Когда любовь сильнее.

      Хёнджин в общей ванной. Это удивительно! Сколько он ей не пользовался? Да он никогда! Не то чтобы брезговал. Просто в неё не ходил, есть же своя. К чему занимать место в очереди?       Хёнджин в бешенстве. И этого тоже не было очень и очень давно. Нужно собраться. Собраться. Выдохнуть. — Твою мать, — шипит Хван, пальцы тонут в собственных волосах, сжимаются у корней. Ладони выползают на лицо. Трут. Хёнджин пытается разглядеть себя в зеркале.       Завелась крыса.       Сииль убили даже не Itzy, а их младшенькие — stayc. И кто это, чёрт возьми? К чёрту их. Почему? О, ну так получилось. Так получилось, Рюджин? И это всё, что ты можешь сказать? «Ну, она же не наш человек, она была нам должна, перестала быть полезной, но много знала». Замечательно, а Феликсу это как сказать?       Хёнджин проходит до душевой кабины и возвращается к зеркалу снова. Пытается держать лицо. Надо собраться.       Только он отправил домой гостей, вот уже скоро ожидает новых. Одного гостя. Профессор Со. Ладно... Ладно, его Хёнджин даже искренне рад будет видеть в собственном доме. Что-то ему нравилось в этом омеге. Что-то... Что-то в нём говорило Хёнджину о каком-то родстве? Сынмин был точно из таких же — холодных и рассудительных по необходимости.       И потому перед ним особенно не хотелось выглядеть слабым.       Они договорились о встрече ещё утром. Профессор приедет на осмотр Феликса... Точно. Надо бы сказать об этом Ли. И давно ли Хёнджин стал таким забывчивым?       Хван ополаскивает лицо, осторожно промакивает полотенцем и выдыхает. К чёрту... Да, к чёрту. Он возьмёт себя в руки, как всегда это делал. Будет сдержан и холоден, точен в решениях. Ошибаться сейчас нельзя. Кто знает, как близко от него предатель и чего ждёт?

***

— Всё будет хорошо, Феликс. Не нервничай так, — выдыхает Хёнджин, безучастно пробегаясь взглядом по тому файлу, что отправила Рюджин.       Пока парень спускался по списку, в голове невольно просыпались воспоминания. Кого-то из этих людей он видел на праздниках, когда ещё был ребёнком. Кому-то пожимал руку и поздравлял с должностью главы. Кто-то выражал скорбь на похоронах отца и был почти что даже искренним. И вот теперь они сплошной список сволочей. — Ничего и не нервничаю. Я просто... Просто... — Феликс подпрыгнул на месте, дёрнулся как струна и тут же опал на диване. — Ну чёрт, это же профессор Со. — Вот именно, — улыбнулся Хёнджин. — Потрясающий человек, тебе нечего бояться. Полагаю, он будет предельно осторожен и деликатен при осмотре. — Но он же муж господина Со... Который ну... — напомнил Ли. — Да, у них замечательная супружеская пара. — Он муж моего истинного. — Вот видишь, у вас даже есть общая тема для разговора. А ещё Кристофер и Чонин. — Называешь его английским именем? — Это сексуально, тебе не кажется? — хмыкнул Хван. — Фу, — Ли отвернулся, подтянул ноги к себе, обхватил их руками. — А профессор Со знает? — Про что именно? — Про истинность. — Да, — Хёнджин прикрыл глаза, выключил телефон, повернулся к Феликсу. — Он знает. Скажу честно, твоё появление привело к некоторым конфликтам в их семье. Но, заверю, сейчас всё в порядке. Никто тебя ни в чём не винит, винить и не подумал бы. Профессор Со, как бы то ни было, прекрасно ограничивает личное от рабочего. И сейчас он приедет сюда по работе. Всё будет хорошо, Феликс. Это только осмотр. — Только осмотр, — фыркнул младший. — Кто бы говорил. — Что?       