Когда любовь сильнее.

—Не переживай так, — улыбнулся Пэнгфей, похлопав Джисона по плечу, когда они едва ли отошли от квартиры, — Не убьют же они друг друга в конце концов, верно? Когда закончат, Сунан позвонит и мы вместе пойдём пить чай, разве не здорово? Уверен, они справятся. Они сильные ребята, ведь так? —Верно, — буркнул Джисон, тяжело вздохнул и активно заерзал на ходу не находя рукам места, — Черт, ты прости… Но Сунан реально пугает меня. Типа, блять, Минхо не виноват. И он пережил то ещё дерьмо, ты же знаешь! А она Злится на него всё это время, потому что он живёт дальше, а не таскаеися с ней. А где она была, хотел бы я знать, когда ему было плохо? Старшая, вообще-то, она.       Джисон надулся, Пэнгфей сочувствующе улыбнулся —Конечно, у неё есть тяжёлая обида. На людей, которых уже нет, —произнёс Ма, — Которых она никогда не простит, но и отомстить уже не сможет. А как ещё примириться с обидой? Поэтому её боль выливается на Минхо, который тоже из прошлого, где-то там, где её обидели. Надеюсь, они поговорят и всё будет в порядке. Она поймёт что делает и что Минхо не виноват, — Хан с надеждой заглянул в глаза старшему, тот ему уверенно кивнул, — Всё будет хорошо, Ханни.       Феликс шагал по другую руку от китайца и с интересом разглядывал. Он был… Очень вежливым и заботливым. Не только в словах, но каждым действием. Значительно выше их двоих, он едва склонялся во время разговора. Не навязчиво и так естественно, будто это комфортное положение его тела. Все его касания Джисона были открытыми, чтобы младший альфа мог их заметить и решить, можно ли его трогать. Он смотрел без жалости, выражая уважение к собеседнику лицом и интонациями, но всё в нем дышало опекой и защитой. —Это странно, если вы мне кого-то напоминаете? — пробормотал Ликс.       Он и не думал, что Пэнгфей сразу отреагирует на его тихие слова. Но альфа обернулся, вскинул брови и подарил ему улыбку. —Напоминаю? —переспросил Пэнгфей. —Эм…да, ну типа. Вы такой… Не знаю, как учитель, которого все очень любят в классе и обычно к нему потом и после школы всегда приходят. Это странно? Ликс стушевшался, выкручивая собственные пальцы. —Совсем нет, — зажмурив глаза дружелюбно фыркнул Пэнгфей, — Вообще-то, я был учителем. Средних классов. И, как бы эгоцентрично это не звучало, но ребята действительно полюбили меня, а я ужасно полюбил своих маленьких друзей. Может, даже слишком начал опекать их.       На глубине зрачков, едва видимых за опущенными ресницами вспых и потух огонёк глубокого сожаления и тоски. —А как вы оказались здесь? — с небольшим усилием уточнил Ли.       Он чувствовал, что заходит на очень опасную территорию, но не мог промолчать. Может, он больше никогда не узнает, не сможет спросить. И так и так, едва ли что-то поменяется. Просто чувство, окей? Чувство, что нужно узнать. —Мне ты тоже, кстати, не говорил. Только и помню, что тебя привезли Минхо и Хёнджин, — надулся Хан. —Ах, ну, это, — Пэнгфей рассмеялся грустным бархатным смехом, таким поверхностным, что Ликсу стало горько, — Давайте спустимся в ресторан и возьмём напитки? За счёт заведения, разумеется, —он подмигнул Феликсу и развернул голову прямо.       