Когда любовь сильнее.

      Когда отец и сын вернулись, ни о чём уже не говоря, но поглядывая друг на друга с хитрыми улыбками и пряча что-то за спинами, их встретил старший омега, уже готовившийся ко сну.       Чанбин неосознанно бросил короткий взгляд на часы — довольно поздно, Сынмин уже лежит в постели к этому времени. То, что он до сих пор не лёг, приятно пощекотало сердце.       Сынмин привычно оглядел свою семью на наличие шутливых ранений и удовлетворённо хмыкнул, не найдя очевидных травм. — Надеюсь, там, — он стрельнул глазами за их спины, — вы не прячете содранные ладони?       Чанбин и Чонин переглянулись, старший подтолкнул сына плечом, и Ян, как по команде, быстро скинув кроссовки, пронёсся мимо папы, бросив: — Мне нужно к Чану, срочно!       Сынмин не успел толком среагировать, потянулся запоздало следом, так и не успел разглядеть, что было у сына в руках. Выдохнув и немного нахмурившись, он перевёл взгляд на мужа. — Чанбин, что вы натворили?       Альфа тоже уже разулся, воспользовавшись заминкой, и подошёл ближе. — Ты помнишь, как мы познакомились?       Омега был готов фыркнуть и отмахнуться, скрестил руки на груди. Но остановился. Заинтересованно посмотрел на мужа, расслабился, подступил едва заметно и вопрошающе сдвинул брови. — Конечно, помню, — прошептал младший.       Чанбин широко улыбнулся, почти зажмурившись, и наконец выставил руку. Его кулак был сильно сжат, Сынмин с детским любопытством уставился на него. — Открой, — подтолкнул его альфа.       Осторожно касаясь грубых пальцев, Сынмин отогнул один за другим. Камушек. На медовой ладони лежал белый камушек.       Сынмин томно вдохнул, поднял глаза на приветливо улыбающееся лицо. — Это что, с нашей дорожки? — Я не нашёл камней красивее.       Младший рассмеялся, взял камушек и шепнул благодарность сквозь смех. Было едва ли слышно, но Чанбин и так понимал. Хотелось сделать больше. Схватиться за эту нежность, по которой оба тосковали, и продлить насколько это возможно.       Следующий шаг сделал Сынмин. Встал вплотную, что их колени неловко столкнулись, прижал камень к груди, закрыл глаза и вздёрнул носом чужой. Чанбин осторожно кончиком провёл по спинке носа супруга, вверх и вниз. Прижался к крылышку, не зажимая ноздри, приник к носогубной складке, которая даже с возрастом у профессора была почти незаметной. Лишь спутанные бледные морщинки от улыбок говорили о прожитом.       Чанбин поцеловал его. Осторожно, мягко, невинно.       Сынмин в ответ обвил его шею, убирая преграду из своих рук. Чанбин обнял за талию. Сынмин оторвался от губ, вдохнул, бросил короткий взгляд и прижался снова. Чанбин жмурился от удовольствия, прижимал ближе к себе и ладонью согрел между лопаток. — Стой, — шепнул профессор, с трудом оттягивая себя от губ, когда почувствовал пальцы на бедре. —Дома дети. — Мы просто целуемся.       Сынмин недовольно замычал. — Но я тоже хочу большего, — Чанбин прижался губами к косточке на челюсти. — Пойдём в машину? — Господи, Чанбин!       Сынмин покраснел стремительно и напуганно дёрнулся, глядя на лестницу. Его услышали? — Вспоминаем прошлое, — усмехнулся альфа и кончиками пальцев направил лицо на себя. — Наш первый секс. Ты помнишь?       Чанбин продолжил выцеловывать шею, Сынмин скрёб пальцами его плечи. — Помню. — Расскажи. — В твоей машине. После знакомства с твоими родителями. На парковке... — Сынмин охнул и закатил глаза, когда зубы осторожно сжали кожу, и сразу язык приласкал слабый укус. — На парковке у твоего дома. — Точно. Прямо на переднем сидении. Ты откинулся во время оргазма и.. — ...Нажал на гудок.       Они оба рассмеялась. — Ты краснел перед охранником ещё очень долго и высаживался из машины, чтобы я парковался один. — Да... Да, я помню. Пойдём.       Сынмин взял мужа за руку, спешно отстранился, повёл на улицу, скинул тапки. — Минни, — предупредил Чанбин, со страхом глядя на босые ноги и соблазнительно узкие щиколотки. — Дойдём быстро, обратно понесёшь меня на руках, — бескомпромиссно шикнул омега и увереннее потащил альфу следом.       Чонин сидел на подоконнике, разглядывая небо. Чан стоял за ним, разглядывая любимое лицо и нежно перебирая волосы. Чонин чувствовался как-то по-другому. Будто полностью свой. — О? — Чонин дёрнулся, легко отстраняясь от руки и вглядываясь теперь вниз. — Папы едут куда-то? Поздно же!       Посмотрев за направлением взгляда, Чан сразу заметил одежду профессора. И то, что залезают они на заднее сидение. Альфа понял. И смутился.       Он сразу потянул Чонина за руку, за ту, которой младший хотел открыть окно, чтобы окликнуть родителей. — Чонин, — выпалил старший, ещё не зная, что сказать потом. — Да? — омега неуверенно отвернулся от окна и уже полностью отдал внимание старшему. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже, — беззаботно ответил Ян. — Хочу целовать тебя, — нервозно проговорил старший. — Целуй. — Пойдём в постель? — Целоваться в кровати? — Ян игриво закусил губу и кончиками пальцев в белом носке огладил бедро старшего. — Только целоваться, — уверенно отрезал Чан, перехватил рукой ступню. Омега надул губы: — Скучно. — Завтра. — Что? — После того, как купим кольцо. Поедем ко мне. — Хён, — восхищённо шепнул младший и спрыгнул с подоконника, сразу врезаясь в пухлые любимые губы.       Сделал ли Чан это ради господ Со? О, едва ли. Они просто стали рычагом, чтобы подтолкнуть его. Или даже примером — делать то, что хочется.

