Когда любовь сильнее.

      Хёнджин практически втащил младшего в свою спальню. Тот окончательно сбился: с шага, с мысли, с дыхания. Кажется, был практически не здесь, пошатнувшись от внезапного осознания. Напряженно сопел в чужую шею.       Только различив щелчок двери, Феликс набрался решимости выпутаться из рук. Резко оттолкнул и предупреждающе выставил руки вперёд, сохраняя дистанцию. — Хёнджин, — он заломил брови и проговорил как-то умоляюще. — Хёнджин, женщина умерла. Кто... кто она? — Кан Сииль, если не ошибаюсь. Журналистка. Хотела написать о том, что директор Со изменяет профессору с тобой, своим истинным. Но всё стало несколько запутаннее, — равнодушно отозвался Хван, не пытаясь сократить расстояние, даже когда Ли продолжил отступать. — Это повод её убить? — Спроси у того, кто это сделал. Я тут не при чём. — Не при чём, но тебе плевать! — Кто-то всегда умирает, Феликс. — Но... Но не так! Убийство — это не просто смерть. — Это впервые и непривычно только для тебя, — отмахнулся от него старший. — Мы живём в этом не один день, не один месяц и далеко не первый год. Многие рождены в этом, как и я. Или пришли от жизни ничем не лучше этой. Как бы ни хотелось оставаться человечным — это невозможно. Всех не оплачешь. — Ты психопат! — выкрикнул Ли.       Ему было жаль всех. И Сииль. И Хёнджина. И многих других. Это давило. Выламывало лопатки. — Это неправда, — терпеливо покачал головой Хёнджин. — Я испытываю сострадание. Жалость. — Серьёзно? — Феликс морщился скорее от себя, чем от молодого господина. — К тебе сейчас. Мне очень жаль, Феликс, — Хван протянул руку ладонью вверх, не слишком близко к Ли. — Прости меня. — Что ты делаешь? — Я никогда не хотел тебя ранить. Я считаю твою невинность, чистоту самым прекрасным явлением, которое видел за свою жизнь, Феликс. Подойди ко мне.       Хёнджин говорил медленно. Даже ласково. Может, поэтому, почувствовав что-то такое нежное к себе, Феликс подошёл и всё же вложил руку в ладонь. — Прости, — повторил Хван, осторожно перебирая пальчики. — Я не хотел её смерти, если тебя это утешит. Я считаю, что это..       Он замялся. Знал, что следует подобрать более подходящее слово. Какое-нибудь более эмоциональное. Сам он не видел вариантов, кроме как признать убийство Кан Сииль «необязательным». — Это несправедливо, — буркнул Феликс.       Сам и не понял, что подсказывает. — Да, несправедливо, — кивнул Хван. — Обнять тебя? Иди сюда. Не думай, кто я. Не думай ни о чём и позволь себя утешить.       Это было, наверное, очень неправильно. Хёнджин точно не тот, кто должен утешать. В чьих объятиях Феликс мог согреться. Но он также единственный, кто так охотно раскрывал руки. Его никогда не сбивающийся сердечный ритм так успокаивал, если прислониться ухом к груди. Стоя, Ли был выше груди, чтобы послушать сердце, пришлось бы согнуться, а это слишком откровенно.       Ли прижался щекой к шее. Из такого положения он мог тешить себя слабым пульсом. Рука на чужой груди обманчиво устанавливала дистанцию, на самом деле впитывая каждое постукивание.       Хёнджин сдерживал свой запах. Знал, как младший на него реагирует. Сделал, как мог, тише.       Перебирал пальцами волосы, пробирался к отрастающим тёмным корням, небрежно соскальзывал на шейные позвонки, коротко подцепляя их ногтями. Вторая ладонь уверенно держала за талию. Объятия были односторонними.       Хван легко уронил ладонь с головы на лопатки, расставил пальцы, занимая как можно больше места ей. — Прости, что ты это не услышал. Для меня, для всех нас, смерть всегда «очередная». Я очень долго не говорил ни с кем, кто был бы... Простым человеком, без всего этого. Уже и забыл, какого это. Быть нормальным, — прошептал Хёнджин.       Он пытался сделать вид, будто это не откровение. Но ничем, кроме этого, быть не могло.       Ли поднял на него лицо, оставляя его опасно близко. Но никто не пытался отстраниться. — Почему ты не сбежишь от этого? Тебе нравится такая жизнь? — Я к ней привык. Поэтому для меня она не такая сложная. Я в этом родился, я взял на себя роль лидера. Я не могу просто исчезнуть. Это поставит под угрозу всех, кто живёт под опекой дома Хван. Не слишком ли жестоко? И совершенно ни к чему. — Звучит, будто ты герой, — улыбнулся Феликс. — И даже жертвуешь собой. Но ведь дела мафии всё равно приносят тебе удовольствие. Не обманывай меня, что ты настолько несчастен.       Хван улыбнулся в ответ, склонив поближе голову: — Ты прав. Мне нравится. Иногда, правда, скучно. — Это ужасно. — А я ужасен?       Ли поджал губы, скривился и отвернулся. Вздохнул. Хёнджин ослабил хватку, чтобы не помешать младшему вырваться. Он был уверен, что он начнёт вырываться. Но Феликс прижался ближе. Будто даже рухнул в объятия, собираясь сдаться. — Ты, почему-то , нет. Ты меня совсем запутал. Не могу тебя бояться и ненавидеть. Не хочу даже.       Старший усмехнулся, ткнулся носом в висок. — Не заставляй себя. Помнишь, я тебе предлагал... — Нет! — Феликс отскочил, выставив руки вперёд.       Всего мгновение, а от нежного сплетения тел осталось лишь сладкое и печальное послевкусие и неуютная пустота в руках. — Хён, не начинай. Не надо. — Называй Хёнджин, раз уж начал, —отмахнулся старший и примирительно отступил. Короткая дробь по двери, Хёнджину снова пора быть господином.

