Когда любовь сильнее.

— Ебать, блять, — плевался Джисон, открыл окно в машине, дотянулся до второго пассажирского, открывая и там.       Феликс хотел сесть на это место, но для него открыли заднюю дверь, а он не был достаточно отдохнувшим, чтобы спорить.       И как бы то ни было, как бы ни ранили его слова Хёнджина, Феликс думал, что сам Хван задет не меньше. Чувствовал. Или хотел верить. — Джисон, довольно холодно, — заметил Хёнджин, наблюдая за старшим другом лишь взглядом. — Дышать нечем. При всём уважении, ваши запахи просто отпад и друг с другом сочетаются блеск, но я въебать уже кому-нибудь готов. Все трахаются! Даже Чонин! А он ребёнок, на минуточку! А я своего парня даже за руку подержать не могу.       Хан не глушил мотор, вырулил на дорогу, но так и не посмотрел на неё, стреляя глазами с одного омеги на другого, через зеркало. — И типа ладно, если бы он сам кого-то завалил... Прости Феликс.       Ли мотнул головой, шепнул тихое «ничего» и невольно покосился на Хёнджина, ожидая его реакцию. Будто хотел спросить «Видишь? Я спокойно реагирую, что кто-то кого-то может вальнуть». — Типа, да, окей, я понимаю. Это твоя работа. Но он подставился вообще глупо. Мы бы могли там, ну, не знаю, накинуть деньжат какому-нибудь безработному или бездомному, он бы отсидел и всё такое.       Поймав взгляд, старший омега привлёк внимание к ремню безопасности, показательно застегнул свой и кивнул на парня, призывая к тому же. — Но он просто такой: эй, йоу, я тут того, отчаливаю за решётку, ну, разрулите там, оки? — Джисон нахмурился и тут же рассмеялся, довольно резко выруливая на поворот, Ликса качнул. — Блин, я представил Минхо говорящего «эй, йоу», это ужасно. — Он действовал в стрессовой ситуации, — миролюбиво откликнулся Хван, убеждаясь, что младший хорошо пристегнут, хотя бы на вид. — Он в любом случае был бы задержан. — Он, типа, даже не попытался устроить перестрелку, — продолжал ворчать Джисон, прибавив скорости. — Сколько там было полицейских, Джисон? Явно не один. И ты сам знаешь... — Меньше жертв, да. Точно. — А почему, кстати? — вклинился в разговор Феликс.       Двое старших обернулись на него, будто только заметили присутствие. — Следи за дорогой, — бросил Хёнджин, Хан тут же отвернулся. — Что почему, Феликс? — Ну, меньше жертв. Ты говорил, что вы старайтесь. Это... Довольно благородно. Но разве это не упрощает некоторую работу? — Не совсем, — покачал головой Хёнджин. — У нас есть подвязка с полицией, но лишние трупы им ни к чему, поэтому, если и приходится кого-то убрать, это стоит делать очень осторожно и не оставлять следов. Если будет много открытых дел с нашими следами, никакие «свои люди» не будут стараться закрывать на это глаза. В конце концов, не вся полиция куплена, я надеюсь. — Надеешься? — В детстве читал истории, где добро побеждает зло. Видимо, привык в это верить. — Вау, Джинни такой откровенный, да, Феликс? Я бы зассал рассказывать кому-то вроде тебя. Ну, не то чтобы кому-то вроде тебя. Херово сказал, извини. Просто, ну ты же типа... Простой человек, всё такое.       Хёнджин бросил взгляд на Джисона и снова оглядел младшего. Он мог сказать Феликсу что угодно, по многим причинам, даже исключая симпатию из ряда. Озвучивать их было неприятно, Хёнджин бы не стал. — В любом случае, я же ничего не сделаю, что бы ни узнал, верно? —дёрнул плечами Ли. — Даже если я пойду в полицию... Если они и начнут разбираться, пострадают и мои близкие, верно? Много людей. Я не хотел бы такого. Хёнджин улыбнулся и отвернулся к окну. Верно, Феликс. Это он и не хотел говорить. Уточнять твою беспомощность против дома Хван. — Сегодня вечером, после работы, к нам приедут гости. Снова. Семья Со, Кристофер, Намджун-хён. И Пэнгфей. — А кто такой Пэнгфей? — Хороший друг. Один из тех, кому я доверяю.       Феликс напряжённо вглядывался, как Хёнджин стиснул челюсти. Друг? Разве друзей вспоминают с таким мрачным видом?