Лицо мужичны вытянулось и будто выцвело. Такое бывает. Если ты решишься заглянуть в прошлое, никак нельзя его увидеть с маской счастья на лице, треснет в тот же миг, разбив многолетние попытки убедить себя, что ты в порядке. Пэнгфей снимает её на время, обещая сразу надеть потом. —Я устроился сразу после университета, учителем средних классов… Не важно теперь где. Не думаю, что вам интересна китайская география, — он тихо хихикнул, прикусил кончик языка, — Я очень сблизился со своими учениками. Они любили задерживаться после уроков, мы болтали, я объяснял им что-то по урокам, если были вопросы, они помогали мне убирать класс. Когда я заболел, они даже пришли к нам домой, почти всей толпой, принесли фрукты, рисунки. Дэшен тогда так… — голос Пэнгфея взвился вверх от счастливых воспоминаний, дрогнул и обрвался, любимое имя застряло поперёк горло, —Дэшен, — он тяжело вздохнул, успокаиваясь, — Это мой истинный омега. И мой муж. Но мы… Очень давно не виделись. И, технически, мы в разводе. Условно, он думает, что я мёртв. Хотя вряд ли в это верит. Его сложно провести, даже господину Хван и Минхо.       Пэнгфей прикрыл глаза, ступая по лестнице на ощупь, блаженной втянул носом воздух, будто ещё мог учуять свою старую и слишком живучую любовь. —Но тогда мы были очень счастливы. Он работал школьным врачом, в той же школе, где я преподавал. Мы не планировали работать вместе, но у нас получалось довольно легко. Хотя, когда вспоминаю, думаю, что мы ужасные дураки, — мужчина снова хихикнул, —Так очевидно флиртовали, бедные дети. В общем… У нас с ним была одна беда, на том мы и влюбились. Мы не умели молчать и держаться в стороне. Оба так вгрызлись в идею справедливости… Может, если бы мы не встретили друг друга. Если бы не было кого-то, кто скажет: "да, мир дерьмо порой, — он открыл глаза ровно на последней ступеньке, спокойно минул и её, коснулся кончиками пальцев тяжёлого занавеса, — Но я всегда буду стоять с тобой рядом, чтобы бороться до последнего вдоха". Может тогда мы бы были счастливы.       Он не сдержанно дёрнул рукой, открывая проход, охранник тут же подхватил отодвинутую ткань и склонил смущённое лицо.       Джисон и Феликс следовали за старшим осторожно, наблюдая, но не вмешиваясь в его воспоминания.       Пэнгфей тяжёлыми шагами прошёлся до бара, потянулся к заднем карману, вздрогнул и тут же отдернул руку. —Я кажется, оставил телефон, — с сожалением выдохнул Ма, замотав головой —Дождётесь меня здесь? Заказывайте что угодно, всё разумеется, бесплатно.       Джисон кивнул и сразу огляделся в поисках меню. Феликс проводил нового знакомого сочувствующим взглядом. —Мне кажется, он действительно потерял очень много, — вздохнул Ликс, не особо заинтересованный в напитках и еде.       Джисон ткнул бармену сразу в три позиции и хмыкнул: —Как и все мы, кто тут, поэтому Минхо и Хёнджин не хотят чтобы ты втянулся. Люди приходят сюда, к нам, когда они сломлены и потеряли достаточно, чтобы, не жалея, отбирать у других. Либо теряют уже здесь, — Хан посмотрел на него и задорно рассмеялся, — Кроме меня. У меня нихуяшеньки не было, а теперь вот, муж почти, семья. Но я просто большой везунчик, это другое, Ликс.       Ли тяжело вздохнул, потрепал старшего по волосам и чуть подтолкнула его голову, отворачивая от себя, сам же оглядел зал. —Как-то тут теперь совсем пусто, разве мы так долго ходили? — задумчиво протянул младший.       Альфа оживился, забегал глазами по столам. Где-то ещё не успели убрать посуду, а на тарелках порядком недоеденая еда. Будто уходили в спешке. Будто надо было уйти. Хан повернулся к бармену и окликнул, как подметил, что тот вчитывается в напечатанные граммовки его коктейля. —Эй, — повторил Хан, парень вздрогнул и посмотрел на него, — Давно работаешь? —Не так давно, господин Хан, — виновато забормотал бармен. —Хм, вот как. Окей, — Джисон отлип от стойки, — Попроси, чтобы нам принесли заказ к столику.       Джисон взял Ли под локоть и неспешно пошёл. К выходу. —Эй, хён, мы… Разве мы уходим, что происходит? —зашептал Феликс.       