***

      Джисон не любил вставать рано. Но уже давно привык к этому. Он не любил покидать постель сразу после пробуждения, но уже долгое время делает именно так. Ему куда больше нравилась собственная комната, чем общие, хоть он и не был против общения с другими жителями дома. Но тем не менее он снова и снова утром садился на кухне один. Немногим раньше того, как просыпался другой, чтобы поймать его.       Как бы ни слипались глаза, Хан не делал кофе, сидел и отвлекал себя, чем мог. Ждал. Ждал Минхо, кого же ещё. Это не тайна. Во всяком случае, для них двоих это было предельно просто и очевидно.       Альфа снова сидит на кухне. Привычка, которая именно сейчас кажется дрянной. Минхо не придёт, это никакая не тайна. Но Хан не может не надеяться.       Он до глупого доверчив и безнадёжно романтичен, особенно в тот момент, когда улавливает почти бесшумные шаги с лестницы. Напрягает весь свой слух, чувствует приближение к кухне и — неужели чудится? — запах мяты. Альфа разворачивается на стуле, громко им скрипнув, широкими глазами таращится на вошедшего. Феликс. Ну почему, чёрт возьми, это Феликс? Джисон не относится к нему плохо. Ему скорее плевать. Но видеть его уже второй раз там, где должен быть Минхо, — тошно. — Ты чего? — неуверенно проговаривает Ли, когда Хан, мотая головой, отворачивается. — Ничего. У тебя мятный ополаскиватель для рта? — Гель для душа. А что?       Альфа лишь отмахивается, болезненно морщится, уронив печальный взгляд на стол, и встаёт. Нет причин отчаиваться. Минхо не впервые пропадает.       Да, не первый раз, но... Тогда он ещё был сам по себе. А теперь они вместе. Прощаться с Минхо, никогда его не имев, было проще. Теперь же, вручив себя друг другу, это оказалось слишком тяжело. Эгоистично, но Хан надеялся, что Минхо чувствует то же самое. — Сделать тебе кофе? — бросил альфа через плечо, неуверенно нажимая на чайник. — Да, пожалуйста, — тихо отозвался омега и осторожно, на ощупь, опустился на стул. — Ты очень грустный. — Есть причина.       Джисон не скрывает, но упорно пытается отпугнуть от себя. Нет ничего плохого, чтобы кто-то увидел, что тебе плохо. Но вот дать в этом разобраться, залезть глубже или, о боже, утешить? О нет, Джисон никогда не позволит. Может... Только Минхо? Опять Минхо, везде Минхо. Проклятый, любимый. Всегда он. И ничего, кроме него.       Альфа сглотнул, нетерпеливо дёрнул уголком губы, нервозно выхватил две чашки. Свою и — ну конечно — Минхо.       Забывая каждое действие такого простого занятия, как заварить растворимый кофе, и вспоминая о нём довольно неловко, Джисон всё же справляется и ставит кружку перед Ликсом. Это могло бы быть странным, но Джисон дал омеге именно ту кружку, которая считалась кружкой его возлюбленного. На самом деле, если разобраться, то кружка Минхо была скорее кружкой альфы, ведь он воровал её прямо из рук с поразительной частотой. Минхо же, условно на зло, брал его кружку. — Спасибо, — кивнул омега и неловко обнял тёплый кофе. — Ты завтракал? — Не, я не люблю готовить. Обычно жду, когда кто-нибудь проснётся или типа того. Можно пиццу заказать. — Пицца на завтрак? — Ли приподнял бровь и слабо усмехнулся. — Эй, пицца всегда хорошее решение, — Джисон развёл руками, откидываясь на стуле. — Не я это придумал, понимаешь? На этом вселенная держится.       