***

      Сынмин и Чанбин переговаривались о работе. Альфа рулил, омега сидел рядом. Им это было не свойственно. Ожидаемо было, если бы они шутили друг над другом, если бы Сынмин подшучивал над сыном или Чаном. Который искренне хотел исчезнуть буквально пару минут назад, когда Со Чанбин обнаружил на пальце своего сына обручальное кольцо. Родители удивились, конечно, Сынмин обнимал Чонина и поздравлял их обоих, прижал Чана к себе, пожелал удачи.       Со Чанбин был рад, да... Просто, это ведь так неожиданно? Да, конечно, двадцать первый век, уже не нужно просить руки и сердца любимого омеги у старших, не нужно получать их одобрение. Но если согласие так очевидно, можно было проявить немного уважения и спросить, Кристофер?! Но Чанбин рад, да. Обеспокоен. Ведь Чонин ещё такой ребёнок. Он только школу заканчивает, Кристофер, о чём ты только думаешь?! И свадьба... Значит, Чонин переедет. Они будут жить вместе и... Куда ты его приведёшь, Кристофер? В свою квартиру? Она так далеко от дома, а если что-то случится? Сколько времени нужно потратить на дорогу, чтобы помочь? А если Чонин захочет навестить дом? А если... Не захочет? Если с головой ударится в новую, супружескую, взрослую жизнь? Там столько дел! Университет, — Чонин всё ещё мечется по профессиям, а экзамен уже через полгода! — потом работа, обустройство быта, конечно ссоры, — у кого не бывает ссор? — потом, возможно, даже собственные дети.       Дети, которые обязательно вырастут. И их придётся отпускать. Потому что ты же их любишь, верно? Ты всегда их любишь. И нуждаешься в их любви, даже больше, чем они в твоей. Ревниво, эгоистично, но никто не хотел бы, чтобы дети выросли. Ведь кто будет любить тебя так, как они, когда ты им нужен?       Но Чанбин был рад. Рад за Чонина, за Чана. Рад, что у его сына есть любовь, за которую они оба готовы бороться. А за себя.. Чанбин справится. Просто пора бы уже принять, что Чонину не четыре года. Он не собирает камушки и не задыхается, пересказывая серию любимого мультсериала.       Чонин вырос, он понимает куда больше, чем его родители хотели бы, чтобы он понимал. Чонин понимает, почему им далеко не сразу открыл дверь отец, оставил в гостиной, а сам убежал на кухню. И точно не готовить. Папа бы не допустил. Чонин понимает, почему папа сегодня дольше, чем когда-либо, был в ванной. Почему спустился к ним полностью одетый, а не как обычно — в домашнем. И почему они говорят о работе без перерыва, что ничего и не спросишь. О, он знает.       Хмыкнул, разулыбался, подполз к Чану на заднем сидении и зашептал на ухо: — Как думаешь, у меня будет братик или сестричка?       Чан покраснел. Не от смущения. Он сдерживает смех. Старшие спереди вздрогнули почти синхронно и перегленулись.       Ой, получилось слишком громко? Кто бы мог подумать. — Как дела в школе, Чонин? — Чанбин прокашлялся и покосился на сына.       Ян устроился на плече Чана, старший коснулся руки с кольцом кончиками пальцев. — Порядок. Я был там вчера и сегодня. Учитель Чон, конечно, поругал меня за прошлые пропуски, но я взял распечатки, задания и всё окей. — Пропуски? — Чанбин посмотрел на Сынмина, будто тот знал.       Ну, вообще-то, так и есть. Чонин не говорил ему, профессор сам догадался — ну какая школа, когда ты тусуешься с друзьями мафиозниками? Совершенно никакой.       