Джисон ничего не сказал, только мотнул головой хостес, тот напрягся и достал телефон, дрожащими пальцами начал печать.       Множество отражающих поверхностей по залу, позволяли свободно разглядеть, хоть и немного размыто, как бармен, или кем он казался, повернулся к своей рабочей зоне, посмотрел на них через зеркало протянувшееся вдоль бара, развернулся снова и достал из-под кассы ствол.       Джисон чертыхнулся, схватил Ли за локоть крепче. До выхода несколько метров, они не успеют.       Хан замедляется.       Выстрел. Тело милого мальчика у входной группы падает быстрее, чем Феликс успевает закричать. Выстрел. Джисон резким рывком дёргает Ли под себя, валится сверху и почти чувствует, как пуля пролетает над затылком. Грохот. Выстрел. Джисон успевает свернуть стол и затолкать Ли за него, пуля оставляет срез на полу. Выстрелы нарастают, с разных углов, стреляет теперь и охранник. —Косой ублюдок, —шипит Джисон.       С трудом достаёт пистолет, клянётся держать его ближе, по звуку осознает, что охранник им больше не помощник и его немного жаль.       Резкий рывок. Все или ничего. Один выстрел. За баром теперь тихо. —Молчи, — командует Джисон прежде, чем Ли успевает отойти от немого шока.       Хан смотрит на выход и видит в окно машины, подъезжающие к оранжерее. —Сбежать не успеем, будем прятаться, — он снова хватает Феликса за руку и бежит.       Хан старается выглядеть уверенно, но отчаянно молится в голове, тому богу, с которым никак не может определиться: «Пожалуйста, хоть бы он успел позвать на помощь».

***

      Когда дом порядком опустел, Хёнджин хотел придаться отчаянию в навязчивой компании бокала виски. Он, вообще-то, имеет полное право. Технически, он имеет полное право вообще на всё, в меру своего влияния и денег, но в этой ситуации он себе повторяет: можно, немного можно.       Он уже был близок, достал стакан и даже бросил лёд. Но, конечно, если все не хорошо, должно стать конкретно плохо. Стук в дверь, робкое: Господин, позвольте потревожить.       «Пошёл вон» —смакует в мыслях Хёнджин, но это не то, как он должен себя вести. Поэтому он открывает дверь и нетерпеливо дёргает бровью, уставившись на Паппи. —Там… Приехал мальчик семьи Со. Бан Чонин. Он у ворот. Его… Пустить?       Хёнджин распахивает глаза, смотрит в глубь комнаты через плечо и кивает. Сразу закрепляет кивок: —Пускай. Пусть идёт сюда, в комнату.       Паппи прикрывает за собой дверь почти бесшумно. Хёнджин немного мешкает и все же достаёт второй стакан, в обоих оставляет лишь лёд. Меряет комнату шагами, от стены до стены, вздыхает, разливает колу и только.       Чонин скребется в дверь и тут же исправляется на более уверенный стук. —Входи, — выпалил Хван и тут же шикнул на себя, что вышло неподходяще грубо.       Чонин шмыгнул, захлопнув дверь, вдохнул и задержал дыхание, немного выпятив грудь, протопал до кресла, сжал кулаки, упал на сидение и сжался, на выдохе, почти коснулся коленей животом. —Прости, что я вот так приехал. Просто там школа… А я прогулял. И я вот здесь, потому что я очень хотел увидеть хёна. Я должен был позвонит или типа того, но я и сам не понял как прошёл школу и вообще оттуда ушёл, а потом я сел в такси, и я здесь, —Чонин выдохнул, бросил взгляд на стакан, будто тот что-то сделал, чтобы привлечь внимание, ткнул пальцем, — Я попью? —Конечно, — кивнул Хёнджин, он с интересом разглядывал, как Ян большими глотка и глотал колу и чудом не прихватил льда в горло, — Но у меня немного неприятные новости, Минхо сейчас уехал. —По делам? — вскрикнул Ян, хлопнув стаканом по столу, Хван поморщился, — Он вообще не отдохнул! Но у него же был такой стресс, — Чонин с сожалением вжал шею и опустил глаза на острые острые коленки, — Глупый хён. —Не работа, — миролюбиво покачал головой Хван, — Он поехал пообщаться с сестрой. —У хёна есть сестра? —Старшая. И между ними есть… Некоторые не решенные дела. Как только он закончит, он сразу собирался связаться с тобой.       