Феликс задорно рассмеялся. Впервые за время пребывание в этом доме, почувствовав себя беззаботно. — Хорошо, убедил. За твой счёт? — За счёт Джинни, — подмигнул Хан, а Феликс ещё раз хихикнул в кулачок.       Джисон выдохнул, достал телефон. Может, у него и получится немного расслабиться. Может, он даже хочет. — А вы типа можете... Заказывать пиццу сюда? Разве дом не засекречен или вроде того, — от тревоги омега перешёл на шёпот. — Да, поэтому я заказываю на ближайший к нам дом, где тоже живут люди Хван. Ну, а они потом привозят сюда. Или я прошу Паппи съездить. Он обычно не занят. — Кажется, к нему не очень относятся здесь. Ну, вчера за ужином. И вот сейчас ты говоришь...       Джисон посмотрел серьёзно и даже пугающе. Так, что Ликс сразу замолчал и ойкнул где-то внутри. — Паппи бесполезен, — холодно и медленно, закрепляя в голове Ли каждое слово, произнёс Джисон. — Он слепой на один глаз, у него запоминающаяся внешность. Он не пригоден ни для слежки, ни для защиты и нападения. Вместо того, чтобы у нас в доме был один сильный человек, мы теряем ещё одного, который, в случае чего, будет следить за безопасностью Паппи. Он также имеет право, при всей своей бесполезности, находиться в главном доме, где наиболее безопасно. Господин Хван даёт ему достаточное время на то, чтобы тренировать свои навыки и приспосабливаться к жизни с одним глазом. Это больше, чем он мог бы получить у другого главы или в другом доме. — Но с ним довольно грубо вчера разговаривали, — промямлил Ли, уже не так уверенный в своих словах. — Да, чтобы не зазнавался. Он считает, что шанс, который ему дал Хёнджин, означает особенное расположение. Но это не так. — А что он означает?       Джисон вздохнул снова, отложил от себя телефон, на котором всё это время открыто было только приложение с доставкой. Задумчиво оглядел Феликса, подбирая слова, и наконец произнёс, явно выделяя интонацией, что не скажет ничего, кроме: — Хёнджин просто исправляет грехи бывшего господина.       Ликс кивнул понимающе, хотя едва ли стал понимать больше.

***

      Хёнджин проснулся, как обычно, от желания собственного организма. Расслабленно перевалился на спину, зевнул и сразу поднялся на ноги. Не обращая внимание ни на что больше, ушёл в душ. Мылся он всегда неторопясь, но без дела не тратил ни минуты. Выходя, промакивал волосы полотенцем, полотенцем для тела не пользовался. Одевался, впрочем, безразличный к своей одежде. Привычные рубашки и брюки. Все разные из-за мелких деталей, но для него одинаковые. Застёгивался на все пуговицы, но, садясь в кресло, рассстёгивал несколько верхних и закатывал рукава. Лениво откинувшись на спинку, небрежно закинул ногу на ногу, вытянув от себя, подхватил пальцами телефон, который в основном использовал для обыденной жизни, и хмыкнул, увидев уведомление, что с его карты, для обывательских нужд дома, заказали пиццу.       Телефон был аккуратно отброшен на стол, Хёнджин потянулся к другому. Сообщение. Надо же. Как давно никто не писал? Писал Ким Намджун, что, впрочем, не удивляло. Добрый день, Хёнджин. Минхо связывался с нами вчера. Теперь не выходит на связь. Он просил приехать. Сегодня мы приедем?