Сынмин был не совсем «порядочным» папой. И это, конечно, за глаза осуждалось на родительских собраниях. Если Чонин уставал, не было ничего зазорного в том, чтобы остаться дома, выспаться, передохнуть. Два выходных это ущербно мало, учитывая, какую занятость устраивает школа юным умам. И когда только жить, хотелось бы знать? — Всё в порядке, Чанбин, — ласково улыбнулся профессор. — Чонин же сказал, что всё хорошо, верно? — Да, но.. Ты не пропустил чего-то важного? — альфа коротко обернулся.       Не с злостью, а беспокойством. — Я к тому, — старший Со тяжело вздохнул, — если будут вопросы, ты обращайся, хорошо? Мы постараемся помочь. — Хорошо, пап. Я знаю. — И вообще, что бы это ни было, обращайся, хорошо? — Пап, конечно. — Не только учёба. — Я понял. — Даже если что-то кажется глупостью, то не стесняйся. — Папа, что с папой? Он сломался.       Сынмин захихикал, Чанбин дёрнул плечами и вытянул голову вверх. — Эй! Это важно, слышишь? — Чанбин казался отчаянно строгим, но Чонин не переставал улыбаться.       Он никогда не боялся отца, но шутливо закрылся рукой Криса, обхватив её обеими руками. — Просто не забывай, что хоть у тебя... У вас... Свадьба и всё вот это, ты всё равно наш маленький малыш Нини и... — Пап, мне почти двадцать! —взвизгнул Чонин, Чан щипнул его за щёку. — Эй, ты на чьей стороне вообще? — Мы подъезжаем, — заметил Сынмин, прерывая всё веселье.       Чанбин крепче сжал руль и неосознанно снизил скорость. Ему было тревожно, конечно. Сынмин и Феликс. Вроде всё в порядке, можно не думать слишком много. Феликс приятный молодой человек. Он нравился альфе, просто по-человечески. Хороший парень, нет причин злиться на него. Но почему-то любой добрый взгляд в его сторону, сам альфа ощущал как предательство. Сынмин, конечно, никогда бы так не посчитал. От этого сложнее. Когда обвиняют не тебя, а ты себя сам, это всегда сложнее. Чонин стих, прячась под рукой Чана насколько это возможно. Утром он сказал своему альфе, что попытается извиниться перед новым другом. Что сбежал, заставил волноваться, а потом и не выходил на связь. Чан обещал быть рядом. Да и... В доме Хван столько дел. Всем не до смеха.

***

      Дверь отворил уже знакомый некоторым человек. Сынмин улыбнулся ему в ответ. Просто потому, что впервые, кажется, видел, чтобы тот так улыбался. — Здравствуйте, господа Со, господин Бан и... — Паппи замялся, поймав на себе взгляд юноши.       Чонин старался не пялится. Но ему было жалко истерзанное лицо. Чан легко подтолкнул его в спину, Ян сделал резкий шаг вперёд с вытянутой рукой, вскинув голову отозвался: — Бан Чонин. Привет.       Сынмин рассмеялся, Чан покраснел, у Чанбина невольно вытаращились глаза на руку сына.       Паппи улыбнулся, осторожно пожал кисть и пропустил гостей в дом, тихо отозвавшись искренним: «Поздравляю». Чуть громче он добавил: — Всё гости уже прибыли. Господин ждёт вас в гостиной. — Извините, — проговорил Чонин, закинув куртку на вешалку. — А Феликс-хён, он... Он сейчас здесь? — Господин Ли в своей комнате. Я думаю, вы сможете поговорить, после... разговора с Господином. Я полагаю, господину Ли нужно отдохнуть. — Отдохнуть? — озвучил то, что обеспокоило всех, Ян. — Я не думаю, что могу говорить. Но он в порядке. Господин особенно следит за его безопасностью. Пойдёмте, — Паппи раскрыл руку, приглашая гостей пройти в гостиную и почти не нарочно перекрывая проход к лестнице.       Протестовать никто не стал. — Чонин, — Хёнджин встал с места, прерывая Пэнгфея, не заметив этого. — Господа Со, Кристофер. Рад видеть.       