Когда любовь сильнее.

      Хёнджин увидел Феликса сразу, как тот показался на террасе. Поднялся ему навстречу. Увидел, как блеснули от фонариков мокрое лицо и заплаканные глаза. Он уже закрыл счёт, полагая, что их ужин вот так закончится. И, видимо, всё закончится. Хёнджин прошёл всего два шага. И впервые его кто-то заставил замереть и растеряться. — Ты мне тоже нравишься, — прикрикнул Феликс, не дойдя до старшего.       Крикнул, скорее, просто от собственных эмоций, которые знатно его трепали. — Феликс? — недоверчиво окликнул Хёнджин и не решился подступить. — Я кое-что понял, — Ли сам подошёл ближе. — Я не нормальный, как и все вы. И это прекрасно. И я хочу быть ненормальным, если я буду собой. — Собой? — Омегой. Которому нравятся омеги. И конкретно... Глава дома Хван. Очень мне нравится.       Ли подпрыгнул на носках и клюнул старшего в губы. Тут же отпрянул. Хёнджин хлопал глазами. — Не убьёшь меня, что я тебя поцеловал, не спросив?       Вроде и шутит, а вроде и смотрит недоверчиво. Хван улыбнулся, положил руку на щёку и встал близко. — Не убью. Целуй и не спрашивай.       Длинные пальцы давили мягко, но решительно, направляя голову Феликса. Хёнджин подался к нему лицом и, кажется, всем телом, обнял, обхватывая всего. Поцеловал. Медленное, слабое движение губ, вслушиваясь в тревожное дыхание Феликса. Хёнджин целовал долго, потому что важен был каждый момент. Моментов им дано очень немного. Последний поцелуй почти никогда не планируется, как последний. — Давай, не вернёмся сегодня домой? — выдохнул Феликс в губы. Распахнул глаза и сам удивился собственной просьбе. Но решительности не убавилось. — Не слишком быстро? — Хван хмыкнул, надавил пальцем на припухшие губы, приоткрыл чужой рот. — Нет. Я серьёзно. Так можно? Всё будет хорошо?       Хёнджин положил руку ему на затылок, пригладил, едва ощутимо сжал волосы. — Можно. С тобой всё можно, дорогой Феликс.       Хёнджин перехватил его за руку, быстрым шагом миновал террасу, ресторан, дёрнул Ликса за собой в лифт и торопливо ткнул на первый этаж, чтобы никто не рискнул к ним присоединиться.       Феликс бесстрашно прижился к нему, Хёнджин отозвался осторожной улыбкой, придержал за талию. — Мы не едем домой, — напомнил Ликс, прожигая взглядом загоревшуюся подсветкой кнопку. — Мы остановимся здесь. Но нужно взять комнату, — утешил старший. — Не передумаешь? — Я дрочил в твоих объятиях... И хотел большего. Нет, я не передумаю, — заворчал Феликс. — Будто так давно было, — кивнул Хёнджин, посмеиваясь. — Многое случилось... Тогда я тебе нравился? — Ты мне сразу понравился.       Они вышли из лифта, Феликс был под боком. Хёнджин не возражал, закинул руку ему на плечо. Лишь посмотрел, как Ли обхватил его пальцы своей рукой.       Один номер. Одна кровать. Никаких вопросов. Никаких сомнений.       Всё получалось само собой организованно. Феликса ещё немного дёргало от собственных эмоций, от такого неожиданного и в то же время долгожданного осознания. Они прошли в номер, каждый лишился обуви без спешки. Замерли, в нерешительности. Феликс был рад, что Хёнджин направляет его, он плохо соображал, как сделать это правильно.       Младший был отправлен в душ, Хёнджин остался в спальне. Этот номер был не таким, как тот, в котором останавливался Ли. Только спальня, небольшая гостиная и душевая. Ванны нет. Было странно фокусировать внимание на таких вещах, а о том, как сам пытался привести себя в порядок без лубриканта и особенно не всовывая в себя пальцы, и не думал. Феликс не знал точно, как это будет. И что будет вообще? Но был уверен, что, что бы это ни было, всё будет хорошо. Всё правильно.       Ли осторожно выглянул в спальню. Было тихо. И пусто? Первая мысль была страшной: Хёнджин оставил его здесь. Бросил, исчез. И Феликс не вернётся в дом Хван. Так о нём позаботились.       Но парень сразу постарался откинуть это от себя. Вероятно, он просто не так понял. Думать о том, почему без дома Хван ему становится грустно, он не хотел.       Феликс старался делать большие не слишком твёрдые шаги, чтобы отставить меньше мокрых следов от себя. Вцепился в полотенце на поясе, хоть оно и держалось крепко. Открылась дверь, Феликс выглянул в коридор. — О, я думал, я успею, — пожал плечами Хёнджин.