Хёнджин вздернул бровь, Ли впился зубами в губу. Паппи постучал и тут же объявил: — Господин, прибыл профессор Со. — Пусть проходит, — улыбнулся Хван, не отворачиваясь от Ликса. — Иди и потренируйся. Я к тебе присоединюсь позже.       Юноша скрылся. Хёнджин оглядел Феликса и поднялся с дивана встретить гостя. — Профессор! Рад вас видеть! Простите, но честно сомневался. Полагал, супруг вас не отпустит. Мне казалось, в нашу встречу он был... Не особо рад. — Добрый день, господин Хван, —Сынмин коротко кивнул и позволил себе сдержанную улыбку. — У Чанбина последнее время много нервов, простите за это. — Я понимаю. Позвольте представить, — Хван отступил в сторону, раскрытой ладонью указал на Ли. — Ли Феликс.       Сынмин посмотрел на юношу. Улыбнулся ему приветливо с небольшой заминкой, Ли будто икнул от удивления. Этот мужчина... Был невероятным. Расслабленность его движений, совершенное бесстрашие перед Хёнджином. Будто перед ним лишь молодой человек и ничего больше.       И, конечно, он был красивым. Сколько ему лет? Он отец Чонина, должно быть, около сорока или больше. Но едва ли по нему можно сказать. Кожа, возможно, высохла немного, потеряла свою юношескую мягкость, но в остальном... — Привет, Феликс, — произнёс он своим мягким и ласковым голосом.       Голос может быть тёплым? Феликса будто согрело сейчас. — А... Да! — Ли вскочил на ноги и с уважением поклонился. — Здравствуйте, профессор Со. Очень счастлив познакомиться с вами!       Хёнджин хмыкнул. — Я оставлю вас. Любая из комнат в вашем распоряжении. Можете пройти в мою спальню или... Делайте, что пожелаете и не чувствуйте стеснения, профессор Со. — Благодарю, — Сынмин улыбнулся, прикрыв глаза, уголки его губ причудливо выгнулись, на что Ли откровенно засмотрелся. — Сгодится и эта комната, если никто не войдёт. — Никто не посмеет, — решительно кивнул Хван и нехотя оставил их наедине.       Сынмин поставил увесистый металлический чемоданчик, как у врачей скорой помощи, на кресло, потащил кресло ближе и тут же забыл про свою ношу, осторожно сел к Феликсу, сохраняя дистанцию. — Начнём с анамнеза, ладно? Постарайся вспомнить, есть ли у тебя или у твоих близких родственников какие-то болячки и проблемы.       Условный осмотр, имевший не такой формальный вид в меру отсутствия опыта и медицинской практики у Сынмина, прошёл довольно легко. Со временем Ли перестал стесняться старшего и смог даже забыть, что сам является истинным его супруга.       Сынмин ему нравился, в этом Ли охотно себе признавался. Он... Крутой. Выглядит серьёзным и уверенным. Всё ему ни по чём, со всем справится и потом просто отметит это на кухне с чаем и пироженым. Феликс хотел бы ему понравиться. Как человек. Хотел бы вызвать улыбку к себе. Хотел бы поговорить ещё. Поговорить, а не отвечать на вопросы по своему циклу, последнему приему в гинекологии и прочему, прочему, прочему. — Отлично, ты хорошо справился, — кивнул Сынмин, дописывая последние слова в блокнот. — А теперь последний вопрос, не под запись, — он улыбнулся и поднял на младшего взгляд. — Почему ты так смотришь на меня всё это время? — Я? Нет! Вернее... Ну то есть... Простите, что я пялился. — Всё в порядке, — Со усмехнулся. — Не нервничай, хорошо? Я тут, чтобы помочь тебе. И я не сделаю тебе ничего плохого. Тебя тут не обижают? – Это странно, но господин Хван очень... Возможно, даже слишком ласков со мной. Джисон-хён тоже, мы поладили. Кристофер много пишет мне, от этого я тоже чувствую себя хорошо. Так что всё... В порядке? Спасибо за беспокойство. — Мне кажется, мне стоит извиниться за Чанбина, — старший неловко поджал губы. — Он не очень хорош в том, что касается заботы о гостях. Знаешь, если ему не сказать, что хочешь, например, выпить чай, он никогда не предложит. Мне жаль, что твой переезд стал таким сумбурным и шокирующим. Если хочешь, я придумаю что-то, чтобы ты жил не здесь? — Нет... Нет, всё хорошо. Чанбин-ним и так делает очень много... Мне так стыдно, что этот переезд и отель за его счёт.       