Разделяя судьбу

      — Еще немного имбиря, пожалуйста.       Амари почти закончила свои покупки, быстро сверив содержимое своей корзины и высоких бумажных пакетов со своим немаленьким вчетверо сложенным списком. Будучи дочерью деревенского старосты, она умела читать и писать, пусть не смогла бы декламировать стихи, как настоящая ученая леди, или хотя бы поразить мастерством своей каллиграфии, но даже ее непритязательных способностей хватило для того, чтобы грамотно составить этот самый список и даже сделать небольшой расчет примерной стоимости каждого пункта. В итоге, сверившись со всем написанным, девушка убедилась, что теперь со спокойной совестью можно вернуться к своему хозяину.       В голове уже возникло представление о том, что именно она будет сегодня готовить для него на ужин, и это самое обстоятельство, как и то, что она ужасно торопилась, не позволило ей заметить преграду, неожиданно возникшую у нее на пути у поворота. Пусть это и произошло совершенно случайно, но столкнувшийся с ней мужчина стал виной того, что Амари рассыпала все содержимое своих кульков и корзины на землю.       — О, нет! — лихорадочно принялась она подбирать овощи и, слава ками, завернутый в рисовую бумагу хлеб, стараясь уберечь продукты от проворных прохожих, которые все же старались не наступать на покупки неуклюжей девушки. Внутренне Амари могла лишь поблагодарить их и отругать того самого незнакомца, по вине которого ей пришлось задержаться тут еще ненадолго. Однако, когда она краем глаза заметила, что он вовсе не торопится скрыться с места преступления, а помогает ей сызнова наполнить ее корзину, гнев ее поутих, и Амари даже сделала вывод, что сама виновата в случившемся. Не меньше, чем кто-либо еще, просто шедший по своим делам, не ставивший себе цели усложнить ей жизнь. — Спасибо, м… господин, — поклонилась она мужчине, к которому не сразу нашлась, как обратиться. Лишь выпрямившись и разглядев его лицо и одежду хорошенько, она поняла, что стоящий рядом человек не являлся крестьянином. Хотя он не выглядел и феодалом. Но что-то в его бледном лице, украшенном красными продольными отметинами, было такое, что сильно отличало от простых мирян.       Девушка всего секунду задержалась взглядом на его пронзительных алых глазах и скромно опустила голову, решив извиниться на всякий случай.       — Я прошу прощения, господин. Мне следовало смотреть под ноги, а не по сторонам, — подтянув свою корзину повыше на предплечье, молвила девушка, неосознанно улыбнувшись. И хотела уже было уйти, как вдруг незнакомец заговорил с ней.       — Не извиняйтесь. Я сам виноват.       Амари в свою очередь приготовилась покачать головой в качестве несогласия, но незнакомец вдруг своевольно попытался выхватить из ее рук пару пакетов с провизией.       — Я помогу вам отнести эти покупки домой.       Девушка в удивлении уставилась на незнакомца, инстинктивно сжав ношу в своей хватке показательно сильно. Разумеется, она не собиралась позволять случайному встречному ухаживать за ней. Даже если с его стороны это был всего лишь жест доброй воли.       — Не нужно, я вполне могу сама, — слегка отступила она назад, и краем глаза заметила недобрый огонек в глазах мужчины. Очевидно он был из тех, кому не в моготу было слышать хоть одно слово отказа в свою сторону. Пусть оно и исходило из слов маленькой неизвестной ему крестьянки. А ныне — служанки.       — Я считаю это своим долгом, — продолжал упорствовать незнакомец, шагнув в свою очередь на Амари. — Или вы считаете ниже своего достоинства, если кто-то, вроде меня, проводит вас до дома?       