***

— Так, вы с Минхо трахались, да? Прикольно.       Чонгук первый отреагировал на слова альфы, вздрогнул, вытаращил глаза. Но был проигнорирован. Джисон, на правах представителя дома, развалился на диване, немного сполз вниз, сложил руки на животе, скучая, перебрал пальцами. — Вы с Минхо?.. — проговорил Чонгук и неуверенно ухватился за рукав беты. — Это было давно. И я не считаю правильным, обсуждать это без него. И вообще обсуждать так, –отмахнулся Чимин, легко сохраняя лицо.       Намджун, сидевший по другую руку от него, прикрыл страдающее лицо ладонью. Хотелось быть не здесь. А дома, в тишине и... Чёрт, там наверняка ведь никакой тишины, да? Оставшиеся снова устроят разгром. — Мы встречаемся, — отозвался Джисон, будто это был аргумент. — Я очень рад, — с нажимом проворчал бета, не пытаясь скрыть, что не верит. — Но это в любом случае не подходящая тема для обсуждения, Джисон. Какая разница, кто с кем спал? — Да, кроме вас с Минхо, вроде и никто, — Хан задумчиво почесал затылок. — Я к чему. Может, обменяемся контактами? Просто, если у нас с Минхо до этого дойдёт, я бы хотел что-то понимать. Ну там, что ему нравится, что нет. — Я был в основном, эм...— Чимин растерялся.       Продолжать откровенный разговор не хотелось. Но он и сам не заметил, как ответил альфе. Почему? С ним, хочешь не хочешь, будешь отвечать. Бета пригляделся. Может, он и правда встречается с Минхо? Заболтал его? — Да всё равно. — Я имею в виду, — осторожно заговорил Чимин. — Что я был... Эм... Принимающей стороной, Джисон. — И чё? — Но ты же.. — Ой, вы серьёзно? Кого ебет, кто кого и как ебет? Омеги отличаются только тем, что могут ребёнка выносить. Но, честно, я был бы не против сделать это сам. Потому что Минхо как-то не оценил идею завести мелких. — Джисон, но Минхо... — Чимин поджал губы и поморщил лицо. —Лучше не дави на него с этой темой, ладно? С детьми. — Что с Минхо? — обеспокоился Хан. — Он сам скажет, если захочет. — Мы можем прекратить говорить о Ли Минхо? — заворчал Чонгук. — Я понимаю, он особенный парень. Всё всегда закручено на нём. Но, может, хватит? Ты сказал, есть карты? Тащи карты! — Разговаривай вежливо с хозяином дома! — Чимин шлепнул своего альфу по затылку и нахмурился. — Несносный! — Ащ, не разговаривай о своих бывших в моём присутствии! Ты ещё и отправил меня помогать ему! — Хватит вести себя как придурок! — Я не буду так реагировать, если ты будешь уважать мои чувства! Ты топчешься на них, будто меня тут вообще нет! — Эй! Эй! Эй! —Джисон вскочил с дивана и поднял руки. — Спокойно, ладно? Ребят, сходите к семейному психологу или типа того.       Намджун хихикнул и отвернулся, скрывая явную насмешку на лице. Он первый заметил спешно вошедшего парня в гостиную. Тот, что наливал чай?.. Вроде он, но Намджун не вглядывался.       Паппи неуверенно потянулся к двери, собирался постучать с опозданием. Отдернул слабо сжатый кулак и окликнул: — Джисон-хён, нужен господин. Срочно. — Он в своей комнате, — отмахнулся Хан. — Ты можешь...? — Ты его не отвлечешь. Сходи.       Парень тяжело вздохнул, но поспешил по лестнице вверх.       Он постучал, как считал, решительно. Оттягивать, действительно, было бы плохо. И, если бы господин был занят, Паппи хотел бы верить, что смог бы его отвлечь.       Хёнджин открыл дверь почти сразу. — Что-то случилось? — небрежно уточнил господин. — Да! Простите... Охранный дом сообщил, что к ним приехали госпожа Хван и госпожа Шин. И они желают вас видеть, господин.       Паппи не нарочно бросил взгляд за плечо омеги, смутился, увидев там Феликса, который ощупывал своё румяное лицо. Что они делали? Любопытно. И, если честно, немного завидно. — Они сами прошли в охранный дом или их задержали? — Сами, господин. — Пусть проезжают, — отмахнулся омега и заглянул в свою комнату. — Феликс, подожди здесь. Дальнейший разговор будет особенно неприятным. — Никто не умрёт? — нахмурился Ли. — Не в этом доме. Комната в твоём распоряжении. Лучше не выходи из неё... — он повернулся к Паппи. — Посидишь с ним? Парень закивал и настороженно уставился на господина. — А... Господин Ким? И его люди? — Мне кажется, Рюджин знала о наших гостях. Не просто так они приехали сюда.       Хван обогнул парня и поплёлся вниз. Ему очень хотелось побыть самодуром в тот момент. Разослать всех, выгнать прочь из дома, запереться в спальне и, может, шутя подразнить Ли немного. Но он не мог. Проклятое гостеприимство.

