Волк для лиса

Настоящее.

      Кита сонно пробирает глаза и смотрит куда-то в даль, когда садится на футоне. Рядом с ним, тёмный комок шерсти свернувшись клубочком тихо сопел, давая спокойному утру не помещать его возлюбленному поспать. Не так давно, Шинске перешло уведомление о кончине старейшины клана Дзозенджи, которая не раз выручала Киту, в его потугах главы храма.       От приятных и в тоже время грустных мыслей его отвлекает шуршание ткани под боком. Посмотрев вниз, он видит Терушиму что принял его человеческий облик. Кимоно, что было на нём, свисает открывая Шину прекрасный вид на его полуобнажённое накачанное тело. Кита взглатывает образовавшуюся во рту слюну, стараясь (пытаясь по крайней мере) отвести взгляд от прекрасного вида. Это замечает оками и с его обычной ехидной улыбкой подбирается под одеяло к кицунэ, в паховую зону.       Руки нежно ведут по гладкой и мягкой коже ног под ткани кимоно серого лиса. Юджи облизывается и всё ближе подбирается к паху своего партнёра. Оба всё ещё помнят прошлую ночь, как главный лис храма стонал под крепким телом волка. Как Терушима вдалбливал со всей силы своего Киту-сана в этот самый футон, который всё ещё пахнет их «соком». — Юджи… Нгх, нет, — стонет Главный Мику в момент, когда вторая рука касается отверстия, из которого тут же вытекает семя волка. — Мы не…ах, можем… — Почему, лисенок? — сексуальным, возбуждённым полу шёпотом спрашивает ласковый голос Терушимы. — Утро же… Кто-то, нгх, может войти…       Полусонный голос Киты, как и его полусонный вид, для оками действует как переключатель, который включает его похабный мод. И как по заказу в момент когда Терушима нависает над своим парнем (можно сказать даже мужем!) в комнату входит ни кто иная как Кацунэ. — Я же говорила не делать это с утра! Вы! Два кролика, хреновы! — кричит девушка и бьёт именно Юджи, так как явно тот зачинщик сия действа.       Шинске лишь поправляет своё кимоно и с сочувствием смотрит как Ирико отчитывает его спутника. Его «особого». Он не мог поверить, что у него есть его половинка. Его частичка, которая дополняет его, которая раскрашивает его серый мир новыми красками каждый день. Не может поверить, что когда-то он и Юджи были врагами и жили как кошка с собакой. Только вот, цапаться всегда начинал Терушима после того, как Кита сам назвал того ущербным.       С того времени столько воды утекло, что всего-то и не припомнить уже…

***

Прошлое.

      Утро встретило Шинске не в самых радужных красках. Ну, просто потому что это были они. Только прибывшие тенгу, рекруты-новички, в их храм, для пополнения стражи. Сколько было возни с документами, ей богу! Ещё и этот нахальный блохастый пёс вечно крутился в своей «звериной» форме, путаясь под ногами. Сдался он ему!       Кита смотрит на спокойно спящего под деревом, перед его окном, волка и думает, почему он так притягивает его. Почему из всех видов ёкаев (люди очень редко становятся «особыми»), его половинкой может быть именно этот волк?! Ух, его всё на столько достало! Что Шинске просто сбежал.       Сбежал к своей маленькой, хрупкой отдушине. Как давно он с ними не виделся? Месяц? Два? Может и вовсе год, ведь значение времени ёкаев значительно разница по сравнению с людской. И вот, он видит две одинаковые коричневые макушки, стоящие на коленях. Он, в лисьей форме, заставляет у алтаря зашуршать листья кустарника, и ломая тонкую веточку лапкой, что лежала на земле. Дети вздрагивают из-за шума и с опаской смотрят в сторону звука. И глаза того, что будет похрупче телосложением, заблестели ярче не бывает. — Мистер Лис!       Крикнул шатен с охровыми глазами и бросился обнимать серого лиса. Тот машет хвостом, и щекочет своим дыханьем из своего маленького носика. Ах, сколько счастья было в его присутствии здесь. Он вновь набирался энергии, просто рядом с ними. Но… Чужое, враждебно настроенное, присутствие выбило его из хорошего настроения и он напрягся. Это заметил ребёнок, что стоял поодаль, осматривая не пришли ли другие деревенские.