— Я сходил в аптеку. Но это всё равно не обязывает нас ни к чему. — В аптеку? — Ну да, — Хёнджин скинул обувь и поднял пакет на уровень головы Феликса. — Я посмотрел, можно ли заменить чем-то смазку. Полагаться только на естественную я бы не стал. Слюны нужно слишком много, это, к тому же, неприятно. Не знаю, как тебе, а я бы не хотел, чтобы от моей задницы пахло нашим ужином. — Ты гуглил подобное? — на лице Феликса расплылась краснота.       Особенно ярко загорелись уши. — Тебя не было около получаса, — небрежно махнул рукой Хван.       Феликс топтался перед ним, старший вздохнул. Такой наивный и простой. Прекрасный ровно настолько, чтобы свести его с ума. — Ну же, не стесняйся, — Хёнджин положил ладонь ему на бок, Феликс сразу упёрся в это взглядом. — Если боишься, так и скажи. Это незазорно. — Не боюсь, — мотнул головой младший. — Это как... Не терпится. Вот. Поэтому меня, — он задергался, утрируя свою лёгкую тряску рук. — Ну, ты понимаешь.       Хёнджин улыбнулся, взял руку Феликса, вложил в неё пакет, отвлёк поцелуем в лоб. — Я в душ. А ты посиди в спальне и подумай ещё, для уверенности. Если мы просто ляжем спать, всё хорошо. — Ты так говоришь... Может сам не хочешь? — насупился младший.       Старший усмехнулся так нервно и громко, что Феликсу стало жалко, что это так коротко. Хотелось бы дольше. Каково это: знать всю палитру эмоций Хёнджина? Такие люди вообще есть, кто застал? Может, Минхо, но Феликс уверен, что даже он — нет. — Хочу, Феликс. Но кто сказал, что мне не бывает тревожно? — Ну ты же... Глава дома Хван. Ты видел много, чего тебе бояться секса? Я боюсь того, что к тебе чувствую, потому что это заведомо обречено.       Хотел бы сказать Хёнджин. Вот только не скажет. Сегодня ночью никому из них не должно быть больно. А озвучить безвыходность их положения — это более чем больно. Поэтому Хёнджин снова поцеловал Феликса. Чтобы было сладко.       Старший положил ладонь на щёку Ли, мягко оглаживал пальцем, будто вытирал слёзы. Целоваться вот так, медленно, будто это само собой разумеющееся между ними, было правильно. Будто у них бесконечно много времени и ещё больше чем бесконечность нежности на двоих.       Феликса пухлые губы на своих успокаивали. И он был уверен, что Хёнджин об этом знает и целует, в основном, поэтому.       Хёнджин ушёл в душ, а Феликс не открывал глаза, пока не послышался шум воды. Он вцепился пальцами в смазку в руках, затопал к кровати и упал лицом вниз. Смущает. Как смущает! Какой кошмар. И хочется. Очень хочется продолжить.       В ванной с Хёнджина вода смыла все запахи сегодняшнего дня, все волнения. Его поджарое тело, в котором даже мышцы образовались, подчёркивая стройность, расслаблялось, сознание чистилось, будто и плохие мысли вода могла смыть.       Всё лишнее оставляло его, собственный запах был чист, кожа выдыхала его без ведома хозяина. Терпкий аромат заполнил душевую, вышел в номер, коснулся носа Феликса. Так, невзначай, пощекотал кончик носа и поплыл по воздуху дальше, уводя за собой сознание Феликса.       Впрочем, видимо, когда дело касается Хёнджина, рациональную часть разума Ликса стоит только поманить, она без промедлений оставит хозяина.       Всю ночь Феликс запомнил как прекрасный сон, который хотел бы пересматривать снова и снова.       Хёнджин рядом с ним, держит за руку, перебирает пальцы, целует руку, будто даже с уважением к нему. — Расслабься, дорогой Феликс. — Я решил. Я готов, — закивал Ли решительно, нетерпеливо облизнул губы. — Я вижу, — усмехнулся старший и бросил взгляд на привставший от предвкушения член Ликса.       Феликс чувствует как губы дразнят его медленными поцелуями. Будто бархат на ощупь. По плечам, на лопатках, позвоночник, поясница, попа, бедро. Ли нетерпеливо мычит, поторапливая любовника. — Спешка ни к чему, дорогой, — улыбается Хёнджин. — Вся ночь впереди. Давай насладимся?       Феликс утыкается лицом в подушку, чувствует жар собственного смущения на лице.       Дыхание старшего сбилось. Ликс ощущал это собственной кожей. — Скажи мне, чего ты хочешь? — облизнулся Хёнджин.       