Когда любовь сильнее.

      Не одежда красит человека. Так что совсем нечему удивляться, что такой человек, как господин Хван, вызывал трепет страх и ненависть, даже в черных трениках и толстовке, с темнеющим синяком под нижней губой. Он скользил по головам и лицам, выстроившихся по залу бывшего аукциона. Люди оранжереи, много людей,но точно меньше чем должно быть, чувствовали словно и не взгляд, а настоящие касания. К спине. Будто едва избежав утопления ещё не пришел в себя, но между лопаток уместилась теплая ладонь и ты наконец можешь вдохнуть. Люди наставившие на них оружие получали от господина Хван совсем не такие взгляды, хотя молодой господин даже не менялся в лице.       Метафорическая рука для них ложилась на головы, тянула вниз, сдавливала и тут же отпускала, едва перескакивал взгляд, оставляя с неуютной пустотой в теле. Хёнджина вели наверх, по небольшой лестнице. Сложно назвать это вторым этажом,скорее широкий балкон.       Раньше здесь торговали людьми. Зал аукциона. Правом на человека, правом на его убийство, распоряжение жизнью, на секс. Конечно, дорогими диковинками тоже, но это привлекало куда меньше. Гнилое место. Пэнгфей и Хван долго его не трогали, но хотели устроить что-то вроде бала для цветов на рождество.       Жаль, не получится.       Молодой господин все ещё держал руки так, чтобы были видны, почти у головы, в одной пистолет с единственным патроном. И даже в таком положении ему приходилось как-то сдерживать свое превосходство. Он примерно мог накидать, что будет дальше.       Вот, стоят пять человек. Намджун частично посвятил его в курс дела, пока они ходили переодеваться. Кто-то из них типа главный, в чем причина нападения на оранжерею надо ещё узнать. Какой-то новенький, зелёный ещё мальчишка, ещё совсем никому неизвестный, но явно желающий засветиться чем-то громким перед главами других домов. Если дурак, убьёт Хёнджина прямо здесь. Если ещё способен на размышления и анализ, то должен понимать, что люди дома Хван стоят за свое не просто так. Убив главу радоваться будет не долго, подомнут тут же, растопчут, сожрут. Будет разговаривать.       Про то, где собрали людей Хёнджин тоже знал. Те stayc, что убили Сииль, предоставили Йеджи доступ к камерам и ограничили его для захватчиков. Не так это сложно сделать в современном мире. Хёнджин не знал будущего. Убьет или поговорит? Одно точно— сученыш доживает свои последние часы, а кто его прихлопнет уже вторично.       Омега не хотел умирать, конечно нет. Да никто, в сущности, не хочет. Даже самоубийцы хотят не столько смерти, в основном, сколько перестать испытывать ноющую боль. Но у Хенджина с жизнью отношения были простые: это то, что тебе дали и то, что могут легко отнять, постарайся прожить подольше, но будь готов в любой момент покинуть игру.       Странно в двадцать два года иметь письмо с подписью в ящике стола с распоряжениями на случай непредвиденных обстоятельств. Страннее только обновлять его на день рождения, отмечая прожитый год. Или чаще, по необходимости. Хёнджину не о чем жалеть, разве что, Феликса он пока не успел упомянуть в письме. Но Йеджи, Минхо, Джисон, Намджун, Пэнгфей...они знают. Они не забудут солнечного парня. О Феликсе позаботятся, и Хёнджин спокоен. Он спокоен, когда один из пятерых, шутя наставляет на него пушку и делает этот звук: —Пуф! — он скалит зубы, пытаясь хвастаться клыками, выглядит красиво с его тонкими губами, но бессмысленно, — Очень хотел бы это сделать, господин Хван, — пистолет отправляется в кобуру под подмышкой, — Но я не идиот, — Хёнджин пытается не улыбаться, уточнение действительно важное, — Поговорим? —Для этого я здесь,— снисходительно улыбается Хёнджин.       Парень кивает сдержанно и собрано. Хёнджин спокойно передает свой пистолет в руки тому, кто вел его по лестнице под прицелом и вальяжно проходит за главарем этого сброда к комнатам, в которых прежде держали лоты для аукциона. Теперь они относятся к жилым комнатам и к ним можно поступить через основные коридоры.       Кажется, улыбка молодого господина его задела. Гордость явно болевая точка, надо не передавить. Дать раскрыться, возвысить себя, заставить упиваться взахлёб собственным величием. Пусть поднимется так высоко как рискнёт, а потом его скинут. Хёнджин старательно давит радость. Молодой господин убьет его лично .