Амари устало выдохнула, не понимая, чего он пристал. Назойливые мужчины сеяли в ней панику и страх. Быть может, оттого ей нравился ее хозяин, Учиха Мадара, человек, который время от времени вообще забывал, что живет теперь не один. С утра девушка опять напугала его своим появлением.       — Речь не о достоинстве, господин, — молвила Амари, запоздало осознав, что в новом кимоно, в котором ее заставил остаться лидер Учиха, она и впрямь выглядит как знатная леди. — Я пришла в этот город не одна, и тот человек, которого я сопровождаю, вполне может помочь мне управиться с этими покупками. Поэтому вам не пристало обременять себя этим.       По изменившемуся выражению лица незнакомца Амари поняла, что он сопоставил ее отказ проводить ее с тем, что она только что поведала, и догадался о том, что ее спутник — никто иной, как мужчина. Вероятно, брат или даже жених. Теперь его апломб заметно поутих.       — Хорошо, я все понял.       Амари снова улыбнулась, слегка кивнув ему в знак благодарности за понимание, но мужчина опять не дал ей поспешно скрыться с глаз, пусть она так явно торопилась, то и дело поглядывая за угол, где неподалеку должен был ждать Мадара-сама.       — Значит, в качестве извинений, примите хотя бы небольшой презент от моего лица. Иначе я вас просто не смогу отпустить, — мягко подвел он девушку к прилавку со всевозможными женскими побрякушками. Видя, что она уже нахмурилась, готовясь вылить на него недовольство уже более основательно, достаточно добродушно предупредил: — Никакие возражения не принимаются. Иначе я сильно оскорблюсь.       Амари решила не сопротивляться. Вот же, привязался! Уж не думает ли он, что она целенаправленно в него врезалась? Он, конечно, хорош собой, крепко сложен, и по манере речи достаточно приятный собеседник, но его внимание было совершенно неуместным.       — Как твое имя? — внезапно перешел на «ты» незнакомец.       — …Амари, — смущенно ответила девушка, не собираясь спрашивать, как зовут его.       — Хм. Твое имя означает трудолюбие и выносливость. Думаю, что тебе будет к лицу это украшение из слоновой кости.       Он даже не спросил ее мнения. Быстро расплатился и вставил каплеобразную заколку в ее аккуратно собранную прическу. Но даже не факт того, что он практически заставил принять этот подарок, разозлил ее. А то, что мужчина без разрешения позволил себе ее коснуться. Разумеется, ей это не понравилось.       — Тобирама! Вот ты где, — где-то неподалеку послышался посторонний мужской голос, и незнакомец, что продолжал задумчиво поправлять волосы Амари (пока она только и делала, что сгорала от смущения и неприятного чувства в груди), отвлекся от девушки и ответил:       — Да, Хаширама. Я иду.       Амари выдохнула с облегчением, осознав, что теперь-то этот Тобирама в самом деле от неё отстанет, а беловолосый мужчина снова наклонил к ней голову.       — Мне пора идти, Амари. Но я надеюсь, что мы еще встретимся. Я часто здесь бываю.       Мысленно девушка ответила ему, что она, в отместку, будет надеяться, что этого не произойдет. Но, не желая наживать врагов, просто коротко поклонилась, решив бесшумно уйти. Вот еще — проблема, думалось ей. Просто найдет другое место для своих покупок. Наверняка в столице есть и другой рынок. Об этом и о странном неприятном незнакомце по имени Тобирама она размышляла, быстро семеня в строну места встречи с хозяином, который уже успел уснуть, облокотившись об изгородь у пропускных ворот.       Так или иначе, через какое-то время образ этого неизвестного ей человека, которому она будто бы приглянулась, быстро стерся из ее памяти под влиянием мужчины, который действительно занимал ее мысли. Мадары Учиха.