***

      «Йеджи... О, Йеджи это такая долгая история! Сколько лет прошло, когда мы виделись в последний раз?» — думал Хёнджин, повернув лицо к воротам. Двое альф стояли внизу у ступеней, Джисон за правым плечом. Гости остались ждать в гостиной. Хван вышел встречать незванных гостей на крыльцо. Стоял, скучающе пихнув руки в карманы брюк, но держался прямо. Такие пустые формальности были обязательны для приёмов родни. Если вдуматься, то можно было признать его с Йеджи родство. Хоть оно и не было долгим.       Хёнджин тогда не особо запомнил девушку. Помнит только, что ему было жаль. И немного страшно, что с ним поступят так же. Она, вроде, даже не успела к ним переехать, верно? Как давно это было.       Увидев, как неестественно медленно по дорожке проезжать белый бугатти “сто десять”, Хёнджин напряг губы в улыбке и высвободил руки, складывая их перед собой.       Агрессивно, стильно, роскошно. В стиле Йеджи и Рюджин. Настолько очевидное сходство, что даже забавляет.       Машина остановилась почти у ступеней. Едва стих приятный утробный рокот мотора, открылись разом две двери, с водительского места ловко вышла Рюджин. Лицо её выражало привычную строгость, но так и не было обращено к хозяевам дома. Прежде всего она решительно прошла к пассажирской двери, скрипя массивными ботинками по камушкам. Подала руку Йеджи и коротко улыбнулась ей, ещё спрятанной в салоне.       Уловив этот жест, Хёнджин улыбнулся искренне. Они не были близки, но всё же было приятно, что его «сестрица» наконец-то в надёжных, любящих руках.       Когда Йеджи явилась всем ожидающим, Хёнджин уловил несдержанные вздохи от охраны. Хотелось всех за это ткнуть, но не стал. Нет ничего зазорного, в самом деле, чтобы восхититься чистым очарованием юной омеги. Она была правильной в каждой своей частичке. Здесь не нужно быть каким-то лукистом или иметь прочные стандарты красоты. Просто всё, что было в Хван Йеджи прекрасно, правильно сочеталось между собой. И внутри она была правильной. Страшно подумать, что бы с ней случилось, будь жив Хёндэ. — Оппа! — воскликнула девушка и заспешила к старшему омеге.       Теперь у Хёнджина не оставалось выбора, кроме как улыбнуться приветливо и нежно, спуститься на ступень одной ногой и протянуть Йеджи руку. Она уверенно сжала его пальцы, не подходя слишком близко. — Я очень рада тебя видеть. Прости, что так внезапно. Но есть дела. — Всё в порядке, я рад тебя видеть тоже.       Он бы хотел сказать «это и твой дом», вот только девушке такой дом точно не нужен. И это будет скорее угроза, чем вежливость. — Джисон! Ты стал таким крепким! Сколько времени ты проводишь в зале? Рюджин-онни, посмотри на него! Альфа засмеялся, поморщив нос. Рюджин, вежливо улыбнувшись и кивнув собравшихся, встала за юной госпожой. — Стоит ли припарковать вашу машину? — уточнил Хёнджин. — Нет, пусть останется так, если вам не мешает. Мы ненадолго. — Тогда прошу в дом. Там ждут мои гости, мне и так должно быть стыдно, что оставил их.       Джисон открыл для них дверь, девушки прошли первыми, за ними Хёнджин, Джисон шмыгнул следом, охрана неторопясь двинулась в конце вереницы. — Гости? — Господин Ким, — Хёнджин уловил нахмуренные в задумчивости брови Йеджи и охотно подсказал. — Намджун-хён. И его люди. Всего двое. — О, и что обсуждаете? — Последние новости. Убийство журналистки и задержание Минхо. Но ты и сама знаешь об этом, не так ли?       Йеджи улыбнулась удивительно печально. Рюджин усмехнулась. — Я предлагаю расположиться в другой комнате. За обеденным столом, больше места, — объявил Хёнджин, едва войдя в комнату, прервав неначавшиеся приветствия своих гостей. — Пройдёмте. И поговорим обо всём уже там.

