые глазки. Беспроигрышный вариант. Который даже теперь, когда Ян едва ли мог себя должным образом контролировать от всех этих сложных потрясений за один день, мог б сработать. Если бы только Чанбин посмотрел на сына. Но альфа, как назло, смотрел перед собой. —Нет, конечно я не против. Ты не маленький и я верю в вашу осторожность и здравость, — кивнул старший Со, вызвав теплоту во всех здесь собравшихся — Дело в другом. Давай пройдёмся и поговорим?       Только теперь отец посмотрел на него. Но Чонин уже не строил моську. Он осторожно кивнул и поднялся следом за отцом, на прощание проскользив пальцами до колена своего альфы.

***

      Хёнджин приказал накрыть большой стол на ужин. Часть его людей уже была вполне сытой, а кому-то натерпелось скорее пихнуть в себя хоть крошку. Но никто и слова не сказал омеге. Распределив между собой обязанности, альфы и беты начали заниматься едой и залом. —А где Минхо? — единственный опомнился Паппи, щуря единственный зрячий глаз. —Для тебя он хен, бестолочь, — Джисон шутливо шлепнул парня по затылку, тот фыркнул и продолжать разговор уже не хотел.       Хёнджин был совершенно не заинтересован в процессе и расторопности своих верных подданных. С присущей ему от природы лёгкой ленью в движениях и опасной грацией, он мягко и медленно ступал в свою спальню. Он подкалывался совершенно бесшумно.       Дверь приоткрылась без скрипа. Он сверкнул глазами, едва заглянув внутрь сразу попадая в свою цель.       Феликс спал, разморенный долгой истерикой. Лежал там же и почти также, как его оставили. «Трусливый котенок, — хмыкнул Хван с умилением — Наверняка боялся самовольничать даже в такой мелочи»       Хёнджин ступил в комнату, прикрыл за собой дверь и скользящие движением шагнул в почти до слепого темнеющую комнату. Облизал губы, не сводя взгляда с Феликса. Щелчок настольной лампы потонул в глубокой тишине.       Едва выглядывающая из-под пледа и рука и волосы окрасились в рыжий от лампы. —Рыжий котенок, — прошептал сквозь улыбку Хван.       Он совершенно не боялся быть услышанным или потревожить чужой сон, но и будить Феликса не собирался. Было нечто очень занятное в разглядывании спящего тела. Хёнджин ступил к кровати, опустился на край и склонился над Ли, опираясь на одну руку. Он все ещё спал. Беззаботно, наивно. Совсем не думая о безопасности. «Маленький рыжий котенок» —снова фыркнул старший, отстраняясь и подмечая, как кнопочный вздернутый нос подергивает крыльями, в попытках принюхаться.       Часто думают, что рыжие коты означают что-то дерзкое, наглое. Чтож, по-мнению Хёнджина Феликс действительно был слишком наглым. Мальчику было слишком много позволено, но, впрочем, это господин Хван ему позволял. Да, Хёнджин был очарован и не скрывал. Неприхотливостью, скромностью, не пересекающими черту и не сводящимися к самобичеванию. Он был очарован тем, как Феликс был дерзок от своего незнания.       Младший зажмурил глаза, — Хёнджин отметил, что ресницы у него длинные и тёмные, прекрасно контрастируют со светлым лицом и волосами — а потом осторожно открыл, упёрся взглядом перед собой, проморгался и сладко зевнул, собираясь, кажется, снова предаться сну. —С пробуждением, — окликнул Хёнджин, пресекая попытки расслабиться.       Ли вздрогнул, подскочил на кровати, разворачиваясь спиной, отполз и прижал колени к груди, окончательно вылезая из-под пледа. —Моя кровать широкая, но не бесконечная, Феликс, — усмехнулся старший и потянул за щиколотку — Свалишься, глупый. —Привет, — шепнул Ликс.       