Да. Сегодня отлично. Мы будем ждать.

Минхо в порядке?

Он жив и здоров.

      Больше сообщений не последовало. Хёнджин пару мгновений выжидал и всё же вернул телефон на столик.       Он оглядел незаправленную постель, удивительно не выделявшуюся своей неряшливостью на фоне педантичного порядка. Никакие чувства в нём пока не проснулись. Холоден, каким привык быть.       Хван решил отправиться на кухню. Чего прежде никогда не делал. Бывало, что Джисон заходил к нему утром, приносил кофе, они обсуждали работу и что-то отвлечённое, если Хёнджин менял тему. Иногда Хван беседовал с другими обитателями дома, в свободной форме получая отчёт обо всём. Проверял почту, где уже другие люди перед ним отчитывались, проверял, какую прибыль принесла ему Оранжерея или какое-нибудь казино, которое он, если честно, уже давно обделял вниманием.       Ступая по лестнице, Хёнджин в очередной раз задумался, как ему осточертело это всё. Первое время во главе дома, конечно, было очень занятым. Он перебрал всех людей, сделал практически переворот. Теперь же, расставив везде преданных и разумных, ему стало томительно скучно.       Поэтому он, в большей степени, и задумал этот план с расширением. Просто от скуки. — Доброе утро, — произнёс он у дверей.       Феликс, который что-то выглядывал в телефоне альфы, вздрогнул и обернулся. — Доб... — он неожиданно для себя произнёс слишком высоко и с трудом подчинил себе голос. — Доброе утро, господин.. — Хёнджин, — отмахнулся Хван. — При Джисоне можно. И при Минхо. Ну и... При семье Со, твоём братце, —Хёнджин пренебрежительно помахивал рукой, перечисляя. — Ну и Чонине. Это особенный круг лиц. Но при незнакомцах будь сдержан. — Ага, — выдавил Ли, даже не скрывая какого-то разочарования. — Умница.       Старший пригладил волосы на его затылке и убрал руку прежде, чем Ли что-то смог понять. — Что вы делаете? — проговорил старший, придирчиво оглядев собственную кухню. — Ничего такого, — заверил Ликс. — Мы разговорились, и я решил сделать подарок для Мин-Мина, когда он вернётся. Феликс мне помогает.       Хёнджин незамедлительно подошёл к столу, заглядывая в телефон и бесцеремонно выхватил его. — Что это? — презрительно фыркнул молодой Господин. — Ну, это всякий декор... Джисон-хён сказал, что у Минхо-хёна в комнате очень пусто, и мы... Мы подумали, что можно было бы...       Хёнджин вернул телефон на место и посмотрел на альфу: — Созвонись с Джин-нуной, закажи Минхо новый пистолет. — Но Минхо нравится его пистолет!       Омега ответил громче, чем привык разговораивать, уже почти покинув кухню и даже не обернувшись: — Пистолет Минхо — старое дерьмо. Ему давно пора поменять оружие, он носил его ещё будучи ребёнком.       Оставшись наедине, альфа и омега переглянулись. — Забей, он только проснулся, поэтому хмурый. И тоже переживает за Минхо, наверняка. Будешь ещё кофе? — Лучше чай, — благодарно улыбнулся Ли.       Джисон вручил новому приятелю телефон, предложив продолжить поиски.       Ликс быстро отвлёкся, действительно заинтересовавшись ассортиментом, лишь иногда фыркая в голове на Хёнджина, что он дурак и ничего не понимает, и очень зря отнёсся к этой идее так пренебрежительно.       На самом же деле, идея не показалась Хёнджину глупой. Как ни странно, он серьёзно задумался. Просто, немного в другом направлении, но суть та же. Если это предложил Феликс... Может, ему и самому хотелось бы чего-то подобного?       Не стыдясь этого своего позыва, Хёнджин открыл ноутбук и занялся поисками чего-то подходящего. Времени было полно, он мог позволить себе подобное. Хёнджину, при всей честности с собой, не хотелось верить, что он бы сделал так, будь хоть сколько-то занят. С другой стороны... он же как обычно делал, что хочет?