Сынмин подвис на пару секунд. За его...? За их счёт? Интересно, давно они начали шиковать?       Бюджетом руководил в их семье омега, все значительные покупки обсуждались вместе. Счёт, на который они отправляли сбережения, тоже записан на него, хотя это совсем не значит, что только он мог им пользоваться. Но Сынмин точно знал, что на нем сейчас всё без изменений и деньги не уходили. Он проверял его недавно, хотел прикинуть, сколько они могли бы отвести на воспитание и рождение второго ребёнка. Ребёнок... Сынмину всё ещё немного обидно за тот разговор. Хотя теперь, зная ситуацию, он понимает, что действительно не подходящее время. Слишком не стабильно, лишний стресс ни к чему. – Всё в порядке, — вопреки своим мыслям махнул рукой старший. — Чанбин очень рассудителен, так что, то, что он сделал, было нам не в тягость.       Феликс осторожно улыбнулся и отвёл виноватый взгляд. — Ну что такое? — проворковал Сынмин. — Спасибо вам. Я думал, вы будете меня ненавидеть. За то, что я... — Истинный моего мужа? Да я на месте порвать готов, — мужчина сказал так, что было сложно различить шутку. — Как ты посмел родиться с подходящими ему генами? Тебе не стыдно? Ну-ка быстро изменил свой организм! Сейчас же! Чтобы я видел!       Сынмин рассмеялся, откинув голову, Феликс тоже выдавил слабый смешок. Этот мужчина удивительный. — Феликс, ты не любовник моего мужа. Ты просто мальчик, которому я искренне хочу помочь. Все мы. То, что вы истинные с Чанбином... Ну такое случается. Ну и что? Вы же не спали, в конце концов. Просто кто-то из истинных влюбляется и счастлив друг с другом, как Чан и Чонин. Кто-то пробует и понимает со временем, что это не то, что им нужно, как я с первым супругом. Кто-то даже не начинает, потому что и пытаться не стоит. Истинность — это только биология. Расслабься. — Спасибо, — выдохнул Ли. — Вы... Знаете про Чана и Чонина? Они рассказали? — Ты знал? Я все узнаю в последнюю очередь, это кошмар какой-то! — Сынмин театрально шлёпнул себя по ногам. — Нет... Но стойте... Эм... Вы знали, что Минхо-хён задержан? — Узнал вчера вечером, — кивнул Сынмин. — Но мы его вытащим. Если господин Хван обещал, то обязательно вытащит. — Вы говорите, будто даже хорошо к нему относитесь, — недоверчиво сощурился Ли. Профессор вздохнул, задумался и дёрнул плечами. — Ну, знаешь. Возможно, я действительно отношусь к нему хорошо. Если честно, я немного... поехавший. — Вы кажетесь самым нормальным в этой ситуации, — возразил младший. Сынмин хмыкнул: — Но как бы то ни было. Я поехавший на Чонине. И на других детях. На сколько господин Хван его старше? Три года? Ребёнок. Не могу заставить себя иногда посмотреть на него иначе. И, возможно, мне даже жаль его в чём-то? Или я просто поехавший и считаю себя отцом, у которого... —Сынмин свёл брови и промычал, пытаясь посчитать. — Шесть детей? Чонин, Чан, Хёнджин, Джисон, Минхо... Теперь ты. Я не против. Большая семья, это здорово. — Странная семья, — нехотя кивнул Феликс и тут же вскинул голову, распахнув рот. — Погодите... Я? — Ну да. Ты близкий Чана, Чонин тебя уже любит... Да и просто, ты хороший, Феликс. Так что, если тебе это нужно, я есть для тебя.       