Только что его язык был в заднице Феликса. Было так хорошо, мокро и стыдно, что Феликс хотел бы, разве что, умереть на месте, но никогда не смотреть Хёнджину в глаза. Разве он не брезглив для такого? Но буквально вылизал Феликса всего. — Я.. Я.. Делай, что ты хочешь, — пробурчал младший. — Я хочу всё, — рассмеялся Хван, смял пальцами его бёдра, разжал и улыбнулся шире, наблюдая, как Феликс подался вслед за касаниями. — Хочу, чтобы получал удовольствие, которое сместит стыд. — Я не.. Ничего не стыжусь, ясно? — Скажи, чего ты хочешь, я знаю, что ты знаешь. Просто боишься сказать.       Феликс тяжело вздохнул: держаться на коленях было тяжело. Бёдра все липкие от естественной смазки и слюны Хёнджина, дрожат и раздвигаются. Он держится от падения не столько своими силами, сколько руками старшего. — Это ненормально, если.. Я хочу.. М.. — Ли закусил губу, спрятал лицо в простыне.       Хёнджин прикусил его ягодицу, покрыл это место коротким поцелуем. — Отстань от моей попы, ты её поцеловал как только можно! — взвизгнул Ликс.       Он необдуманно дёрнулся, поднялся на локтях и посмотрел на Хёнджина через своё плечо.       Он пожалел сразу же. Хёнджин улыбался. Как никогда прежде. Ласково? Он... Его глаза. Они блестели.       Он выглядел так, что Феликс мог думать только об одном: «Я ему нравлюсь или он любит меня?» — Это не нормально, если я хочу твой член? Ну, то есть... В себе. Мне же не нравятся альфы, но..       Хёнджин рассмеялся. Феликс ойкнул. Он сам не понял, что сказал это. — Это комплимент? У меня не такой большой, Ликси, расслабься.       Феликс встал с локтей на ладони, выгнулся в спине, чтобы посмотреть. Не толстый, немного ýже чем у него самого, но длинный. У Феликса прошла дрожь по телу от мысли, как глубоко Хёнджин может быть в нём. — Это нормально, Феликс, — Хёнджин улыбнулся, поглаживая по бедру. — Наклонись вперёд, подними свою милую попку, пожалуйста. — Мы будем... Вот так? — прижавшись щекой к кровати проговорил Ликс. — В такой позе? — Нет, я бы хотел смотреть на твоё очаровательное лицо, если ты не против. Но чтобы хорошо растянуть тебя, пока нужно так.       Феликс угукнул и зажмурился.       Потом всё вспышками. Хёнджин входит, медленно, придерживая под бёдрами младшего, наблюдая, как собственный член входит в него. Феликс невольно напрягается, Хван успокаивает его поглаживанием живота и шёпотом на ухо. Томный стон. Вспышка.       Феликс покачивает бёдрами, упираясь в грудь старшего ладошками. Хёнджин сверкает жадными глазами, но, кажется, сейчас получает удовольствие не от действий Ли, а от его вида. Но младший не может думать об этом слишком много, он самозабвенно поднимается и опускается на члене Хёнджина в попытке нагнать собственный оргазм. Который раз он кончил? Плевать, если возбуждение накатывает снова и снова. Ещё немного и.. Вспышка.       Хёнджин придерживает его, пересекая грудь рукой, второй опирается о кровать. Феликс подставляет затылок под поцелуи, расслабляет плечи, едва их коснутся пухлые губы.       Глаза закатываются от усталости. Это третий, да, третий и последний. Больше никто из них не выдержит. Только-только минул рассвет, на улицах всё пожелтело, выбелилось. Солнце освещает постель, тела блестят от пота и смазки. — Хёнджин, — зовёт Феликс, надрывно стонет. — Да, мой хороший? — загнанно шепчет в шею старший. — Я скоро. — В меня. Пожалуйста. — Всё, что пожелаешь.       Хван кусает его в плечо, где меточное место. Омега не может поставить метку другой омеге. Им обоим бесконечно жаль, но только в этот момент. Хёнджин упивается запахом цветов, которого стало так много, что можно задохнуться. Хёнджину жаль, что он ещё нет.       Старший вогнал до основания резким рывком, кончил, хрипя раздражённым горлом. Ликс простонал открытым ртом, содрогаясь от сухого оргазма. Капелька слюны очерчила розовые губы, упала на постель.       Они рухнули без сил, уставившись друг на друга, будто обоих вышвырнуло из прекрасного сна.       Солнце накрыло их желтизной. Они посмотрели на утренний свет, неосознанно боясь, что он разлучит их.       Хёнджин прижал Феликса ближе, спрятав в объятиях.