Страшно. — было написано на лице парня с тёмно-карьими глазами, с сероватой радужкой.

      Кита вырвался из теплых и приятных объятий и рыкнув приказал им уйти. Тот что подальше, у которого была сероватая радужка глаз, понял сразу чего хочет животное. Он на подсознательном уровне понимал это. Понимал, что зверь хочет помочь им. Он схватил брата за кисть как можно покрепче, ничего не объясняя рванул подальше. — С-стой, Саму! Куда м-мы бежим! — не понимающе почти кричит охроглазый парнишка. — Уходим, там опасно! — лишь твёрдо и строго в голос сказал ранее названный как Саму. — Но, но мистер Лис! Осаму мы не можем!.. — Ацуму! — Осаму остановился и лишь стукнул по голове, не сильно, своего брата и серьёзно посмотрел на него. — Я-я понял, только не ругайся… — шмыгнув носом, они продолжили бежать.       В тот же миг, когда силуэты детей исчезли из поля зрения Шинске, лис обратился в свой человеческий облик. Он развернулся, его лисьи уши стали более острее на кончиках, ногти рук стали длиннее и заостреннее как лезвие бритвы. Лицо приобрело более лисью форму, а вокруг самого ёкая начало образовываться синее лисье пламя. Полностью окутывая своим жаром тело серого кицунэ.

Священное пламя

      Его боятся все. Ведь сжечь оно способно любого, чьё естество как-то не связано со священным, с богами. Из-за кустов, в шуршание листьев, вышла огромная черная тушка волка, что не так давно, вообще-то, пошёл на поправку. — Ты, блять, что здесь забыл?! — всегда сдержанный Мику, сорвался. А казалось, его день начал налаживаться! А тут!.. Такое! — Хах, а я считал, что ты не способен на такие словечки, — скалясь в не доброй усмешке, причитает оками.       Юджи, не боясь пламени лиса, подходил ближе и ближе, уже предвкушая, что же сделает лис, если он сейчас рванёт за детьми. Он достаточно окреп, он сможет догнать детёнышей людского рода, что не так давно начали ему претить. Но не успел Теру что-то ещё сделать как вокруг него образовалось пламя, более мистичное, чем раньше. Оно было зелёным… Что-то новенькое, подумал тогда волк, всё так же ухмыляясь. — Ты, жалкое подобие ёкая… Повторю последний раз! Что здесь забыл?! — рыча и скалясь причитал во весь голос Кита. Омерзительно, вот что сейчас читалось в глазах лиса. — Воу! Спокойно, лисёнок, — уже стоя на месте, Терушима поднимает руки вверх в знак мира?.. Возможно. Чем-то ему нравилось дразнить этого кицунэ, так как его смена выражений лица значительно больше нравилась ему, нежели то каменное и холодное лицо при первой встречи. Чего стоит то как того передёрнуло, после того-как он его назвал «лисёнком». — Мне было любопытно, куда ты пошёл, такой весёлый. А потом увидел детишек, причём близнецы — это… — Заткнись! — обрывает на фразе кицунэ и сжимает сильнее зелёное пламя вокруг оками. Приближаясь к нему Шинске возвращает свое человечье лицо и со злостью в голосе цедит. — Не смей к ним приближаться иначе ты пожалеешь что вообще родился на свет.       После этого Кита испарился в дымке, когда как пламя, сменив цвет на красно-оранжевый, окутало вихрем волка, скрывая куда ушел Шин. Когда вихрь утих, Терушима принял человеческий облик. Конечно в волчьей форме чувствуется запахи лучше, но и в человечьем не слабо. Поведя носом он учуял детский запах, смешанный с запахом металла. Такой запах был ему знаком — это был запах крови, пусть и запёкшейся. — Так я всё-таки прав… Дети Бедствия, близнецы… — с серьёзным лицом шепчет Терушима, а потом, обернувшись в волка, побежал по следу детей, узнать что же с ними всё же происходит.