***

      Случилось так: супруги Со открыли дверь воскресным поздним утром, а на пороге стоял зареванный Феликс и бледный Чонин. Чанбин напрягся, заиграв желваками, шумно втянул носом воздух,но не посмел выдохнуть, не то что что-то сказать, когда его омега предостерегающе поднял руку. —В дом, — тихо уронил слова Сынмин, — Чанбин, поставь чайник. Пойдёмте, мальчики.       Они разместились в гостиной, Сынмин холодными четкими движениями обустроил гнездо из пледов и подушек вокруг младших. Он лишь немного смягчился в действиях, вкладывая в дрожащие руки Феликса чашку с ромашковым чаем.       Профессор опустился в кресло напротив, окинул сочувствующим взглядом дрожащих ребят, скосил глаза на руку Чанбина, когда тот осторожно разместил пальцы на его плече. И выдохнул, справляясь с желанием выругаться просто блестяще: —Кто и что сделал?       Чонин и Феликс переглянулись. У Ли дрожала нижняя губа, он едва слышно прошептал: —Не надо.       Чонин поджал губы и жалостливо поморщился. —Значит, Хёнджин, — усмехнулся профессор, — Вы же не думаете, что я сделаю что-то плохое главе мафиозного дома? Просто хочу знать, что случилось.       Парни неуверенно, но кивнули друг другу. Надо рассказать. Чанбин облегчённо выдохнул, потому что он, вообще-то, думал. —Я...Я расскажу все,что сам знаю,— осторожно проговорил Чонин, — Но можно мы положим Феликса у меня? Ему надо отдохнуть.       Феликс заерзал в пледе, стараясь не двигать чашкой в руках: —Я в поря- —Нет, — отрезал Чонин, — Быть не в порядке это....не...ну...не то что бы, но как бы это... нормально? Я пытаюсь сказать... Давай признаем, случился просто.. ну...Это просто...—Ян покосился на родителей, — Это страшная задница, Феликс. То, что случилось. И сейчас тебе нужен отдых. Просто лежать, просто плакать, не знаю..       Он расстеряно смотрел на свои руки с растопыренными пальцами. Сынмин с уважением кивнул, восхищаясь, как вырос их сын. Чанбин замер, его снова окатило тем же осознанием. —Ты прав, — вздохнул Феликс. —Давайте пойдём в мой кабинет,— предложил Чанбин, — А Феликс отдохнёт тут. Или хочешь в комнате Чонина? —Нет, здесь было бы замечательно. Спасибо. Я включу телевизор? Не хочу, чтобы было тихо. —Чувствуй себя как дома, — улыбнулся Сынмин, —Технически, мы почти семья. Ты же брат Чана. Да и у нас...такая богатая общая история теперь. Просто это и твой дом теперь тоже, Ликси, если хочешь. —Спасибо, — прошептал Ли.       Перед уходом,Сынмин поправил на нем плед, включил телевизор и оставил пульт под рукой. Оставшись в одиночестве, Ликс запрокинул голову и зажмурился. Все чего он хотел— отсчитывать минуты до возвращения Хенджина.