Чонин виновато заворчал, почесал затылок и хмыкнул: —Окей… А я могу его тут подождать или? Может, чтобы не отвлекать тебя, я мог бы посидеть там, с Феликс-хёном? Если можно. —Ты меня не отвлекаешь, — проворчал Хёнджин, отмахиваясь, — Будешь ещё колу? —Чонин с усилием кивнул, Хван наполнил стакан, — Феликс тоже уехал. На экскурсию, как он это назвал. —Экскурсию? — прищурился Чонин. —Он захотел посмотреть Оранжерею. Это… Одно из мест нашей работы. —Ты не очень этому рад, кажется, — бросил Чонин будто невзначай и медленно огладил грань стакана кончиками пальцев. —Конечно нет! Потому что он всё ещё упирается, вместо того, чтобы подумать о своей безопасности. Он должен просто уехать, а вместо этого… Дурак. —Эй, Хёнджин-хён, — Чонин отставил стакан, в этот раз куда мягче, за что Хван ему бесконечно благодарен, — Что у вас происходит? —Пустяк, конфликт интересов. Феликс хочет встречаться, а я хочу чтобы он выжил, —зашипел старший. —А ты бы хотел? Ну, чтобы вы... — Чонин постучал указательным пальцами друг о друга, — Типа того?       Молодой господин тяжело вздохнул, прикрыл глаза на мгновение и терпеливо повторил: —Я хочу чтобы он выжил. —Ладно, я спрошу иначе: ты его любишь?       Хван поджал губы и из всех сил постарался вернуть себе свой некогда обыденный холодный суровый вид. Но было поздно, господин дома Хван уже уснул в нём под натиском всеобъемлющей ласки и любви. Хёнджин остался с пронзительным взглядом Чонина один на один. —Это не имеет значения, он уедет, — выдохнул старший. —Ты его любишь, верно? А он тебя. И, похоже, у вас это очень серьёзно. И, прости, как бы тебе не казалось это глупым и безрассудным, но ты не можешь за него решать, даже если он рискует своей жизнью. —Я не дам ему это сделать, — возмутился Хёнджин.       Ян закатил глаза и встал на ноги. —Окей, представь: Феликс стоит здесь и говорит «Хён, я не уеду». —Он называет меня по имени, — поправил Хёнджин, отведя взгляд. —Ладно, он говорит «Хёнджин, я не уеду. Я останусь тут». Что ты сделаешь? —Я...       Что можно сделать? Отметая насилие. Можно… Ну, как же, можно же ещё… Или можно… —Тебе надо уехать, — сухим от волнения горлом проговорил Хван. —Нет. Я останусь. —Тебе… Это не безопасно. —Я знаю и мне плевать. Я останусь с тобой.       Хёнджин поднял взгляд растерянный и чудаковато счастливый. Он ничего не сделает с Феликсом, если тот решил. Силком его перевезти? Вернётся ведь, он, видимо, до отчаянного упертый. Сказать, что не любишь? Не поверит и правильно сделает. —Я не знаю, что мне делать, — разбито обратился Хёнджин уже к Чонину, — Чонин, я не знаю, что делать, —в панике затрепыхался кадык, глаза жмурились и распахивались, дышать было так сложно, что с ним? — Я люблю его, но что я… Как… Чонин, что мне делать?       Ян вздрогнул. Он и сам был растерян. Он не задумывался о том, что сможет довести молодого господина до такого состояния. —А...Ну... — Чонин упал перед ним на колени, крепко взялся за его щеки и с трудом поймал бегающий взгляд, — Хён, ты… Можешь только смириться и любить его. Пока вы оба можете.       Хёнджин слабо кивнул. —Поехали, — Чонин встал на ноги, протянул старшему руку, — Ты должен красиво к нему ворваться и сказать: «Феликс, я люблю тебя»       Хёнджин едва отошёл от шока, уставился на ладонь с растопыренными пальцами, хмыкнул под нос и, наконец, принял руку. —Поехали.

