Начать сначала

Когда они вышли из блинной, Баки чмокнул Брока в то, что осталось от левого уха, и сокрушённо спросил: — Что ж ты у меня такой мудак-то, а? — Именно за это ты меня и любишь, согласись, детка, — растянул разбитые губы Брок. — Я просто люблю тебя, — не согласился Баки. — А то, что ты мудак — это, знаешь, как хрен к холодцу. О! Попёрли завтра на Брайтон в русский ресторан. Ты ж ни хрена, ни холодца не пробовал. — Ты для начала скажи, что есть холодец, а то название ни на какие мысли не наводит, но против ресторана я не буду, даже русского, — поиграл бровями Брок, дёрнул на себя Баки и громко чмокнул в губы. — Дома расскажу, — пообещал Баки, потискав его за задницу. Он в упор не понимал, почему Стив и Брок так друг на друга злобствуют. Брок-то ладно, он попросту злопамятный мудак с длинным языком. Но Стиви отчего-то встал на упор. С ним бывало. Хорошо ещё этот парень, Джек, не начал залупаться, а утащил Брока в сторонку. Вечером, и даже не слишком поздно, когда оттраханный Брок довольно растянулся на диване перед телевизором и смотрел футбол с банкой безалкогольного пива в руке, позвонил Стив. — Привет, мелкий, — ответил Баки и вышел с телефоном на пожарную лестницу — покурить. Сверху сыпал мелкий промозглый дождик, но Баки было наплевать на погоду. — Ты извини за сегодня, — начал с главного Стив. — Нехорошо вышло… — Он замолчал, подбирая слова и явно не находя их, чтобы снова не ступить на ту же дорогу. — Может, вам подраться как следует, пар выпустить? — спросил Баки. — Как Джек? — Может, и подерёмся, — усмехнулся Стив и выдохнул. — Джек спит, у него и без меня был непростой день, а тут ещё это. Знаешь, иногда хочется быть кем-то другим, без яркого пятна в виде щита на спине. Но в то же время он часть меня, как я часть его. И глупо было надеяться, что Джеку не станет известно обо всём этом. — Как он принял такие новости? — спросил Баки. Брок в комнате хрипло заорал, приветствуя гол. — Какие? То, что я Капитан Америка? — Стив вздохнул. — На это ему наплевать, и слава богу. А вот драка явно напугала. Хотя тут несложно понять почему. Никому потом на себе всё это ощутить не хочется. — Знаешь, Стив, ты и меня озадачил, — сказал Баки. — Не ожидал от тебя. — Бак, давай не будем об этом, — попросил Стив. — В нас обоих очень многое изменилось с Бруклина. — То-то и оно, что ни фига в тебе не изменилось, мелкий, — усмехнулся Баки. — Чуть что — сразу в драку. Но я тебя всё равно люблю. — У меня подарок вообще-то для тебя есть, не считая натюрморта с тухлыми помидорами. Будет время ко мне заскочить? Можешь даже этого своего брать, иммунитет у меня к нему выработался с сегодняшнего вечера, — предложил Стив. — Давай завтра вечером, — ответил Баки. — Мы днём на Брайтон пойдём. Надо Брока холодцом с хреном накормить. И Джека бери. — Корми-корми, ему полезно, — усмехнулся Стив и тут же добавил: — Насчёт Джека — не знаю. Если он будет не занят. — Ты его расспросил? — поинтересовался Баки. — Он вправду принц? — Бак, снова ты об этом? — вздохнул Стив. — Нет, не расспрашивал. Захочет — сам расскажет, но что он может в самом деле оказаться принцем, нисколько не сомневаюсь, и вполне могу представить его в короне. И да, я нормально к этому отношусь. И всё равно остаюсь при этом демократом. Баки негромко рассмеялся. — Есть в этом какая-то ирония, согласись? — спросил он. — Давай без намёков! — буркнул Стив. — Чужая политическая позиция никогда меня не волновала. Вот если бы он кровью младенцев умывался, тогда да, было бы о чём поговорить. — Он хоть и европеец, но вряд ли наследник Елизаветы Батори, — почесал в затылке Баки. — А что за подарок? — соскочил он с темы. — Снова начинается? — усмехнулся Стив. — Что ты в детстве был нетерпеливым, что сейчас. Подарок