Разделяя судьбу

      Амари едва ли успела съесть свой ужин и выпить наскоро приготовленный чай по приказу мужчины, что пригласил ее к себе в палатку, как вдруг этот лидер Учиха огорошил ее своим следующим повелением:       — Раздевайся и ложись. Амари.       Голос его был столь же металлический и холодный, как и до этого, но девушка уже немного привыкла к этому хриплому баритону. Однако теперь снова в страхе и волнении воззрела на Мадару, когда тот выпрямился, после того, как расправил свою черную накидку на земле. Грохот, созданный звуком упавшей вниз отстегнутой брони напугал ее еще сильнее. Да, она понимала, что он позвал ее к себе в шатер явно не только лишь оттого, что нуждался в способностях обычной крестьянки заваривать чай, но…       — Вы ведь… Вы сказали до этого… — неуверенно пролепетала она, и Мадара с непониманием откликнулся.       — М?       — Вы сказали, что не…       Шиноби бегло на нее глянул, заметив, что Амари снова сжалась и лицо ее залила краска стыда и паники, затем перевел взгляд на расстеленную на полу накидку и сброшенные латы, и невовремя спохватился.       — Хах, — усмехнулся мужчина, небрежно проведя рукой по взъерошенным испачканным волосам. — Ты не так поняла.       Амари набралась смелости поднять на него свое личико и невольно в голове ее проскочила мысль о том, что у этого шиноби очень красивая улыбка. Хотя думать об этом сейчас было не совсем к месту. Ей все еще не хотелось стать униженной чужаком в полевых условиях, но этот незнакомец снова заставил ее подумать о том, что он очень привлекательный мужчина, несмотря на свою мрачность.       — Ложись и засыпай, — продолжил он, уже отойдя к выходу из палатки. — Пока ты здесь — никто тебя не тронет. Но… — он снова развернулся к ней, дабы убедиться, что девушка хорошо его слышит, — не советую делать глупостей. Сбежать из охраняемого лагеря просто так у тебя не получится, а второй раз помогать тебе я не намерен.       — Помогать мне? — заявление лидера Учиха в полном смысле слова ошеломили ее. Она не могла поверить, что такого разглядел в ней этот шиноби, что решил проявить к несчастной убогой селянке столько участия.       — Утром я отведу тебя в твое селение, — закончил он свою речь, не обратив на удивление девушки должного внимания. И теперь он просто вышел, и оставил ее одну. О, она еще долго сидела посреди его палатки, у потухшего очага, стараясь понять, что сейчас с ней такое произошло. Он не тронул ее даже пальцем… Даже когда она передавала ему чашку с чаем, он обхватил ее двумя фалангами, перетянутыми черной тканью его перчатки, за ободок, и не коснулся ее. Логичнее всего было бы предположить, что низкородная мирянка вызвала у такого человека отвращение. Но тогда зачем он вообще привел ее сюда? Выходит, он и впрямь с самого начала пожелал помочь ей?       Сняв порванный верх своего косодэ, она закуталась в край предложенного плаща, и уткнулась носом в шершавую накидку, стараясь уснуть, как и велел ей мужчина. Но мысли роем вились в ее голове, пережитые потрясения всплывали в памяти, и она время от времени вздрагивала, силясь перестать плакать, и не знала, что ждет ее в будущем. Однако едва она думала о том чужаке, Мадаре-сама, слезы ее высыхали. В мыслях о нем Амари и смогла забыться в коротком, беспокойном сне.       Мадара тем временем выстроил всех своих вояк у дозорного костра и приступил к наказанию. Оказалось, что его люди не только обворовали несчастное селение, но не обошлось и без убийств, и, как читателю уже было известно, без насилия. К тому же, несколько домов было сожжено просто забавы ради.       — Это селение находится под защитой клана Сенджу. Я проверил по картам. Вы хоть понимаете, что нанесение вреда этой деревне поставит под угрозу тот самый мир, ради которого погибло столько наших соклановцев? И было потрачено столько месяцев в напряженных размышлениях? — отчитывал Мадара своих шиноби, что виновато прятали свои подлые взгляды. Разве Учиха должен выглядеть так, подумалось Мадаре. Делать такие низкие вещи… Не быть в состоянии ответить за свои поступки и слова. — Утром мы вернемся в ту деревню. И вы заплатите за все, что сделали.       — То есть как, Мадара-сама? — послышался вопрос одного из толпы.       — Компенсируете своими финансами или договоритесь об оказании услуги. Делайте, что хотите, но жители не должны таить на вас обиды, — ответствовал лидер Учиха, неспешно разворачиваясь спиной к онемевшим от шока соклановцам. Ладно еда и личные вещи. Как было расплачиваться за сожженные дома? А какую цену заломят селяне за изнасилование своих дочерей и убитых мужей? Стоило ли говорить, что эти вопросы были единственным аспектом, что беспокоил их разум. Совесть продолжала спать спокойно.       Мадару не волновало, что соклановцы как и всегда осуждают его. Теперь, высказав свою волю, он мог вернуться обратно, захватив пару чистых выстиранных рубашек, позаимствованных у куноичи. И почти сразу направился в свой шатер, где должна была почивать крестьянская девчонка. Он ожидал, что она постарается обойти его просьбу не высовываться, и попытается убежать. Но, увидев ее сжавшуюся калачиком фигурку на своей накидке, ощутил внутри необъяснимое приятное чувство. Как будто бы осознание того, что девочка доверилась ему, тешило его самолюбие.       Теперь он присел у ее лица, в полутьме, созданной погасшей лучной, и осторожно рассматривал личико Амари, убедившись в том, что она и впрямь очень мила. Подавив желание коснуться ее нежной щеки, шиноби отпрянул и уселся у противоположной стороны навеса.       Вскоре забрезжил рассвет.