***

      Джисон выглянул за угол, пригляделся, вслушался. Ни тени доброй улыбки не осталось. Он сосредоточен. Он должен защитить Феликса, но, вообще-то, никогда не учился кого-то защищать. Не было повода. Убить—пожалуйста, но спасти?       Хан строго приказал Ли следовать за каждым шагом, даже не косить глаза в сторону. Нет. Опасно. Феликс крадётся за ним, глотает безмолвные слезы и слушается. Он страшно бледен и напуган. Они видели тело на лестнице, явно сброшенное сверху. —Начали с крыши, — шепчет Хан, выходя в коридор, улавливая каждый шаг Ликса за своей спиной, — Решили согнать всех вниз, людей у входа оставили. Ловушка, типа того. Суки.       Нужно спрятать Феликса. С ним будет тяжело. Это поставит его под риск, если найдут. Но могут и не найти, верно? Могут не найти, это даёт больше шансов выжить. Запах у Феликса тихий, щедро покрыт винным, а такое тут не удивительно. Нужно спрятать его где-то. Тогда не найдут. Тогда спасётся. Тогда Джисон бросит всё и побежит искать Минхо, потому что с каждой секундой, что старший не рядом становится страшно. А бояться нельзя. Кто боится —проигрывает.       Джисон не может. Нельзя. Нельзя. Нельзя.       Хан бьёт себя запястьем по виску, выбивая лишнее, трясёт головой, для спокойствия сеет пальцами приклад, тихим и стремительный шагами идёт через коридор, сканируя взглядом пространство. —Хён, что происходит? — Феликс шепчет, будто его придушили, с трудом выталкивая звуки из горла. —Я не знаю, Ликс. Но что-то не хорошее. Нужно придумать, где тебя спрятать, а потом я разберусь, ладно? Просто… Просто иди за мной. —Джисон, это пиздец, — пискнул Ли на грани слышимости и захлопнул рот обеими руками, сдерживая тяжёлые рыдания. —Ну, в общем и целом верно.       Убедившись в отсутствии угрозы на слух и запах, Хан дёрнул на пробу несколько дверных ручек. Заперто. Не удивительно. —Феликс, мне нужна помощь. Я буду стрелять в замок, попробуем поискать что-то полезное, чтобы вызвать помощь или спрятать тебя. Встань у угла коридора, если после выстрела ты кого-то увидишь или услышишь, сразу дай мне знать, идёт?       Феликс кивнул, но не разу решился отступить от старшего. Прошёл два шага. Одна из дверей распахнулась, Ли едва не свалился на месте, успев опереться на стену плечем. —Эй, вы, — рявкнула на них заспанная девушка, распахнувшая дверь, — Какого черта вы...       Пушка наставленная прямо на голову легко заставила замолчать. Не сложно было опознать в ней одну из цветов, более чем очевидно. Альфа наставил оружие не в угрозу а скорее как… Быстро действующее успокоительное, пусть так. —Подними руки, молчи, отвечай кивком, — вкрадчиво прошипел Хан, — Поняла? —девушка кивнула, — Молодец. Ты одна в квартире? —кивок, Хан покосился на Феликса, —Ликс за мной, — он дёрнул пистолетом в руках, указывая на квартиру, — Ты тоже, все внутрь.       