Альфы кивнули почти одинаково, не подходя близко. Сынмин с приятной улыбкой пожал руку, Чонин вырвался вперёд всех. Хёнджин придержал его под локтями, оглядел внимательно, сдержанно улыбаясь. — Кажется, я что-то слышал про Бан Чонина, — игриво сверкнул глазами Хван, посмотрел на кольцо и показательно удивлённо раскрыл глаза. — И мне не послышалось?       Джисон схватился за голову и закричал. Он выбежал к Чонину, схватил за руку. Это выглядело грубо, но Ян почти не почувствовал.       Чана и Чанбина от вмешательства одернул Сынмин, вцепившись в рукава пиджаков. — Кошмар, — проскулил Джисон и страшно выпучил глаза на Чана. — Минхо убьёт тебя, врубаешься? И меня убьёт, что я не вмешался. Он убьёт нас, Чанни, зачем? — Он шутит, — шикнул Хёнджин скорее для Джисона. — Я думаю, Минхо будет в восторге, когда узнает. Обещаю не говорить ему, чтобы ты сказал.       Он подмигнул Чонину, Чонин широко улыбнулся.       Неохотно Джисон согласился с тем, что пошутил. Хотя мог бы поспорить. Обычно он бы и поспорил. Это с Хёнджином что-то совсем не так в последнее время, что он стал таким строгим. Наверное, просто много работы, забот и всё это. Сейчас они со всем разберутся, и Хёнджин будет прежним.       Хан вернулся на своё место и получил утешающий хлопок по плечу от Намджуна.       Хёнджин проводил гостей к дивану, устроился в кресле, оглядел собравшихся и улыбнулся. — Я полагаю, Минхо было бы очень приятно узнать, что так много людей собралось тут помочь ему. Я быстро представлю вас друг другу, и Пэнгфей введёт вас в курс судебного процесса.       Пэнгфей, как потом узнал Чонин, подловив мужчину на кухне, пока тот пытался перевести дух, был не только управляющим Оранжереи и не только «Крутым дядькой», как решил Чонин. — Господин Хван решил, что мне будет полезно узнать судебную сферу с другой стороны, — пояснил свои знания китаец. — Он отправил меня обучаться. Впрочем, я совсем не имею ничего против, было увлекательно.       Альфа взял небольшой перерыв, оставив Намджуна и семью Со изучать договор, который они якобы подписали четыре года назад, а он, в действительности, составил за прошедшую ночь. Чан изучал показания, которые должен был дать на суде, а также решил ознакомиться с речью других «свидетелей» и попытаться найти что-то, что будет вызывать вопросы. А Чонин... Чонин удрал, пока никто не видит. Мужчина впечатлял его. Ничего такого, просто Ян искренне восхитился его спокойствием и грацией. Тем, как неторопливо и даже ласково он прояснял всё шаг за шагом. — Вы были в тюрьме? — Чонин округлил глаза. — Да. Но не долго, господин Хван вместе с Минхо забрали меня . — О... Круто... А можно спросить?.. — За убийство, — понимающе закивал Пэнгфей. — Я убил отчима своей ученицы. Потому что... Мне казалось, так будет правильно. — О, — Чонин закивал с видом человека, который усердно пытается убедить окружающих в своей понятливости, но даже и не пытается понять.       Так и было. Слова: убийства, насилие и тому подобное, его мозг не допускал к осмыслению.       