***

—В три часа образуется пробка, от ближайшего полицейского участка. По дороге от второго будет авария,тоже в районе трёх. Полиция прибудет примерно через минут сорок. Я думаю, мы уже закончим, — отчитался Чимин, — Стейс попробуют сбить навигацию вертолетов, если к ним обратятся. По периметру активируются заглушки, как только мы начнем, сразу в полицию никто не обратится. —Хорошая работа, — Намджун похлопал его по спине и продолжил заниматься ремнями на себе, чтобы закрепить оружие, — Если все готовы, начинаем.       Он двинулся вперёд первым.       Выстрелы, визги, крики. Глухие, почти не слышные и, в основном, оставшиеся незамеченными падения мертвых тел.       Началось. ***       Чана вызвал профессор, чтобы тот позаботился о Феликсе. Он честно попытался. Даже не разулся, влетел в дом со своим запасным ключом и вот уже стоял в гостиной.        Уговорами и спорами Ли отправил кузена в кабинет. И вот, уже трое стояли перед Чонином.       Сынмин сидит в кресле, альфы за его спиной. Чонин через стол от них бегает глазами по родным встревоженным лицам. Он как раз закончил рассказывать. —Ты...пошёл туда, где происходил захват мафиозной группировки другой мафиозной группировкой, чтобы помочь найти Феликса?— переспросил Сынмин.       Его лицо было бледным и холодным. Глаза будто стеклянные смотрели сквозь юного омегу. —Ну...типа того, — кивнул Чонин. —Ты понимал, на сколько это опасно? — взгляд профессора упал на собственные руки, сцепленные на столе. —Да,ну...образно. То есть...Ну, Феликсу там же тоже опасно. Я не один был! Со мной Хёнджин-хён. Он меня защищал, честно!       Сынмин поднял одну руку, потёр лицо. Сложно вот так узнать, что твой ребенок мог умереть полчаса назад, а ты в это время лениво попивал кофе и ворковал со своим мужем. Сложно понять,что ты чувствуешь. Абсолютный шок. Угроза миновала, но... Всего пол часа назад. Чуть больше, чуть меньше. А ты просто сидел на кухне. —Чонин,— Сынмин выдохнул снова. —Я знаю, я поступил очень необдуманно. Я знаю,что рисковал. Я просто.. —Я тобой горжусь,— улыбнулся Сынмин.       Чонин ойкнул. Чан тяжело вздохнул, отошёл к окну. Чанбин облокотился на стол, чувствуя слабость в ногах. Сынмин подошёл к младшему ближе, убирая границу между ними. —Правда? — уточнил Ян,заглядывая в глаза родителю. — Мой сын герой, — кивнул Сынмин, — И ты спас Феликса. —Но больше так никогда не делай!— встревоженно и на непривычно высоких нотах вклинился Чанбин, спешно обступая стол и опускаясь на корточки перед младшим омегой, — Родной,ты в порядке? Это просто...Инни, я слов не нахожу!       Чан стоял в стороне. У него тряслись руки. Чонин следил за ним и не поворачиваясь к отцу проговорил: —Я в порядке, пап. Отключился как мог и просто сделал. При мне даже никого не убили, в отличие от... Я думаю, сейчас нужно помочь Феликс-хёну.       Чанбин тяжело вздохнул и уткнулся лбом в бедро сына. Профессор покосился на молодого альфу у окна, перевел взгляд снова на Чонина, улыбнулся и направился к двери, окликая мужа: —Чанбин, пойдём,поможешь мне с обедом. Надо позаботиться о детях.       Альфа неохотно поплелся следом. Пара осталась вдвоём. —Ты ничего не сказал,— прошептал Чонин.       Шептать было не обязательно, просто чувство, что надо. Голос сделался тихим сам собой. —Я...я в ахуе, Чонин, — Чан прижал руку к лицу, осторожно потирая, почти не моргал,— Я мог потерять тебя и Феликса, но даже не узнать об этом. Не понимаю, что должен чувствовать. Я понимаю, что всё уже закончилось для нас. Но мне... страшно.       Ян поднялся на ноги, подкрался к любимому и прижался всем телом. Оплел живот руками, успокаивающее огладил пальчиками до груди, положил ладонь у чужого сердца. —Мне тоже было страшно, — признался Чонин, — Я очень хотел к тебе, хён.       Чан шмыгнул носом, развернулся в руках,— Чонин немного отстранился, чтобы старший мог это сделать, но руку с сердца не убрал,—прижал к себе любимое тело, кинулся большим носом в щеку и тихо задышал родным запахом, игнорируя слабый налет пороха и крови. —Я люблю тебя, — рискнул Ян, сжался становясь маленьким, прячась на груди будущего мужа. —Я люблю тебя, — слабо улыбнулся Чан, покачивая его будто в колыбели, —Пожалуйста, никогда так больше не делай. —Никогда, — шёпотом согласился Чонин.