Сынмин широко улыбнулся, протянул парню ладонь. — Можно обнять вас?       Со хмыкнул и сам притянул парня к себе. Ли поёрзал лицом по его рубашке, прижимаясь ближе. — Спасибо, — шепнул Ли. — Не бойся ничего, Феликс. Мы защитим тебя, что бы ни случилось.       Они просидели в объятиях совсем недолго. Время перестало существовать. Сынмин чувствовал себя странно. Возможно, он немного покривил душой, сказав о своём отношении к Ли. Но он искренне постарается защитить мальчика, может, сможет полюбить. Он не виноват, как бы то ни было. И сейчас профессору мешает только былая, необоснованная боль. Отболит, отвалится. Всё будет хорошо.       Придерживая парня под локтями, старший отстранился и тепло улыбнулся. — Мне пора идти, Феликс. Но я оставлю тебе номер и буду на связи, договорились? — Хорошо.       Ли заставил себя отцепить руки и проследил за тем, как Со начал собирать чемоданчик, он что-то пояснял, что отказывается брать анализ крови в отстутствии медицинской санитарии, поэтому поговорит с господином Хван... Честно, Феликс слушал в пол-уха, просто кивал. — А то, что вы записали, — окликнул Ликс, останавливаясь старшего у порога. — Это о чём-то говорит?       Сынмин опустил взгляд на чемодан. Он неутешительно выдохнул и дёрнул плечами: — Надеялся, что ты не спросишь. Потому что я понятия не имею. Есть один врач, который мне должен. Он написал мне вопросы, ответы передам ему, он проконсультирует. Я понимаю только в химических анализах. — Могу узнать... Ну... Чем он вам...? — Я не требовал алиментов на Чонина, — развел руками Сынмин. — И вышел за него замуж однажды. Услышать от меня «Да»... Он никогда не рассчитается. Ли округлил глаза и ойкнул, Сынмин подмигнул ему и вышел, прикрыв за собой дверь.

***

      Юноша стоял перед своим господином, отчаянно стараясь не сгибаться, но ноги его были слабы. Хёнджин смотрел сверху вниз, тихо дышал и ни лицом, ни взглядом не выражал каких-либо эмоций. Ничего не говорил. От этого Паппи качало на волнах паники, подбрасывало на каждом вдохе и роняло практически в бездну. Навязчивый голос уже начинал шептать где-то в сознании, что он делает недостаточно. Что вот, наступил последний счастливый день в его жизни.       Сынмин застал их, но старался не показываться, так и замер в раздвижных дверях, сдвинутых только для собственной фигуры. Хотел отступить, но, конечно, был замечен. — Буквально пару минут, профессор, — Хёнджин едва повернул голову в сторону и поднял руку.       Эта же рука плавно перетекла по воздуху, легла на взмокшие волосы Паппи и пригласила их. — Ты молодец, — кивнул Хван. — Но перестарался. Я хочу, чтобы результаты, которые ты показал сейчас, были стабильными. Не изнашивай себя без толку, если так хочешь быть нужным. В целом, я доволен. Отдохни, завтра тоже. — Спасибо, господин, — юноша почти согнулся, стараясь держать голову под ласкающей рукой.       Хотелось плакать. Он молодец. — Ступай, — Хван убрал руку и сдержал себя, чтобы не обтереть ладонь от пота, пока Кибом не уйдёт.       