Пэнгфей усмехнулся и искренне умилился мальчику. Он заведомо испытывал симпатию к Чонину. Благодарность за Минхо. — Я работал учителем до тюрьмы. — Круто, — закивал Ян, тут он был понятливей и действительно считал, что быть учителем круто. — И как оно? — О, знаешь, можно много чего рассказать. Ты вообще сам любишь детей? — Честно? Просто ужасно люблю. Когда я был в средней школе, в младшей что-то накрылось. Отопление или типа того, из-за аварии. И к нам перевели на время малышей. Они такие смешные. Я играл с ними на перемене и объяснял математику. Это было круто. — Круто, — Пэнгфей улыбнулся и глотнул воды. — Пойдёшь на педагогический, после школы? — Не, я просто люблю детей. Этого мало. — Этого более чем достаточно, Чонин, — уверил старший. — Многие из моих коллег не обладали подобным. И вот это... Не круто. Подумай об этом.       Чонин неторопливо кивнул пару раз, хотя не до конца ещё понял слова альфы. Вроде, он ведь просто сказал. Наверняка просто так. Но теперь Чонин, кажется, задумался. — Всё в порядке? — Чан заглянул в кухню и оценил обстановку.       Пэнгфей стоял на безопасном, допустимо расстоянии, Чонин не выглядел напуганным. Всё было хорошо, хотя бы на вид. — Там закончили с договором, — молодой альфа кивнул куда-то за собой. — Я тоже уже прочитал свою версию и версию Чонина. Так что вас ждут, господин?.. — Ма, — подсказал старший.— Тогда пойдёмте.       Пэнгфей ещё раз проверил документы, подписи двух сторон договора были последними решающими. Нотариуса ему долго искать не пришлось. Мужчина спустился на первый этаж, в залу к гостями Оранжереи, провел за болтовнёй пару минут и вот нашёл того, кто за — не значительную, впрочем — скидку согласился подписать договор не читая и поставить печать. Пришлось, конечно, съездить в офис этого господина утром, но без особой мороки.       Чонин пялился в распечатанные бумажки, на которых со второй страницы началась сплошная ложь со всеми выдуманными подробностями. — Я... Тут такое написано, — растерянно пробормотал юноша. — А если я не смогу это сказать? Там же будет Минхо. А тут всё ложь. И... Просто... Как я при нём... — Йен-а, — Чан опустился перед ним на корточки, прежде чем кто-то успел что-то сказать. — Послушай. Ты же знаешь Минхо, да? Конечно, он не будет думать про тебя плохо, поверь мне. Он всё поймёт. И будет очень горд, что ты справился. И ты действительно справишься. Ты мне веришь?       Чонин оглядел всех людей, что были в зале. Было странно видеть добрые улыбки, причём настоящие от людей, как минимум не очень хороших, и натянуто вымученые от своих родных. Чонин кивнул. — Верю, хён, — закрепил младший сам для себя. — Чанбин, — спешно окликнул профессор, поворачивая лицо мужа на себя. — У меня в глазу ничего нет? Чешется ужасно.       Оживились, полностью посвятив внимание Сынмину, почему-то все, кроме Чонина и Криса.       Улучив момент, Чан чмокнул любимого в губы и провел своим большим носом по его кнопочному. — Что? — Чанбин повернулся на мужа и тут же обернулся к сыну, услышав чмокающий звук. — Что? — Чан уже устроился рядом с женихом, Чанбин нехотя вернул внимание любимому. — Что с глазом? — А, всё хорошо, мне показалось, — отмахнулся Сынмин и обратился к Хёнджину. — Мы закончили? Довольно поздно.       Хёнджин перевел взгляд на Пэнгфея, мужчина подумал и кивнул. Всем остаётся только запомнить, что сказать на допросе и в зале суда. — Да, — подхватил кивок Хёнджин. — Спасибо, что уделили внимание. Можно расходиться, если ни у кого не осталось вопросов. — А можно, — Чонин подался вперёд на диване. — Можно увидеть Феликс-хёна? Если он хочет, я бы хотел с ним поговорить.       Хван долгим взглядом смотрел на Чонина. Он думал о чём-то, но было сложно сказать о чём. — Я сейчас позову его, — всё же кивнул молодой господин. — Джисон, проводи Пэнгфея и Намджун-хёна.