***

      — Апчхи!..       — Будь здорова.       — Спасибо, — Амари сонливо потерла свою правую щеку, по наитию ответив на вышесказанное пожелание, и тотчас проснулась окончательно, подскочив с согретой уютной накидки на колени. — А…       Прямо напротив нее, чуть поодаль, сидел Мадара Учиха, тот самый шиноби, что спас ее вчера. И теперь с едва заметным любопытством наблюдал за Амари. Девушка мигом зарделась, обхватив себя руками, совершенно не зная, что сказать мужчине.       — …Простите, я немного испугалась. То есть, — спохватилась она, прикрыв рот рукой, не замечая, что ее замешательство еще как веселит Мадару. Хотя на его лице это никак не отражалось. Он продолжал вглядываться в нее из-под полуопущенных ресниц, пока правую сторону его лица закрывала длинная черная прядь волос, и почти никак не реагировал на слова Амари. — Я не имела в виду, что испугалась вас, не подумайте… Просто… Я все время жила одна, и не ожидала услышать посторонний голос после пробуждения, — сбивчиво объяснила девушка, сглотнув нервный ком в горле. Теперь она немного пришла в себя и поняла очевидное. — Кажется, я вынудила вас ночевать на голой земле… Простите…       Мадара усмехнулся, откинув в ее сторону какую-то темно-синюю тряпку.       — Ты так много болтаешь, — молвил он будто бы раздраженно. Но то, как она смущалась и снова извинялась перед ним, даже умиляло. Обычно девушки пытались показать ему, что гонора и спеси в них ничуть не меньше, чем в нем самом, все это превращалось в какую-то натянутую беседу с сомнительным остроумием и надоедало даже быстрее, чем однообразное удовлетворение физических потребностей. — Это одеяние клана Учиха, — пояснил на вопросительный взгляд мирянки шиноби, когда Амари расправила перед своим лицом откинутую ей в руки длинную бесформенную рубаху. — Твое косодэ изорвалось слишком сильно, в таком виде я не могу выпустить тебя из своей палатки. И тем более проводить в твою деревню.       Лицо Амари в удивлении вытянулось под влиянием его реплики, а сияние в глазах от того, как она была польщена его заботой, невозможно было скрыть. Но милая маленькая крестьянка и не пыталась.       — Спасибо, господин, — поспешно натянула на себя рубаху девушка, подвязав уцелевшим оби от своего истрепавшегося кимоно. — Как я могу отблагодарить вас за все?       Девушка могла бы поклясться, что любое его желание непременно бы исполнила. Даже если бы он захотел непотребства. Слишком сильное впечатление произвели на нее его слова, действия и внешность. Но он лишь приказал болтать поменьше…       — Если ты уже готова — можем идти прямо сейчас. Мой отряд уже собрался, — неспеша привстал он на ноги, собирая свое снаряжение.       — Отряд? — девушка тоже поднялась и наскоро свернула накидку лидера Учиха в аккуратный кулек.       — Да, — Мадара сухо пояснил, что все они возвращаются в ее селение, но пресек дальнейшие расспросы девушки, видя, что она уже в достаточной степени осмелела рядом с ним, дабы позволить себе осыпать его вопросами. — От меня не отходи. Но на счет разговоров — …       — Я поняла. Ни звука, — послушно откликнулась Амари, и Мадара не разозлился оттого, что его прервали на полуслове. На это милое создание невозможно было злиться.       — Умница. Теперь идем.       И сейчас Амари скромно плелась позади своего хмурого покровителя, который только и делал, что критиковал своих собратьев и даже угрожал некоторым из них. Вот теперь девушка явно поняла, что с ней он разговаривал предельно ласково… И никто не думал сказать ему поперек хоть слово. Малютка чувствовала на себе косые взгляды, но знала, что ей ничего не угрожает, пока рядом с ней этот мужчина. Нет, пока она рядом с ним. Вскоре из-за холма показалась ее деревня. Картина с полуразрушенными, сгоревшими домами повергла главу Учиха в тихую ярость. Он даже забыл, что Амари была рядом.       — Значит так, — мрачно процедил он, обращаясь к некоторым соклановцам, — начнем обход с того края деревни. Если мы не восстановим это селение — Сенджу откажутся от мира. Поэтому следует приложить все силы, чтобы утихомирить гнев этих крестьян. Всем ясно?       Соклановцы ответствовали согласием, и вскоре вся когорта шиноби проследовала по намеченному лидером курсу, с ним во главе. Амари тщетно попыталась обратить на себя его внимание, понимая, что мужчине сейчас не до прощаний с ней. Но она всего лишь хотела поблагодарить его напоследок. И… Это было так странно, но ей будто бы не хотелось думать о том, что возможно она больше никогда не увидит этого холодного темноволосого мужчину, что отнесся к ней с таким теплом.       Проводив взглядом его фигуру, пока она окончательно не скрылась за развалинами, Амари поплелась к своему дому.       Мадара тем временем уже начал обходить одну семью за другой, принося свои извинения лично, предлагая помощь в восстановлении жилья или деньги. Как он и думал, убедить несчастных селян забыть обиды — не удавалось. Почти каждая семья пострадала, и теперь решением их проблемы лидеру Учиха виделся только один вариант. Еще более преступный, нежели предыдущие действия своих соклановцев. Но зачистка разгневанных деревенских, охраняемых Сенджу, была просто необходима. Если они расскажут Хашираме Сенджу о том, какова натура их будущих соратников — даже он, добряк и рубаха-парень, откажется сотрудничать. А с того момента, как Мадара подписал согласие о мире — никак нельзя было пойти на попятную.       Его соклановцы поняли, что выражает взгляд их главы, и какое решение он принял. Теперь вместо уговоров и обещаний в ход пошли их смертоносные клинки.       Внезапно Мадара вспомнил о малютке, которую он привел в деревню вместе с ними, Амари. Он ведь спасал ее не для того, чтобы на следующий день убить, так? Но если… Если всех остальных жителей вскоре уничтожат — куда деваться ей? А что, если ее уже убили, пока он разбирался здесь?       — Мадара-сама, куда вы? — окликнул его один из соклановцев, что заметил внезапное исчезновение главы из поля зрения.       — Я пойду в другую часть селения. Закончите здесь сами, — ответил он, не поворачиваясь, жадно блуждая глазами по окрестностям.       Сперва следует найти ее, а потом… Потом он придумает, что делать с ней дальше.       Внезапно ее сжавшаяся фигурка показалась на противоположной стороне селения, и он с облегчением выдохнул, что ее не тронули. Шиноби еще пока не добрались до этой части деревни. Однако… Дом, возле которого она понуро стояла без движения, представлял из себя просто кучу пепла и склад обгоревших балок перекрытия. Учиха сожгли ее жилище до основания накануне вечером.       Мадара надломлено выдохнул, неторопясь приблизившись к девушке слева.       — Вот ты где, — дал он знать о своем присутствии, стараясь заглянуть ей в лицо, но неявно это было сделать очень сложно. Как он и думал, Амари плакала. — Это был твой дом?       Амари кивнула, стирая рукавом подаренной им рубахи мокрые щеки, и скорбно воззрела на него.       — Господин… Ничего не осталось…       Она согнулась, спрятав свое лицо в широких рукавах, и обессиленно зарыдала, не понимая, что теперь ей делать.       Мадара не знал, почему его сердце вдруг вздумало сопереживать этой неизвестной девушке, но видеть ее страдания было невыносимо. Он опять думал о несчастном младшем брате, потому что тот так же не мог сдержать слез, когда с отчаянием в душе не было сил бороться. И эта одежда из клана Учиха чуть было не побудила его схватить девушку в объятия, дабы постараться успокоить. Все же поблизости могли быть другие соклановцы.       — Может быть, тебе есть куда пойти? То есть… — он совсем забыл, что как раз сейчас в эту секунду другие Учиха из его отряда перерезают глотки выжившим селянам и сжигают улики. По-хорошему, и ему стоило не тормозить, а разделаться с этой девушкой, но как он мог думать об убийстве этого несчастного существа? Тем более после того, как спас ее, говорил с ней. Да, если бы он совсем ее не знал — было бы на порядок проще оборвать ее жалкую жизнь. Но зная ее имя, ее мысли, он уже не мог так просто творить зло. — Может быть в другой деревне…       — У меня никого нет. Я одна во всем мире, господин… — снова выпрямившись, тихо ответила Амари, затем, слегка облегчив свою боль, и в очередной раз польщенная вниманием незнакомца, вдруг обескуражила его своим следующим заявлением. — А может, я могла бы пойти с вами? Пожалуйста, заберите меня!..       — …Что? — не смог стереть со своего лица выражение крайнего удивления Мадара. Такого он точно не ожидал услышать. Девушка тем временем приблизилась к нему вплотную, заставив его самого инстинктивно отпрянуть.       — Я могла бы стать служанкой у вас в доме, или кухаркой, или прачкой, — осыпала она его своими предложениями, продолжая с мольбой в глазах и голосе упрашивать мужчину. — Я не была бы против даже отдать вам свое тело в полное ваше распоряжение! Кроме крова я ни на что бы не претендовала…       Мадара буквально онемел. Малютка продолжала умолять его, а он не знал, что и думать. Никогда в его доме не жила служанка. Он не мог представить себе, что чужой человек будет обитать у него в поместье, а девушки из клана считали ниже своего достоинства быть прислугой, даже главе. Была бы у него жена — хозяйством бы занималась именно она, но ее не было.       Амари, видя, что он не спешит ей отказывать, продолжила свои слезливые попытки уговорить его еще более настойчиво:       — Я очень усидчивая и аккуратная! Мой папа говорил, что я довольно хорошо готовлю… А еще я неплохо шью и…       — Мадара-сама! — прервал жалкие излияния мирянки соклановец длинноволосого шиноби. — Мы закончили, — теперь он перевел взгляд на Амари, сложившую ладони в немой мольбе перед его главой, и не мог не спросить, что тут происходит. — А эта девушка — …       У лидера Учиха голова пошла кругом. Что делать? Он мог бы просто в одно касание убить ее, и ведь она умрет даже не почувствовав боли. Но почему бы не принять ее предложение? По крайней мере сейчас он может увести ее отсюда под этим предлогом, а потом уже обдумать, как быть с девушкой. Решено, так он и поступит.       — Эту селянку я забираю с собой, — ответил он в сторону соклановца, пресекая его непонимающий взгляд своей следующей репликой. — Мне нужна служанка. И она хорошо подходит.       — …Но как же Сенджу? — возмутился соратник.       — В моем доме она не будет иметь возможность рассказать им. А когда мир будет заключен официально — ее присутствие уже не станет иметь значение.       Амари мало что поняла из этого разговора, но самое главное уяснила. Этот господин и вправду заберет ее с собой!.. Помня о его предостережении о том, что следует болтать поменьше, особенно при посторонних шиноби, она не стала забрасывать Мадару словами благодарности, а просто покорно опустила голову, и не отходила более ни на шаг. Лидер Учиха мог быть спокоен — она не скомпрометирует его перед соклановцами. Все выглядит так, что это не его сердце растаяло под воздействием бедственного положения этой несчастной мирянки, а он изъявил желание забрать ее с собой силой. Такой расклад был более подходящим в его случае, по многим причинам.       Но когда они отошли от деревни Амари уже на достаточное расстояние, и Мадара усадил девушку у костра на привале, уличил минутку напомнить ей еще раз:       — Не задавай мне никаких вопросов. Не пытайся что-нибудь выяснить. Не давай мне повода убить тебя.       — Хорошо… — едва слышно прошептала девушка. Да, тон его голоса был таким же твердым и холодным, но она знала, что этот человек в самом деле старается выручить ее. Несмотря на свой статус, Амари имела достаточно светлую голову, и умела избегать ошибки. Сейчас она знала, что ей нужно поменьше привлекать к себе внимание, и только и делала, что сверлила понурым взглядом пламя, борясь с желанием начать разглядывать шиноби. И Мадару-сама.       О том, что произошло в ее деревне перед самым ее уходом — девушка пока не знала.