Парень заспешил в дом, Сынмин приветливо кивнул ему и подошёл к молодому господину, покосился на дверь и, убедившись в уединении, протянул пачку салфеток. — Благодарю, — улыбнулся Хёнджин уголком губ, бережно протёр ладонь. — Что вы мне расскажете. — По порядку, — Сынмин поставил ношу на деревянное крыльцо, вытащил файл с бумагами и протянул младшему, не выпрямляясь. — Результаты анализов Минхо. — И чем его накачали? —Вероятно, наркотическая соль. В крови следы мефедрона, Минхо не почувствовал ни запаха, ни вкуса. Употребил раствором. Наркотик смешали с фоссенсумом, алкоголем... Удивительно, что он выжил. Фоссенсум сработал как возбудитель, а алкоголь... Ну, условное успокоительное. Ему повезло. — Какой конкретно наркотик? — Недостаточно компетентен в этом вопросе, господин Хван. Но, как я увидел по анализам, без примесей, значит, стоит дорого, уже отметает некоторые варианты, я полагаю. — Спасибо за вашу работу, профессор. Что-то ещё? — Пожалейте Феликса, господин Хван, — решительно кивнул Со, закрыл чемоданчик и выпрямился. — Он не должен видеть всего этого. — Он выглядел страдающим сегодня? — отмахнулся Хёнджин. — Уверен, если я спрошу сколько раз он плакал с вашего знакомства, вы будете знать точную цифру.       Хёнджин поморщился и отвернулся. Конкретно при нём он заплакал три раза. Если произнести это хотя бы в мыслях, становилось стыдно, не так долго они общаются. — Могу спросить, господин Хван? Несколько личное, надеюсь, вы не обидитесь. — Тогда Хёнджин. Но если никто не слышит. — Хёнджин, — кивнул старший и посмотрел в его скошенный в свою сторону глаз. — Он вам нравится? — Феликс мне симпатичен, — без задержек согласился молодой господин.       Сынмин хмыкнул и склонил голову. Был уверен, что это не вся правда, но пытать не стал. — Тогда, тем более надо о нём позаботиться. — Профессор... — Хван развернулся к нему всем телом, подался ближе лицом. — Вы знаете, что я вас очень уважаю. Вы же знаете? — Мне приятно. И это взаимно. — Спасибо, от вас это действительно приятно, — парень сощурил глаза, а открыв — не стал скрывать печали. —Я вас уважаю и, более того, считаю, что вы правы. Но пока он сам не скажет, что уходит, простите, я не буду отпускать его раньше времени. Потом, мы ведь никогда не увидимся больше. Я постараюсь, чтобы так было. А я не люблю упускать момент, профессор. И пока Феликс здесь сейчас, — Хёнджин улыбнулся, — я не буду тратить этот момент на рациональность. Его жизнь будет в безопасности. За это я ручаюсь. — А психологическое здоровье?       Хёнджин глубоко вздохнул. — Вы осудите меня за это, профессор? — Если мальчик сломается, то конечно. — Я этого не хочу, — кивнул младший. — Но отпустить... Он тут и не в заложниках, будем честны. Может уйти. — А он знает об этом? — Сынмин улыбнулся, с сожалением заглянул в глаза молодому господину. — Скажи ему. Поговори с ним. — Мы разговариваем, —воспротивился Хван. — Ты играешь, прости за наглость. А разговор должен быть на равных, — помотал головой профессор. — Если ты хочешь быть рядом с человеком. Обычным и живым, а не таким, какие вы тут. То нужно открываться в ответ, а не контролировать всё. Хёнджин нахмурился, отшатнулся, снова встал боком. — Простите, профессор, но тут я должен вас остановить. Я не хочу отношений с Феликсом. Я не дурак до такого. Только момент. Короткое время тем хорошо, что конечное.       Сынмин хмыкнул, не скрывая улыбки, и всё же повёл плечем, условно соглашаясь. — Простите за заблуждение в вас, господин Хван. — У вас есть ещё информация для меня? — Пока нет. — Отлично. Спасибо за визит. Пойдёмте, я провожу вас. И завтра... Надеюсь, вы, ваш супруг и Чонин сможете навестить нас снова. Простите, но это касается дела Минхо. Будет узкий круг, все доверенные люди и мой... Юридический консультант, скажем так. Нужно обсудить суд.