***

      Феликс ответил на все приветствия неловкими кивками и осторожной улыбкой, он посмотрел на Кристофера. Это из детства. Он всегда смотрел на старшего брата, чтобы набраться уверенности. А потом Феликс сказал: — Я... Знаете, много чего переосмыслил. И во многом благодарен некоторым людям, которые сейчас здесь... — Хёнджин отвёл взгляд, будто его речь Феликса не касалась. — Чонин и профессор Со, спасибо, — Хёнджин вздрогнул и не постыдился: действительно к нему не относится? — Мне стыдно признавать, но раньше я был слишком плохого мнения об омегах. Я думал, что вторичный пол имеет большое значение, но это совсем не так. Я просто... Вы... А ещё Минхо-хён, — «Черт, Феликс, да скажи ты моё имя», — вы все невероятные, — «Пожалуйста», — сильные и уверенные в себе люди, я искренне восхищаюсь вами, — Чонин спрятался за плечо Чана, чтобы скрыть набегающие слёзы. — Спасибо вам. Вы стали мне примером. Я знаю, что не изменяю себе, не теряю себя от того, что я омега. Я... Теперь я наконец-то горд быть собой. Спасибо вам большое и... — Феликс низко поклонился, не вставая с места. — Простите, профессор, директор Со, но я решил, что останусь омегой. Омегой, которая любит омег и не боится этого.       Тишина. Конечно, после таких признаний, всегда будет тишина. Всем нужно осмыслить, принять. И собраться с силами, чтобы наконец сказать. — Поздравляю, Феликс. Я надеюсь, ты будешь счастлив, — улыбнулся профессор. — Я рад за тебя, Феликс. Поздравляю, — кивнул Чанбин.       Чан поднялся с места, Феликс поднялся к нему. — Я горжусь тобой, братишка.       И, конечно, они крепко обнялись. Феликс прижался к плечу, настойчиво потираясь щекой, Чан стиснул младшего в руках. Альфа улыбался горько, как улыбаются те, кто пропускают твою боль, сомнения и тревоги через себя. И счастливо. Так же, как и Ликс в его руках. — Ты молодец, — шептал старший. — Я очень тобой горжусь.       Феликс поднял лицо на Кристофера, дрожащими губами выдавил спасибо и зажмурился, не давая слезам побежать. Надо улыбаться, не плакать. Он счастлив. Он почти абсолютно счастлив. — Ликси-хён, — шмыгнул Чонин. — Прости, что поругался с тобой. Тогда. И заставил нервничать. — Чонин, — ласково протянул Ли, отстраняясь от брата. — Я совершенно не злюсь. Ты прости, я тебя выгнал. Я так нервничал, прости меня.       Чонин почти подпрыгнул, наваливаясь с объятиями. — Я так рад, что ты себя знаешь, хён. Это круто. Ты очень крутой. Ты теперь.. Ты вернёшься домой?       Домой. Да, надо бы вернуться. Но просто, может, не сейчас? То есть... Плохой ли он сын, если своей семье предпочитает главу мафиозного дома? Может, он не здоров, но ему нужно быть здесь. Хотя бы немного. Рядом с Хёнджином. Может он передумает? Ну, то есть... Вдруг? Он же так смотрел. Тогда он смотрел так, что можно же хоть немного поверить, что он передумает? — Я... А где Хё... Хён, ты не видел, куда ушёл Господин Хван? — Они отошли с Сынмином, — подал голос Чанбин. — Сынмин сказал, что хочет поговорить. — О... Ладно. — Хён, а ты не хочешь... Пап, может мы можем сегодня немного отпраздновать то, что Феликс-хён э... Ну... Осознал себя? И нам доверился, это же круто! И мы так и не отметили его приезд. А нам бы стоило.       Чанбин едва нахмурил брови. В целом, он выдержал течку Феликса, поборол инстинкты и животное начало, хоть и сохраняя дистанцию. Просто находиться рядом с Ли, на самом деле, не так сложно. Да и, в конце концов, он будет рядом с Сынмином. Полностью в запахе любимой омеги и всегда сможет глотнуть ещё. — Да? Сейчас вернётся папа, спросим у него. Не думаю, что он против. Приготовим ужин... И поговорим наконец-то не о работе. Что ты сам думаешь, Феликс? — Я... Да... Да, давайте. Спасибо. — Ты останешься у нас? — оживился Чонин. — Давай устроим ночёвку! Мы можем лечь на диване. Ты, я и Чанни-хён, смотреть что-нибудь, секретничать. Будет здорово, давай? — Спасибо, — улыбнулся Ликс — Да, звучит потрясающе.       