Потому что он не знал, что вообще ему следует говорить. И даже от приветствия заискивающе начал вглядываться в глаза. С Джинни все было как-то просто. С господином Хван — ничего не понятно. —Ты голоден? Сейчас пойдём кушать, — Хёнджин устроился удобнее, подтянув ноги на постель — Там будут все. Поэтому обращайся ко мне Господин Хван. И только при необходимости, лучше тебе вообще не говорить, пока я не скажу. Феликс надул губы и выглядел явно недовольным. Хмурым. Конечно, он не хотел подобного. —Это очень... Грубо, — выдавил Ли из себя. —Прости, Ликси, — понимающе кивнул старший — Но не стоит тыкать в лицо твоим очевидным фавором, не так ли? —Очевидный фавор? —Разумеется. Разве ты не согласен? —Я не хочу быть шлюхой господина Хван, — гордо вскинув голову вскрикнул младший.       Хёнджин хмыкнул. Опасно и хищно. Его ладонь загорелась от желания отвесить сильную пощёчину младшему. В глазах сверкал образ его красного лица, уткнувшегося в одеяло, глаза должно быть, наполнятся слезами в тот же момент. —Твои слова унижают меня, милый Ликси, — произнёс старший пересохшим горлом — Я никогда бы не приласкал шлюху, как тебя. Никогда бы не позволил оказаться в своей постели. —У нас ничего не было. —Но ты желал мои руки на себе и заходился в оргазме от одного моего взгляда, — примирительно улыбнулся Хван — И ты бы хотел большего, давай признаем. Желать не стыдно. —Я не хочу... —отвернулся Феликс. —Врушка.       Старший мягко подался вперёд, укладывая Ли на постели, легко навис над ним, снисходительно и жалостливо разглядывая смущённое лицо. —Ты прекрасен, Феликс. От своих кругленьких пальчиков ног до макушки. И это так жестоко, что ты поселил в себе такую уродливую ложь. —Не трогай, — вскрикнул Феликс, едва почувствовав кончики пальцев на футболке — Мне страшно. Не трогай меня. —Ты меня не боишься. Я всегда вижу, когда боятся меня. Чего ты боишься, Феликс?       Шипящий шёпот заставлял Ли втягивать живот и сжимать пальцами простынь. —Боюсь... Что ты сделаешь? —Сделаю что?       Ли промямлил, неуверенно, но довольно разборчиво: —Что угодно. —Я сделаю только то, что ты позволишь, дорогой. Я не варвар, чтобы принуждать. Феликс молчал. Хёнджин приблизился к лицу, насмешливо промахиваясь мимо губ, уткнулся носом в выемку под челюстью, вынуждая младшего запрокинуть голову. —Ты боишься, потому что легко позволишь мне что угодно, не так ли, дорогой?       Феликс заметно сглотнул. Кадык его поднялся вверх и заметно опал, Хван коснулся его губами, награждая тело за честность. —Но я не сделаю.       Старший разрушил путы интимного и пугающего, которые прибивали Ли к постели, но обвил все его тело руками, откинулся на спину, все также прижимаясь к шее, закатывая глаза под веками от наслаждения лёгким запахом. —Не сделаю ничего, что ты желаешь и позволишь, пока сам не попросишь меня, — улыбнулся Хёнджин и пощекотал шею кончиком носа — Пока желание не перекроет страх и не вырвет из тебя твою дрянную ложь.       Феликс почти не дышал. Старался как мог меньше давить на тело под собой и напрягал шею, чтобы не уткнуться в ароматные тёмные волосы. —Ты же не любишь меня, — прошипел Феликс и зажмурился, не позволяя себе плакать — А говоришь так... —Но ты мне честно дорог. И очень нравишься. Такой приятный... Не думаю, что полюблю. И пытаться не буду, прости. Но и ты не должен влюбляться в меня. Я хочу тебя попробовать и спокойно отдамся взамен. Это тоже, в своём роде, прекрасно, Феликс. Тебе стоит подумать. —Когда ужин, господин Хван? —нахмурился Ли.       Хёнджин рассмеялся, ударяясь грудной клеткой о другую. —Пойдём, Ликси. Думаю, все уже готово.