***

      Ли вернулся в выделенную ему комнату почти сразу, как попрощался с профессором. Мысли были не в порядке. Как бы ни хотелось с этим бороться, от профессора откровенно пахло его мужем. Феликс был равнодушен к этому сознанием, но физически игнорировать не мог. Влекло.       Ещё и сам аромат омеги... Такой мягкий, спрятанный под душным запахом альфы. Как хрупкое, ценное сокровище в музее с надёжной охраной.       Омега откинулся на спину, раскинул руки и плывущим взглядом уставился в потолок.       Как он понял, такой ужин, как был в его появление, был не каждодневным. Все ели в свободное время или по желанию. Ли не следил за этим. Он вообще старался не выбираться особо и ни с кем не сталкиваться.       Большую часть дня он провёл с Джисоном. Хан был слишком возбуждён от радости, как обставить спальню своего теперь парня, ему было не до еды. Потом гости, такой стресс. Потом он сидел с Паппи, а тот был слишком сосредоточен на наблюдении, чтобы есть. За весь день, насытившись так эмоционально, Ли и не задумывался о физиологии. Теперь желудок проснулся и горько ухал, стягивая живот. Утром, конечно, была пицца, но от неё уже совсем ничего не осталось внутри. Наверное, он мог бы спуститься и поесть в общей кухне. Вот только кто ему даст точное разрешение? Может, оно и не нужно? Может, не стоит рисковать?       Чёрт знает, что делать, когда ты живёшь в доме мафии.       Ликс потёр лицо руками и вздохнул. А стоит ли оно вообще того? Можно ли отказаться? Вернуться домой, вот завтра, сделать вид, что ничего и не было. Но тогда он упустит возможность стать альфой или бетой. Не сможет стать собой... Станет ли он собой? Кем он хочет быть? Чего хочет?       Проклятый Хёнджин, всё испортил. Зачем он внёс сомнения в голову? Зачем появился? — Молодой господин, — фыркнул Феликс, кривя губами, и зажмурился. — Молодой дурак, вот он кто! — Называй меня дураком тише, в следующий раз. Мне тоже бывает обидно, — не выражая эмоций голосом, окликнул Хёнджин. — Твою мать! — Ликс вскочил на кровати. — Какого чёрта?       Хёнджин улыбался, но молчал. Не сдержался, засмеялся и подпёр плечом дверь, намекая, что уходить не планирует. — Я постучал, ты не ответил. Подождал, постучал ещё. Решил проверить, уснул ли ты, но, как выяснилось, у тебя были важные рассуждения. Я помешал? — Нет... Да. То есть... Извини, —Феликс вжал голову в плечи.       Кажется, Хёнджин действительно не планировал его убивать. Может, Феликс совсем свихнулся, но он верил. Или, может, у него уже не хватало сил на страх. — Почему я дурак, ты мне скажешь? — показательно безучастно хмыкнул Хван. — Не почему. То есть не дурак. Если подумать, то ты не дурак. Я сказал не подумав, вот и всё. — Ты не подумал, а дурак я? Я вижу явные пробелы в этой цепочке.       Феликс нахмурился, оплыл в плечах, сжался на кровати. — Зачем ты пришёл? — Спросить, нужна ли тебе моя ванная. Я собирался принять душ и лечь спать. — Я воспользуюсь общей, спасибо... О, кстати! — Ли оживился и тут же одёрнул себя. — А... а мне можно вообще, ну... Что-то у тебя спрашивать? — Спрашивай, что угодно, но не на всё отвечу. — А на что не ответишь? — На то, на что не захочу. — Как я пойму?       Хёнджин улыбнулся. Феликс тяжело вздохнул и опустил голову.       От этого в старшем что-то начало тянуть. Где-то в груди. Фантомно, непонятно.       