на то и подарок, чтобы быть сюрпризом. Вот приедешь и увидишь. Баки рассмеялся. — Кое-что не меняется, да, Стиви? Напиши мне тогда, где встретимся. И пойду я в дом. Окоченел уже на пожарной лестнице сидеть. — Господи, а почему ты там вообще? — воскликнул Стив. — Иди в дом быстро! Моросит и холодно! А адрес я тебе пришлю, так что иди! — Да уймись, — усмехнулся Баки, забираясь обратно в дом. — Курил я. Мы в квартире не курим. — Дурак ты, Баки, — вздохнул Стив. — Увидимся завтра. — Сам такой! — не удержался Барнс. *** Джек позвонил Стиву после фитнеса. — Привет, — радостно сказал он. — Привет. Рад тебя слышать. — Стив глянул на прислонённую к дальней стене картину. — Взаимно. Какие у тебя на сегодня планы? — поинтересовался Джек. — Сегодня у меня семейное мероприятие, — с усмешкой продолжил Стив. — Баки вечером заедет, подарок получит и картину заберёт. Ещё я пасту путтанеску приготовлю и аргентинские креветки. Приедешь на креветки? — Как можно не приехать на креветки? — удивился Джек. — А что, ты так быстро картину написал? — Не спалось мне сегодня, — признался Стив. — Да и натюрморт небольшой совсем. Хорошо хоть в интернете можно найти всё что угодно и мне не пришлось ползать по мусорникам в поисках тухлятины. — Всегда можно попросить у зеленщиков, которые на улицах торгуют, — усмехнулся Джек. — Интересно, Баки обрадуется? — Он сам попросил, сказал, что знает даже, кому подарить этот шедевр, но впервые мне случается писать такое, — поделился Стив. — Но почему нет, вдруг открою новое веяние? — Надо нам с тобой походить по выставкам современного искусства, — предложил Джек. — Заодно и узнаем, насколько это новое. Я посмотрю, что где сейчас выставляют. — И, наверное, всё же попробую найти себе агента, — добавил Стив. — Снять в аренду галерею не проблема, хоть на пару лет, но можно же попробовать что-то из картин продать. — Хорошая мысль, — согласился Джек. — Во сколько к тебе приезжать? — Во сколько сам захочешь, — с улыбкой ответил Стив, снова перевёл взгляд на картину. Когда он её писал, то не знал, да и угадать даже не пытался, какое положение Джек занимал в родной стране. Не в стране, а, получается, в королевстве. Но написалось именно так. Правда, теперь уже сам Стив не был уверен, что Джеку она понравится. — Баки к вечеру приедет. Он Рамлоу холодцом с хреном в русском ресторане накормить взялся. — Чем-чем? — не понял Джек. Стив кашлянул, прочистил горло. Ему-то всего однажды приходилось есть это странноватое блюдо, не очень привычное на вкус и на вид. Перед этим весь их этаж башни едва ли не сутки вкусно пах варёным мясом, а Наташа поставила утром следующего дня на стол перед всеми этот самый холодец. — Как тебе объяснить… это застывший до состояния желе мясной бульон с, собственно, мясом на дне. Очень странное блюдо. Едят его с острой горчицей или хреном. — А, зельц! — понял Джек. — У нас это называется зельц. — Не совсем. Зельц я пробовал в Лондоне, — протянул Стив. — Там желе твёрдое совсем, а тут… в тепле снова бульоном становится. Это пробовать надо, холодец очень от зельца отличается. Я Баки попрошу навынос взять. — Давай, — согласился Джек. — Зельц я пробовал. Правда, несолёный и из куриной грудки. Гадость страшная. — Согласен, — улыбнулся Стив. — Так что ты приезжай, как самому удобно будет. Я весь день дома. — Сейчас кое-какие дела доделаю и приеду, — пообещал Джек. — Жду тебя, — ответил Стив. Как-то готовиться, наводить порядок не имело смысла, а потому Стив вернулся к картине с томатами, доводя её до той стадии совершенства, когда кисточка не поднималась что-то исправлять или добавлять. *** — Ну как тебе? — с интересом спросил Баки, когда Брок отправил в рот и прожевал первый кусок отличного холодца с розовым хреном. — Какое мясо