***

      — Мадара-сама, вам помочь принять ванную?       Лидер Учиха приподнял свою голову над краем бочки, на которой улегся, и вопросительно уставился на девушку, что неуверенно выглядывала из-за седзи.       Прошло не так много времени, как Амари жила в поместье главы клана, исправно выполняя свои обязанности. Но иногда она уж слишком сильно его опекала, подумалось Учиха. Неужели она думает, что он не в состоянии вымыться сам? А может… хочет посмотреть на его обнаженное тело? Все-таки есть в ней что-то развратное, несмотря на благопристойный вид.       — Помочь мне? — с ехидной улыбкой откинувшись на противоположную сторону бочки, оперевшись сильными локтями о бортик, переспросил он, позволяя девушке хорошенько рассмотреть его обнаженную мокрую грудь. Впрочем, почти сразу она стыдливо опустила глаза в пол. — Хм. Небольшая помощь мне и вправду не помешает, — ответил он на все еще висевший вопрос в воздухе, и Амари выжидательно на него воззрела вновь. — Так болят мышцы после тренировки… Если бы ты помогла мне с моими волосами — я был бы благодарен, — показательно взъерошил он свой густой черный загривок. — Ну как? Тебе это по силам?       Разумеется, Амари это было по силам. И она, красная от стыда, приблизилась к его бочке со спины, не замечая, как с интересом наблюдает за ней этот мужчина, беспрепятственно впившись глазами в ее образ, отраженный на водной глади.       — Сперва расчешу их, — неуверенно уведомила хозяина девушка, потянувшись за расческой. Прежде чем действительно начать распутывать его волосы, она позволила себе пару минут просто мягко поглаживать их, борясь с острым желанием зарыться в них лицом и порывисто обнять Мадару-сама со спины.       — Делай, как знаешь. Я полностью тебе доверяю, — с насмешкой ответствовал мужчина, стараясь понять — она себя целенаправленно мучает, каждый раз вызываясь услужить ему в таких пикантных ситуациях, сгорая от неловкости, или же он ей в самом деле нравится? Быть может, она все еще не может понять, что входит в ее обязанности служанки, а что не входит. Мытье его волос вроде как не входило. Но теперь, вне себя от удовольствия от того, как она это делала, Мадара засомневался. Все же стоит внести это в список ее обычных забот.       — Впервые кто-то расчесывает мне волосы, — признался Мадара, откинувшись еще немного назад, не в состоянии бороться с блаженством от ее плавных размеренных манипуляций с гребнем в его волосах.       — Вам не больно? — решила поинтересоваться девушка, но Мадара лишь усмехнулся. Было невозможно признаться, что от такой странной интимной заботы о нем о дискомфорте совершенно не было речи. Но зато возникло столь сильное напряжение в определенном месте его тела. Хотя она и сама могла бы догадаться об этом, если бы заметила мурашки, что покрыли его предплечья и сильную грудь.       В эту ночь Мадаре пришлось навестить одну из своих прежних наложниц, и Амари показалось, что она поняла, куда именно он ушел, потому что вернулся поздно ночью и сразу же лег спать. Собирался ли он навестить кого-то с самого начала? Или на совести Амари лежало его взвинченное состояние, которое, по какой-то причине, не было выражено в ее сторону? Девушка не разумела точно. Она совсем немного знала мужчин, почти не знала Мадару Учиха. Но зато она хорошо знала саму себя.       Она влюблена в своего господина. Быть может это было лишь влечение, но оно назойливо твердило о своей силе самой Амари, пока та решала, как себя вести. Спустя месяц Мадара так и не позволил себе ни одного неловко брошенного взгляда или, тем более, жеста в сторону своей служанки. Тогда она решила начать действовать сама.       «Господин вполне может выгнать меня. Я ведь даже не знаю его отношения ко мне! Но мне так хочется... быть рядом... » — так думала Амари, довольно продолжительное количество времени стоя напротив седзи в спальню хозяина, не решаясь шагнуть вперед. Пока он сам не позвал ее.       — Входи уже, — послышалось из-за двери, и, нервно сглотнув, девушка с тихим шелестом раскрыла створки. — Твое поведение начинает пугать. Амари, — несмотря на укор, что таился в словах лидера клана, голос его излучал веселые нотки и даже кураж. К сожалению, девушка не могла видеть его выражения лица — в столь поздний час он, как и всегда перед сном, достаточно долго сидел у своего стола за чтением. — Может, ты вовсе и не крестьянка? А хитрая куноичи, что столь искусно провела меня, — снова смеялся он, удосужившись развернуться к девушке правой половиной своего лица, решив пощадить перепугавшуюся данными речами малютку. — Не переживай, это такая шутка. Ты не куноичи, но, знаешь, и на крестьянку совсем не похожа.       Окинув взглядом ее милый вечерний образ из бледно-розового кимоно, которое она частенько надевала на ужин, когда составляла компанию ему за столом, Мадара удовлетворенно усмехнулся. Иногда на ее лице даже можно было разглядеть следы косметики, очень неявные, ибо Амари побаивалась переборщить с помадой и тушью, которыми ранее никогда не пользовалась. Но желая следовать приказу господина — окружать его лишь лаской и прелестью — она понемногу старалась освоить и это ремесло. Немного брасматика было на ней и сейчас, сделав ее глаза еще более выразительными, чем обычно.       — Почему ты не спишь? — решил спросить Мадара, снова развернувшись к свиткам, как вдруг вместо ответа внезапно почувствовал, как Амари своевольно приблизилась к нему, присев вплотную к спине, и накрыла его сжавшиеся от неожиданности плечи своими ладошками. — Амари… Что ты делаешь?       — Вы всегда сидите так, склонившись над свитком или книгой, наверняка у вас сильно затекли плечи и спина, — дрожащим голосом ответила девушка, мягко надавив своими пальчиками на его ключицы, ощутив всем телом его невыраженное удивление. Теперь, так явственно ощущая его тепло, его запах, как же ей не хотелось, чтобы он ее выгнал! Но Учиха так напрягся, что Амари уже не надеялась на иной исход. — Я хотела сделать вам массаж…       Ее ладони продолжали мягко оглаживать его плечи, мышцы трапеции, основание шеи, и постепенно тело ее господина немного расслабилось, и мужчина сел более ровно и непринужденно.       — Хорошо. Сделай, — позволил он едва слышно, пусть девушка уже и так начала это, не дождавшись его одобрения.       Амари внутренне выдохнула, решив действовать еще более смело. К тому же, ее собственное опьянение от близости с этим мужчиной уже дало о себе знать. Останавливаться совершенно не хотелось. По крайней мере — ее тело отказывалось это делать, и руки действовали сами, когда правая ладошка девушки спустилась чуть ниже, своевольно проникая за ворот ночного халата, позволяя почувствовать, что сердце господина бьется будто бы неестественно сильно.       — …А что ты делаешь сейчас? — еще более приглушенно спросил Мадара, пока никак не препятствуя ее ласковым поглаживаниям, но и не удосужившись хотя бы шелохнуться.       — Вам не приятно? — стыдливо потянула свою ручку обратно девушка, но в этот раз Учиха не стал изображать из себя изваяние, и мягко обхватил тонкую ладошку, не позволяя девушке расцепить эти неполные объятия.       — Ты раньше никогда не позволяла себе так делать, вот я и спросил, — с натянутой улыбкой сказал он, снова слегка развернувшись к ней.       Амари зарделась, не сумев выдержать изучающего взгляда его прищуренных глаз. И все же ей надо было ответить хоть что-то, и она неуверенно молвила:       — Вы сказали мне, в тот самый первый день, как мы встретились, «если можешь выражать свои эмоции открыто и без фальши — дорожи этой способностью». Помните, господин?       — Помню.       — Ну так вот. Я и решила выразить эти эмоции, которыми наполняется сердце, когда я думаю о вас. Я понимаю, что мне не престало так делать… Но… Если можете — сделайте так же! Если я вам отвратительна, если моя близость заставляет вас внутренне сжаться, просто так и скажите. Зная, кто я такая, мой долг — полностью принять это.       Бровь Мадары в удивлении вздернулась верху, а взгляд стал теплее.       — Кто из нас должен внутренне сжиматься, когда мы касаемся друг друга? — спросил он будто бы риторически. — Может, я и глава клана, но прекрасно понимаю, что выгляжу устрашающе и даже уродливо. Я помню, что ты сказала мне в тот день, когда я решил забрать тебя — будто бы я волен распоряжаться твоим телом, как пожелаю. Но, думаю, что в итоге я бы пожелал тебя не трогать.       