***

      Приятный полумрак. В этой комнате вообще не предусмотрено яркое освещение. Они разместились в спальне. Оглядывая интерьер и элементы китайской культуры, Хёнджин улыбнулся, отмечая в голове, что это квартира Пэнгфея. Он успел забыть, что из неё есть и второй выход, как раз в зал бывшего аукциона. Как давно он лично не навещал доброго друга? Надо будет встретиться с ним, просто на ужин, когда все кончится. Он оглядывался, приглаживая взглядом свёрнутые плети. Его противник, враг или, иными словами, заноза сегодняшнего дня, вальяжно заняла кресло. От предложения присесть Молодой господин отказался. Помимо, видимо, главаря, в комнате были те же пятеро, среди которых он стоял в зале. Все в черном, такие подростки альтушники, цепи, подвязки, много пафоса. И ещё двое, с автоматами. Не очень удобное оружие, но все же. —Есть ли у вас,господин Хван, догадки, почему все так обернулось?— зубоскалит заноза. Хёнджин скосил на него незаинтересованный взгляд и хмыкнул. —Кто-то захотел съесть большую рыбу,— предположил Хван. Он подарил ему ещё один, продолжительный взгляд, умеренно насмешливый. Так это можно назвать. Неприятно, но не так нагло,чтобы ударить в ответ, иначе всем станет ясно на сколько уязвима собственная гордость. —Не просто большую рыбу,— ощетинился парень, на вид они ровесники,— А зажравшегося кита. Меня зовут Кан Хенву. Вы, вероятно, не помните, да? Хёнджин стоял к нему боком, все ещё изучая плети и декор, но теперь повернул голову полностью к парню. У него были ясные голубые глаза, такие светлые, словно из стекла, выявляющие в нём не чистокровного корейца, густые ресницы. Особенно на нижнем, глаза будто подведены. Остальным деталям лица Хван внимания почти не уделил, они вполне себе обычные для азиатского типа. А глаза бы запомнил, если бы видел. —Нет, действительно не помню,— не особо раздумывая отозвался молодой господин,—Но раз это что-то из прошлого, вероятно, месть? Хенву рассмеялся, запрокидывая голову явно для создания эффекта. Хёнджин оценил это дёрнув уголком губы. —Нет, что вы, господин. Я совсем на вас не злюсь. Да и стал бы я просто от злости уничтожать весь дом Хван? Уничтожать. Надо же. Не много ли хочешь, паршивец? Рискни, попробуй. Неужели даже мысли не проскакивает, на сколько безнадежная эта идея? И кто будет уничтожать? Эта шайка, что позади? Кого он собрал, господи! Высылал объявление: ищу убийц? —Полгода назад, господин Хван,я пытался поговорить с вами. Но смог дорваться только до того...как его...эм..— он защелкал пальцами, ближайший к нему человек едва различимо шепнул подсказку, — Минхо! Точно, Минхо. Кстати,— чуть склонив голову обратился он к своим сопровождающим,—Он ещё не умер? Нет? Пускай. Хёнджин дёрнул бровью. От него ждали реакции? Что он должен был? Психануть? Умолять пощадить? Нет. —Я попытался связаться с вами. У меня было предложение. У меня были люди. У меня был план, как уничтожить все другие кланы и сделать ваш дом действительно великим. Но ваш пёс сказал, что вам не интересно. Чтож, конечно,откуда ему разбираться в таких вопросах, как расширение влияния и територии? Пёс всегда лишь пёс. Тогда я попробовал ещё раз. Я почти приехал к дому. И поговорил с другим вашим...помощником. Он вышел ко мне и даже не стал слушать. Мы подрались. Хан. Я запомнил. Знаете,что он сказал мне? Вероятно, он не передал. Конечно, для него это пустяк. Не мало таких как я он,вероятно, вышвыривал. Он сказал о моём визите, господин Хван? Глаза парня сверкали и щурились. Изнутри подпирало забытое возмущение и обида. Не зол...