***

      Феликс сидел тихо. Будто каждый его шаг был бы слышен и привлёк внимание. Сам он не догадывался и не слышал, что гости уже прибыли. Хотя догадывался, что, должно быть, уже так. Он пытался прикинуть, насколько распространена в Корее фамилия Хван. «Госпожа Хван». Они близки с Хёнджином? Кто они друг другу? Или это просто совпадение? Почему-то хотелось знать.       Феликс не мог даже прикинуть, сколько ей лет, чтобы предположить, кем она может приходиться Хёнджину. Ну, точно не мать, омега же говорил, что она умерла при родах. А мог соврать? Тогда же он не сказал, например, что глава мафии, чёрт возьми. Хотя и Феликс не спросил. — Чёрт, как сложно, — выругался Ли вслух и опустил голову.       Он сидел на кровати, Паппи устроился на кресле и от скуки достал телефон. Но стоило младшему подать голос, тут же оживился и спросил: — Господин Ли, что-то не так? — Нет, э... Все хорошо! Называй меня просто Феликс, пожалуйста. — Как скажете... Феликс. — И лучше на «ты», — Ли прошёлся взглядом по расстоянию между ними и похлопал по матрасу, на котором сидел. — Присядешь ко мне? Давай поболтаем, если ты не против?       Паппи нерешительно поднялся и подступил к постели. Но опуститься не решился. — Господин не очень любит, когда лезут на его постель. — Но я же тут сижу. Почему ты меня не остановил? — Вам ничего не будет. — А тебя накажут?       Феликс спросил, будто шутя. Но обеспокоился в самом деле. — Нет конечно, — покачал головой старший и всё же смиренно опустился на самый край. — Вероятно, и не заметит. Просто не люблю делать то, что будет неприятно господину. Не хочу разочаровывать его ещё больше. — Разочаровывать?       Паппи улыбнулся. Что давалось ему с трудом и выходило криво. Левая сторона, пострадавшая больше всего, стала едва подвижной, если закрыть правую часть лица, об улыбке можно только догадываться. Но Феликс всё равно счёл это очень трогательным. И приятным. — Ты же видишь. Не можешь не замечать, — он обвел своё лицо пальцем. — Вот этого. Я же не таким родился. Мне говорили, я был очень красивым омегой. — Ты омега? — вскинул брови Ли и шлепнул себя по губам. — Ой! То есть... Прости... — Всё в порядке. После этого случая... Я сильно проехался по асфальту. У меня буквально вырвало меточное место с шеи. Случился гормональный сбой, я лишился запаха. В общем, омега я только на словах, не больше. — Знаешь, я не считаю тебя неправильным из-за этого. Я, например, вообще пытаюсь не быть омегой. — Ты просто дурак, значит, — отмахнулся Паппи. — Прости, но..       Феликс отвернулся. Паппи не продолжил. — Как тебя зовут? — Паппи. Так меня все называют. — Нет. Твоё имя. Он вздохнул: — Кибом. — Кибом-хён, — Феликс повернулся к нему лицом. — Пожалуйста, расскажи мне. — Что тебе рассказать? — Расскажи мне, что с тобой случилось.