***

      Подойдя к деревне, скрываясь в тенях деревьев, он видит как поселение живо и процветает. Как люди бодро, с улыбками на лице прогуливались по деревне, занимаясь своими делами. И, дёрнув ухом, он переводит взгляд в сторону небольшого сарайчика, из которого выходили те самые детишки. У одного в руках было ведро с водой и тряпкой, а у второго веник. Шли они по направлению к дому побольше, хоть здание и было слегка хлипким на вид, но выглядело куда лучше сарая. — Цуму, поторопись, а то тётя опять не накормит ужином, — говорит парень, на вид старше второго. — Мг! Я знаю, — силясь говорил Цуму, таща за собой ведро с водой.       Близнецы прошли к небольшому полю с овощами, а после прошли к дому. Тот что постарше начал подметать двор дома, а младший протирать окна снаружи. И всё бы ничего, Теру уж было собрался уходить в храм (ну а чо? там прикольно и никто не капает на мозги), как слышит глухой стук и звонкие смешки со стороны детей. Обернувшись и присмотревшись повнимательнее он видит как младший с разбитым камнем лбом лежит на земле скрюченный и ели сдерживает слёзы, приложив руку к ушибленному месту. Старший тут же подбегает к обидчикам и лупит со всех сил.       Юджи прифигел от поведения взрослых и детей этой деревни. Все как один начали оскорблять и по новой избивать детей. Видел бы это сейчас тот кицунэ, скорее всего все бы подохли как крысы подзаборные. Ну, Теру решил вернуть должок лису, поэтому обернувшись в дикого лесного пса, больше конечно смахивающего на волка, и выбежал из леса чуть куснув одного из детей деревенских. Ох, как же было приятно выпустить пар~       Жители убежали, точно так же как и дети тех, Саму перегородил обездвиженного, стонущего от боли брата и, взяв в руки метлу, пригрозил палкой зверю. Но Осаму сдался в тот момент, когда тот начал лизать ушибленное место Ацуму. А после фыркнул, махнув хвостом, типа прощаясь, убежал в лес. Ах, кажется он теперь понимает, почему Кита так привязан к детям.

***

      Спустя месяц, Терушима полностью поправился и мог шевелится как прежде. Сейчас он тренировался вместе с главой тенгу — Савамурой, чтобы восстановить свои былые навыки. Сугавара Коуши, супруг и «особый» Савамуры Даичи, общался во всю с Шинске. Подтрунивая над лисом из-за приближающегося «сезона» и говоря что тот не нашёл ещё себе партнёра на этот раз, в принципе как и на прошлые «сезоны», тот останется совсем один, на всю жизнь! — Да заткнись ты уже, Суга, блять! — кричит сердитый Шинске, не только из-за «сезона», но ещё и из-за засухи приближающейся со дня на день. — Пф! Я не блять — я сваха! ~ — наиграно насупившись говорит платино-волосый тенгу с белой маской. — Я забочусь о твоей личной жизни! Хочу чтобы у тебя пара была! — В отличии от тебя, я всё ещё не встретил своего «особого», Суга-кун, — шипит уже не так обиженно Кита. А потом посмотрев на тенгу, просто вдвоём смеются с друг другом.       Тем временем на тренировочном плаце Даичи и Юджи сделали перерыв. Сняв наполовину кимоно, шатен мог увидеть довольно большущий шрам на половину спины, что проходил от середины между лопаток, почти вдоль лопаток, и до самой пояснице. Юджи конечно же заметил это и просто выдохнул. — Шрам у меня ещё с детства, — сказал блондин, а Савамура чуть поперхнулся водой. — Ха-ха, а прикол в том, что его оставил собственный отец, когда узнал что я встретился с тяжело больной после родов меня матерью в наказание. После того как мать умерла, он издал новый закон о том, что мы должны убить наших половинок, до того как влюбимся в них. — Но ты же тогда… — Не, не переживай, как только стал главой отменил эту жуть, а после потерял всё, что было дорого из-за одной глупой ошибки, и всего-то, — как-то грустно сказал оками, а после выпил стакан воды.       Больше они ни о чём таком не говорили и продолжили сражаться в плоть до заката.