как же. До сих пор под кожей зудит унижение и стыд. Хёнджин не сомневался,что Джисон мог что-нибудь выкинуть эдакое. Как-нибудь поиздеваться на манер игроков в регби из старых американских фильмов. —Не могу вспомнить,— произнёс Хёнджин. Он улыбался эмоциям, что бурлили и поднимались в Хенву. Как трещала его оболочка и напускное равнодушие. Не дорос ещё для хладнокровия, пустые трепыхания в попытке сохранить лицо. —Он подвесил меня за бельё,—холодно бросил Кан,— На ваш забор. И бросил в лицо, что господину Хван не интересно с такими молокососами в лягушатнике. Действительно, стиль Джисона. —Чтож, надеюсь,теперь вам интересно, господин Хван. У меня сотни людей, оружие и устанавливаются добрые связи с другими кланами. Но вот заводить с вами дружбу я не намерен. У нас есть два исхода. Ваш дом, все люди, которые вам служили и в завершении вы— умирают,— Хёнджин едва не присвистнул от абсурда,—Или...вы публично просите прощения за себя и действия своих людей, после чего передаёте все свои ресурсы нам. Что вы выберете? Хёнджин вздохнул, размял плечи и произнес: —Джисон был прав. —Что? —Мне правда скучно,— Хёнджин распустил хвост, помасировал кожу головы,— Мелкая, мерзкая, блоха. Не более. Вот ты кто. Компания собравшихся была обездвижена подобной дерзостью. Хёнджин был безоружен. Но вот ведь штука— он сам оружие. Он оглядел небольшую толпу и сладко выдохнул. Их лица поменялись. Взгляд покрыла дымка. Тяжёлый, душный запах насыщенный феромоном распространился по комнате. Сдавило виски, сжало сердце. Вино полезно в малых количествах, Хёнджин же силком проталкивает его им в лёгкие, заставляя задыхаться, возбуждаться, бояться и сходить с ума. Чем больше запаха он выпускал, все чётче читался за вином лёгкий аромат дафни. Волчеягодник, райское растение. Как ни назови— яд. Совсем маленькая нотка, не могла привести к смерти. Но к удушию? Вполне. Двое уже опали на колени. Хенву ещё пытался держаться,но слишком очевидно сжался на кресле. Все сознание направленно на то,чтобы не упасть. Руки у автоматчиков не слушаются, оружие не поднять. А Хёнджин выпустил больше феромона. Он прекрасно управляет своим телом. Каждой. Сука. Клеточкой. — Ты думал, что у тебя что-то получится,засранец? — прошипел Хван,—Встань. Я думал, что хотя бы твоя мотивация займет меня. Может, я убил твою мать, отца, брата, золотую рыбку. Все было бы лучше, чем эта чушь, что ты тут намел. Просто мелкого зажравшегося мальчишку поставили на место, надо же. И он развел грязь в моём доме,—Хенджин подцепил со стены плеть, комнату наполняли стенания и тяжёлое дыхание, воздуха почти не было, — Я сказал тебе встать, так выполни.       На дрожащих ногах, упираясь в подлокотники и наваливаясь всем телом, Хенву поднялся и тут же упал на колени. Свернулся калачиком, выгнув спину дугой. —Извинись,— голос Хенджина рухнул на шею затупленной гильотиной. —Простите,—прошептал парень шумно сглотнув.       Лёгкий взмах. Хёнджин довольно милостиво огрел его спину слабым ударом плети. —Громче. —Простите!— вскрикнул парень, слюна потекла по подбородку, он сильно дрожал. —Подними голову. Смотри мне в глаза и извинись, как следует.       Хенву качался из стороны в сторону, пытаясь собраться, завалился вперёд, упёрся руками в пол и наконец задрал лицо. Глаза совсем покрылись влажной пленкой. —Простите, господин Хван, — он почти пищал замученным котёнком у ног,— Пожалуйста,простите. Я был не прав, пожалуйста, — он подполз на коленях ближе,— Умоляю, простите.       Взмах, свист, толстая упругая кожа врезалась прямо в лицо, парень упал без чувств, не успев даже вскрикнуть. —Ублюдок, — прошипел Хёнджин, подбирая плеть.       Он вдохнул, запрокинув голову, оглядел скрюченные тела у двери.       Чтож. Гнева в нём порядочно. Он собирается вдоволь напится крови за потраченное время.