Амари не сумела справиться с острым желанием снова воззреть в лицо своего возлюбленного, что с такой непререкаемой уверенность заявлял, будто бы безобразен, и теперь просто не могла контролировать свою порывистость. Левая ладонь своевольно вырвалась из его хватки, и теперь ее теплые ручки мягко обхватили его лицо и устремили навстречу нежным разгорячившимся девичьи губам, в одно мгновение вовлекая в вихрь страсти и желания.       Мадара, сперва ошарашенно глядя на нее прямо сквозь поцелуй, немного растерялся, но теперь и он не мог бороться с зовом своего тела, и ответил на волнующий призыв Амари. К слову, ни он, ни она не были особенно изощренными в искусстве поцелуя, но то, как это происходило сейчас, столь сильно понравилось обоим. Учиха был готов поклясться, что впервые целует такое нежное, робкое, но в то же самое время в достаточной степени дерзкое создание, раз до такого дошло. И только и мог стараться сделать ей приятно в ответ. Ощущая, что девушка не только не смутилась, а подалась навстречу его напору с еще большим упоением, Мадара понял, что теряет голову.       Истерзав ее губы непозволительно сильно, шиноби позволил немного отдохнуть малютке, развернувшись к ней, одним движением усадив к себе на колени, постаравшись сделать это как можно более мягко.       — Не бойся, — интуитивно шепнул ей в ушко Мадара, тотчас проникая своим языком в раскрасневшуюся раковину, вызывая в девушке очередную порцию дрожи. Это чувство усилилось, когда влажные поцелуи переместились в область ее шеи, и Амари, вперемешку со стонами, сбивчиво сказала:       — Я не боюсь… Никогда не боялась вас… Никогда не считала вас уродливым, это просто глупость!.. Ах.       Теперь Амари могла почувствовать, как сполз сверкающий шелк с ее плеча, и губы Мадары-сама неспеша переместились в эту область, даря новые непревзойденные ощущения. Сама же она была так возбуждена и взволнована, что нашла в себе силы лишь для того, чтобы зарыться ладонями в его густую иссиня-черную шевелюру, продолжая сбивчиво сыпать признаниями. Но в какой-то момент Мадара отстранился, слегка раздраженно повернув голову в сторону окна.       — Кто-то пришел? — поняла Амари, и, будто бы ответом на ее вопрос, где-то на первом этаже раздался громогласный стук в дверь.       Учиха стер со своего лица следы взволнованного нетерпения, уверенным движением приподняв Амари над полом, и положил на поверхность своего футона. Пока девушка задавалась вопросами, что он намерен делать, ее господин удосужился пояснить:       — Сейчас я уйду ненадолго по делам. Наверняка это на счет послания из клана Сенджу, мне нужно будет встретиться со старейшинами и написать ответ. Поэтому тебе следует лечь спать и не ждать моего возвращения, — сидя у кромки футона, мягко пояснил он, приподнимая край одеяла, с целью укутать Амари, с волнением внимавшей ему. — Вынужден предупредить, если по возвращению я найду тебя на том же месте, что и сейчас, то оставшееся время до утра мы проведем вместе.       Амари завороженно распахнула глаза, давая понять мужчине, что хорошо уловила смысл сказанных им слов. Пока его не будет — у нее есть немного времени еще раз хорошенько все обдумать. Ее присутствие или исчезновение станет ответом на вопрос. Разумеется, девушка собиралась остаться.       Мадара, как и обещал, почти сразу скрылся с ее глаз, и девушке ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать виновника своих далеко не скромных фантазий, смущенно уткнувшись лицом в его подушку. Амари очень основательно настроилась на то, чтобы не пропустить возвращение своего господина, но час за часом проходил в тишине, и девушка неизбежно погрузилась в сон. А собственное волнение создало все условия для того, чтобы она не сумела проснуться даже в момент, когда Мадара и впрямь придет.       Тот не стал будить ее. Бесшумно скинув сокутай, Учиха неторопять приподнял край одеяла и совершенно неощутимо придвинулся к Амари, мягко обняв со спины. Так будет даже лучше. Он все еще не был уверен в том, желает ли он действительно сделать ее своей в том самом плане, в котором девушка может принадлежать мужчине, но в чем он был очень даже уверен - близость с Амари приносила много приятных эмоций. В каком-то роде это можно было бы назвать настоящим умиротворением, а это самое ощущение добиться намного сложнее, чем пресловутое физическое удовольствие.