Едва Хан прикрыл за ними дверь, заходя последним и выглядывая в коридор, паника девушки взяла верх над разумом, она защебетала: —Пожалуйста, не убивай меня… Я не знаю, всё что хочешь, но не убивай, пожалуйста… Я… Я не знаю… Пожалуйста. —Тшш, тшш, — Хан опустил пистолет, подвёл её к постели, усадил, взял за руку, —Всё хорошо, слышишь? Дыши глубоко. Я Хан Джисон. Из дома Хван, слышала? — девушка спешно закивала, давясь слезами, — Мы защищаем вас. Тебя, других. На оранжерею напали, сейчас. Ты знаешь что-то об этом? — она замотала головой отчаянно, спешно забормотала едва различимое «нет», — Хорошо. Всё, умница. Для твоей безопасности, мне нужно тебя вырубить, хорошо? Ты просто проспишь здесь этот кошмар. —Не надо, пожалуйста, — она вцепилась в его руку, задрожала еще крупнее, открывала размазанный истерикой рот и снова выталкивала из себя, — Пожалуйста не надо. —Тише, тише, не убью, —заверил Хан. —Я проснусь? — в её глазах появился слабый огонёк осознанности. —Обязательно. Ты проснёшься и всё будет хорошо, я обещаю. Альфа широко улыбнулся ей, даже хихикнул, она смиренно кивнула. А что ещё ей остаётся? —Отлично, ты молодец. Скажи, у тебя есть вино? —Есть! — она резво встала на ноги, — Постоянник подарил, недавно. Я ещё не открывала, очень дорогое, хотела по случаю… Но сейчас можно… Я принесу. —Умница, неси.       Она вышла в кухню, Хан следил за ней какое-то время, через приоткрытую дверь, посмотрел на Феликса. Полумертвой фигурой, он прижался к стене, старался не дышать, таращил глаза туда, где сидела девушка, сжимал нижнюю губу рядом белых зубов и уже не смаргивал слезы.       Джисон тяжело вздохнул.       Новая знакомая выбежала в спальню, выставляю бутылку вперёд себя —Молодец, — Хан снова ей улыбнулся, ладонями смазал слезы, забрал бутылку, оставил на столик у кровати, — А теперь, давай, садись. Больно не будет, обещаю. Веришь? —Я правда проснусь? —Конечно.       Она села на постель, Хан умело надавил на нужные точки, тело обмякло в руках. Пару мгновений, он устроил тело на постели как мог естественно.       Дальше уже не до нежностей. Открыл бутылку, сходил за бокалом, налил, протянул Феликсу. —Пей. —А ты? — шарахнулся младший. —Я на работе, — передернул плечами Хан, — Пей, прячься под кровать. Нужно лежать там, пока я за тобой не вернусь. Я, Минхо или… Кто-то, кого ты знаешь, хорошо? Но лучше, чтобы я или Минхо. —Долго лежать? — уточнил Ликс, приблизившись губами к бокалу. —Возможно. Но ты справишься, да? Потому что ты сильный, Ликс. Ты справишься со всем, верно? —Я… Не знаю. —А я знаю.       Хан направил бокал, Феликс сделал большой глоток и с трудом проглотил. Джисон помог ему разместиться под кроватью, опрокинул бутылку с остатками, красная лужа обильно растеклась по полу. —Сиди здесь, я вернусь, — пообещал ещё раз Хан, прежде чем выскочить из квартиры.       Ему повезло. Ему повезло ахуеть как. Просто… Можно, пожалуйста, это не последняя его удача сегодня?