***

      Второе пробуждение наступило немногим позже. Феликс всё так же был в руках Хёнджина, обнимая руку, которую старший будто забыл на нём. — Доброе утро, — окликнул Хёнджин, почувствовав ёрзанье. — Ага... Доброе... Что мы устроили? — Ты не доволен? — Хёнджин подтянул его выше на кровати, укладывая головой на подушку, чтобы смотреть в глаза. — Жалеешь? — Нет, но... Никогда бы не подумал, что могу так. — Я тоже удивлён. Мне казалось, у тебя не было сексуальных партнёров. — Не было. — Но ты не был таким узким, как я думал. — Мы можем не говорить об этом? — Феликс скосил глаза. — Можем.       Хёнджин снова обнял его, тихо задышал в волосы. Ли сопел, хмурился, пытаясь продлить раздражение на такие прямые вопросы. Быстро сдался. — Ну, я пробовал разные штуки. Ещё дома. Да и течка была не так давно, так что мой организм видимо ещё... Ну... — Разные штуки, — усмехнулся Хван. — Интересно. Что уже попробовал? — Нет, больше я не скажу! — Прятал от родителей, наверное, в шкафу с бельём. — Ой, отстань.       Феликс дёрнулся на кровати, руки старшего легко соскользнули на постель, чтобы он мог сесть. — А... Почему я... И вообще мы.. — растерялся Ли, уставившись на собственные бёдра, а после покосившись на тело Хёнджина.       Ни спермы, ни смазки, ни запаха пота. Кроме следов зубов на шее и... Когда Хёнджин укусил его за бедро? Ёще и по внутренней стороне. — Мне не хотелось спать так, я отдохнул и помыл нас, — отмахнулся Хван. — Ты меня мыл? — Что не так? — Ну я... Ты везде меня мыл? — Да, удивительно, что ты не проснулся. — Хёнджин! Это смущает! — Феликс, мы занимались сексом всю ночь, — Хёнджин приподнялся на локтях. — Тебе не стоит смущаться таких глупостей. Может, ещё начнёшь прикрываться сейчас?       Ли показательно укутался в одеяло и фыркнул на старшего. Хван упал на кровать, закатывая глаза. И всё же, выдохнул почти ласково: — Куда ты вообще собрался? — В душ... Я не знал, что ты уже позаботился об этом. — Иди сюда, — Хёнджин повернулся на бок, поднял руку, приглашая устроиться как прежде. — Полежим немного. Я позвоню Джисону, он нас заберёт.       Феликс, хмуря брови, нырнул под руку, накинул на бёдра старшего одеяло, устроился удобнее, подтыкая подушку и расправляя простынь. Он старался не замечать, как Хёнджин наблюдает за ним. — Я хочу спросить, — Ликс наконец посмотрел в глаза. — Да, и что же? — Мы... То, что было сегодня ночью. Что это значит? Для нас. И нашего будущего. — Феликс.       Хёнджин заметно погрустнел. Впрочем, это и было ответом. Достаточным, чтобы младший мог себя обмануть, сделать вид, что ничего не понял. Радоваться, пока он тут, рядом с ним. Потом было бы больнее, но это потом. — Между нами... Будущее это очень сомнительное. Я не брошу дом Хван от каких-то светлых чувств, не заведу ферму кроликов где-то в глуши, чтобы просто их выращивать и любить. Я не изменюсь, прости, что говорю это. У меня много дел и обязательств перед домом. Как бы дорог ты мне ни был, но... Есть вещи, которые я просто должен делать. А ты... У тебя может быть спокойная, счастливая жизнь. Теперь ты знаешь кто ты, вот уже скоро совсем примешь себя. Вернёшься к семье, может, которая по тебе скучает. Или, может, останешься здесь. Но, в любом случае, как ты не справишься с жизнью в доме Хван, так и я не справлюсь с жизнью в твоём мире. Прости. — Может, я справлюсь!       Сам от себя не ожидал, но Ликс пихнул старшего в грудь, отползая на край кровати. — Это сломает тебя, так или иначе. Дело не в тебе, все ломаются. А это неправильно. Ты нравишься мне целым, дорогой Феликс. Ты прекрасен сейчас. Может, будешь становится только лучше. Но... Не со мной. — Дурак, — шепнул Феликс. — Ты ведь, в самом деле, едва ли чувствуешь что-то ко мне, верно? Это нормально, если я был только помощью для твоего самопознания. Я сам себя предложил. — Дурак! — рявкнул Ликс и зажмурился. — Не трогай меня. Не хочу с тобой разговаривать.       Хёнджин протянул руку. Дотянуться до Ли не составляло труда, но он просто положил ладонь между ними, сохраняя личное пространство Феликса. Хёнджин закрыл глаза.       Феликс сжался калачиком, вцепился пальцами в собственные плечи, сдерживая себя, чтобы не откинуться назад, не поддаться к руке. Он слышал, как ладонь проскользила по простыне.       Феликс зажмурился. Хотелось не спать, но вернуться в прекрасный сон прошедшей ночи.