Едва ли он слушал, о чём говорят люди вокруг. Он тщетно пытался дотянуться до Хёнджина хотя бы в мыслях. Он просто хотел быть рядом. — Вы хотели поговорить, профессор? — выдохнул Хван, опускаясь на стул.       Он почти не бывал в кухне своего дома, если честно. Вот, навестил недавно утром, а так... Сейчас он разглядывал светлое пространство более заинтересовано, чем Сынмин. — Я заметил, что вам некомфортно там, господин Хван, — улыбнулся Со. — И, простите, но решил вас незаметно увести. — Я думал, Феликс пошутил на ваш счёт. — Пошутил? — Шесть детей, — кивнул Хёнджин и натянул скупую улыбку. — Простите, мне на самом деле не нужен папа или отец, или... Кто-либо из родителей. Так что не стоит.       Сынмин смиренно склонил голову. Он выглядел слишком умным, слишком понимающим. Это раздражало Хёнджина, но только сейчас. — Ладно. Я не хотел вас задеть этим. — Я знаю. На этом всё? — Да, простите, что задержал. А что теперь с Феликсом?       Хёнджин едва успел подняться на ноги и тут же сел на место, откинулся на спину, вытянул ноги. — А что с ним?       Хван пытался быть равнодушным, и у него совершенно не выходило. — Он, веротяно, переедет к Чану, если не вернётся в Австралию.       Профессор следил за каждым вздохом младшего, за напряжёнными бровями, за рукой, сжатой в кулак. — Я сказал: мне не нужен родитель. — Я только спрашиваю про Феликса. — Тогда спросите, пожалуйста, у него. Это не моё дело, что с ним будет дальше.       Молодой господин встал, стремительно шагнул к выходу. — Хёнджин, — окликнул старший.       Хван ощетинился, вздрогнул, обернулся к нему с видом зверя, которого либо отпугивают, либо приманивают. Как бы то ни было, против его собственной, звериной воли. Зверя не сложно приручить. Быть достаточно терпеливым и в меру ласковым, не унижая его дикое сознание жалостью, вот и всё.       Сынмин смотрел открыто, без страха, как обычно. Во взгляде не было тревоги, сочувствия и, не дай бог, жалости. Но было это страшное: я понимаю. Понимаю, почему ты убегаешь. Почему тебе больно. Я понимаю, мне не нужно пояснять. И я не осуждаю. — Спасибо, — выдохнул Хёнджин. — Спасибо, что увели меня. Мне правда было тяжело. Я не готов прощаться с Феликсом, но я знаю, что должен. Не спрашивайте меня об этом. — Хорошо, — кивнул Сынмин. — Потому что я не хочу сомневаться в выборе его отпустить, — объяснил парень то, что было вполне очевидно.       Молодой господин распахнул дверь, стремясь быстрее скрыться в собственной спальне. В него едва не врезался Чонин. — О.. Хён, прости, — младший заглянул в кухню, Хёнджин почему-то замер рядом с ним. — Папа, а можно мы сегодня отметим? Устроим что-то вроде праздника в честь Феликса. Можно, он у нас переночует? — Пусть делает что хочет, — прорычал Хван и зашагал быстрее, чем могло позволить его обычное спокойствие. Младший проводил его взглядом, напряженно сведя брови. У дверей гостинной замер Феликс, сжимая толстовку в пальцах, Сынмин сочувствующе вздохнул. — Что с хёном?       Никто Чонину не ответил. Застав оборванную, не знакомую прежде сцену эмоций молодого господина, притих весь дом.       Только Джисон был достаточно погружен в свои мысли, чтобы всё пропустить. И потому сказал, вырывая всех, разве что, кроме Ли, из напряжения: — А разве замут изначально не в том, что Ликсу нравятся омеги? Типа, это же все знали, разве нет? Откровения круто, но... Я просто не понял.