Это всё Сынмин сделал. Не стоило с ним говорить. Это всегда не просто. Хван никогда не тосковал о матери, никогда и не задумывался о том, какого это, быть с любящим родителем. Да и где уверенность, что мать была бы любящей? Никогда он и не задумывался, что был чего-то лишён с самого рождения. Пока в его жизни не появилась семья Со. А вместе с тем эти странные взаимодействия Сынмина с Чонином. Хёнджин никогда не тосковал. Потому что прежде не знал, чего его лишили. Знать бы ещё, кто... Может, мать просто умерла? Как ни крути, они обычные люди, которые могут умереть не только от выстрела. С другой... Когда у них кто-то умирал просто так? Когда появился Сынмин, на первый добрый жест в свою сторону Хван отреагировал подсознательно и сразу. Он помнит... Ему предложили какое-то печенье в крафтовой бумаге. Это было Чонина, но он забыл его забрать у папы. Сынмин протянул ему так просто и сказал: «Если хотите... И если вам можно. Оно вкусное, но слишком сладкое для меня. Видимо, я старый. До Чонина оно не доживёт, надо съесть.»       Хёнджин принял. Но не съел. Не принято есть то, что дают. Хотя, предложи ему Сынмин что-то сейчас, наверное, он бы рискнул. Печенье лежало у кровати. Сохло. Хёнджин раз за разом прокручивал эпизод в голове, потому что не понимал. Потом сам выкинул угощение, но при встрече с Сынмином соврал, что было вкусно. И ещё через две Сынмин принёс печенье, но уже специально для него. Он не вручал. Он, будто ненарочно, оставил на столе в кабинете. — Эй, а есть вообще вопрос, на который ты мне ответишь? — проворчал Феликс. — Что? — Хёнджин дёрнул головой. — Я задал уже три, ты не отвечаешь. — Я...       Надо бы соврать. Сказать что-то, что сделает его сильным в глазах Феликса. Просто задуматься вот так, посреди разговора это, наверное, слишком глупо. Надо бы. — Я задумался, — выдавил с большой неохотой Хван, и его правда так звучала совсем не искренне. — О матери. Когда профессор Со приезжает, я всегда почему-то задумываюсь о ней. — О, — Ли отвернулся, чтобы не смущать своим вниманием. — Ну, да... В профессоре Со есть что-то такое. Сегодня мне хотелось обнять его и назвать папой.       Хёнджин неоднозначно замычал и улыбнулся. — Эй! Не делай так! Он сам сказал, что у него шесть детей. — Шесть? Он, наверное, очень долго приводил себя в форму. — Ты... — Дурак? — Хёнджин почти смеялся. — Отстань... И не стой там! Либо уходи, либо сядь на кровать. Напрягает. — Раз ты настаиваешь, — Хёнджин прошёл к постели и опустился рядом. — Я дал выбор, — Ли выпалил и только подумал, как это звучит.       Дал выбор господину Хван в его же доме. Вот ведь. — Спасибо, — кивнул Хёнджин. — Мне приятно, что ты не выставил меня сразу. Но ты, вероятно, просто не знал, что можешь. И ещё..       Хёнджин замолчал. Как это сказать? Ты можешь уйти, хотя я не готов попрощаться. По сути, верно, но как-то не выговориться. Ты мне нравишься чем-то. Знать бы чем. Хочу хорошо тебя запомнить, потом вспоминать может. Как такое скажешь? — Хёнджин, — Ли коснулся плеча. — Ты снова задумался о маме? Может, ты отдохнёшь? — Ты сегодня ел? — не глядя, уточнил Хван. — Э... утром... пиццу. — Хочешь покататься? Поедим что-нибудь. Ты ведь ещё не видел Сеул. — А тебе можно? — Выходить из дома вечером? Я бы спросил у родителей, но мне кажется, я большой мальчик. — Тебя не убьют? — Нет. Не в ближайшую неделю.       Хёнджин никогда бы не поступил так необдумано. Никогда бы не ждал кого-то у машины, за рулём которой давно не ездил сам. Никогда бы не делал ничего, что делал с первой встречи с Феликсом. Может, до встречи с Ли он просто никогда не был Хёнджином.