***

      Намджун возглавлял отряд из людей дома Хван и своих людей. Их не так много, в самом деле. Но они блестяще обучены и все ещё живы, чего не скажешь про шайку, которая явно собиралась брать количеством. Они довольно легко ворвались в оранжерею.       На удачу из двери выскочил Джисон, с лету пристрелив двоих, что выбежали из кухни на шум. Было принято решение разделиться: часть поднимется по черновой лестнице в зал аукциона, переключит внимание на себя. В обход, по основным лестницам, поднимается вторая часть, под руководством Чимина. Они зачистят этажи и подойдут как раз с другой стороны зала, помогут вывести заложников и подключатся к основной перестрелке.       Хан чувствовал, будто он только моргнул. И вот он уже в освещенном зале, держит перед собой живой щит, хотя парень, кажется, уже совсем не живой. Выпускает патроны один за одним, прячется откинув тело, вылезает из укрытия, которое образуют расставленные по стенам столы и стреляет снова.       Громко, грязно. Лежачих все больше, но ты совсем не думаешь, кто лежит. Ты не думаешь о том, в кого стрелять. Не думаешь о том, в кого попал. Ты просто стреляешь.       Лопаются лампы, разлетаясь на осколки. Трещат столы и щепки метят в глаза. Ты просто стреляешь. Просто убиваешь и просто пытаешься выжить.       Хан лишь заметил, и то не сразу, как подключились люди, что пошли с Чимином. Стало намного громче.       Взгляд ровно падал на на новые цели. Сразу потом в них попадали пули. Джисон уставал. Двигаться так же резко не получалось, как ни старайся.       Оступился раз, оступился два. Вот, почти промазал, просто повезло задеть плечо и заминки хватило, чтобы сразу выстрелить в голову.       Он упал за перевернутый стол и откинул голову. Блядство. Блять. Блять. Надо собираться. Немного осталось. Наверное...он надеется, что немного. Он даже, блять, толком не поел.       Пахнет кровью. Просто удушающе. Но это не страшно, пока не твоя кровь.       Мятой тут совсем не пахло, это успокивало теперь. Минхо не здесь, а значит, возможно, в безопасности.       Хан поднялся немного, выглянул из укрытия. Крики, хрипы, драки. От постоянного движения тел в глазах рябит. Он видит....сука, будто он в игре, вроде тех мыльных кино-хороров с миллионом концовок.        Намджун, кажется, у него что-то заело. Неисправность пистолета, серьезно? Это возможно вообще? Он пытается перезарядить, но что-то не так. Мужчина подскакивает с места, хватаясь за нож и влетает в своего противника. Начинается схватка. У противника— пушка. Намджуну может не повезти, если этот парень справится с ориентацией в пространстве. Достаточно одного выстрела, они слишком близко.       Джисон сам не знает зачем отвернулся в другую сторону зала. Чимин защищает Чонгука. Это сразу понятно. Он только рядом с ним, стреляет в каждого, кто сделает шаг к его альфе. Чонгук справляется, но он слишком молод и много сомневается. Пока попадёт в одного, Чимин приложит двоих или даже троих. Заботится о своем парне с таким рвением, что едва ли думает о себе. Он не видит, а Джисон заметил, что там в нескольких шагах какой-то, видимо, тоже едва ли опытный, пытается хорошенько прицелиться, чтобы выбить хэдшот.       Окликнуть нельзя, засранец отреагирует тут же. Джисон боится покориться на Намджуна. Он должен помочь обоим. Он должен всех спасти. Просто должен. Хан наводит пушку на стрелка, нажимает на курок не медля, но вот ведь удача, паршивая сука, предала в такой момент. Серьезно? Нет патронов.       Джисон откидывает пушку, прыгает из-за стола, бежит, будто ни одна пуля его не коснётся. Чимин замечает его, когда Хан уже в прыжке наваливается, перекатывается за очередной стол вместе с бетой. Чимин оглушительно кричит, уставившись за Джисона: —Хён! Кричит с такой тоской и болью, животным ужасом, разрывающим то ли сердце, то ли перепонки в ушах. Кричит так, что Джисону не нужно оборачиваться, чтобы догадаться, что там происходит. Хан чувствует боль в колене, но чужая боль мучает его ещё больше. Он оборачивается, отлипая от беты.       Намджун лежит. Вокруг него не утихает суета. А он лежит. И больше не встанет.       Джисон не знает,что заставило его выбрать Чимина. Он сам или любовь к Минхо. Он не знает и не хочет знать. Никогда не спросит с себя.       Он должен был спасти всех, но это никогда не случается.