тут, говоришь? — с подозрением поинтересовался Брок. — Свинина, — ответил Баки. — Ножки, ушки, пятачки. Ну и мякоти для нажористости добавили. — Свинина в жиже, — вздохнул Брок, с непередаваемым отвращением ковырнул вилкой немного мяса, выудил оттуда непонятный кусок чего-то и отложил на край тарелки. — Мне из всего этого только хрен нравится. — Ничего ты не понимаешь в холодце, — с огорчением сказал Баки. — Американцы вообще извращенцы. Видел последний модный кулинарный тренд? Орео во фритюре. — Не спорю, но вот так испортить хорошее мясо могут только русские. Про их тренды я и спрашивать боюсь, — фыркнул Брок и снова вилкой подцепил немного розовой кашицы хрена, отправляя её в рот. — Надо тебе хреновухи купить, — задумчиво сказал Баки и заказал для Брока шашлык. Вот он пошёл на ура. Брок ел сочное с костровым запахом и соответствующими подпалинами мясо и нахваливал, удивляясь тому, насколько оно не похоже на то, что он сам на гриле привык готовить. — Вот это настоящая еда, а не этот твой холодок. — Холодец, — с улыбкой поправил Баки. — Вот, с хреновухой попробуй, — он указал на красный соус в мисочке. И снова холодец не зашёл, а вот макать в хреновуху куски шашлыка Броку понравилось куда больше. — Я не люблю холодную еду, детка, не люблю и не понимаю, — пояснил Брок, запив очередной кусок мяса квасом. — Привереда, — ласково сказал Баки. Сам он радостно умял две порции холодца, три порции шашлыка и добавил пирогами. — Люблю мужиков с хорошим аппетитом, — протянул Брок, наблюдая за Баки с умилением во взгляде. — Кто жрёт хорошо, так же отлично и трахается. — Лично проверял? — подмигнул Баки. — Проверял, — оскалился Брок. — На практическом, так сказать, опыте это знание основано. Давай дожирай и к дружку твоему поехали. То-то он снова меня будет рад видеть, ага. — Потерпите, — отрезал Баки. — Оба. Придурки. — А кто спорит-то? — со знанием дела покивал Брок, откинулся на спинку стула и погладил живот. — Хорошо тут кормят, не считая этой твоей дряни. И пиво это… безалкогольное тоже вкусное. Хотя какую только мерзость мне не приходилось есть в своей жизни. — Слушай, со Стивом можете спеть эту песню про «худшую еду в моей жизни», — поморщился Баки. — Он привереда — ты просто не представляешь. Всегда таким был. — То есть хоть в чём-то, кроме любви к тебе, мы с Роджерсом всё же сходимся, — усмехнулся Брок, глянул на Баки с прищуром. — Хотя я всё равно считаю, что этого Джека, пусть он мужик и правда неплохой, выбрали только из-за рож ваших одинаковых. И ничто меня в этом не переубедит. Баки пожал плечами. — Как по мне, мы с парнем не похожи. Он чистенький, гладкий, ухоженный такой… — Не знаю. Не рассматривал всё вот то, что ты сейчас перечислил. А хотя мне дела нет, кого там трахает Роджерс, — фыркнул Брок. — То-то ты об этом говоришь, — хмыкнул Баки. — Смотри, начну ревновать. У вас со Стивом явно что-то личное. — Сплюнь! — ужаснулся Брок; повертев головой и не найдя ничего деревянного, чтобы постучать, махнул рукой. — Вот уж на кого у меня никогда не встанет, так это на Роджерса. Руководитель, как и человек в целом, он, может быть, и неплохой, но эта его упертость до добра не доведёт. Уже не довела. Хотя не знаю, как он с Романовой тогда дружил. Вот уж кто переобуваться горазд. — Как можно не дружить с такими буферами и кормой, — подмигнул Баки. — Стив всегда был эстет. — Может быть, может быть. Тут тебе виднее, хотя да, там есть на что глянуть и шмотки все как одна — обтягивающие. Никакого простора для фантазии, — согласился Брок, глянул в принесённую книжечку со счётом и вложил в неё свою карту. — Разоришься ты меня кормить, — вздохнул Баки. На самом деле счета в заведениях они оплачивали по очереди, а домой продукты закупали вместе. Но Баки отчего-то смущался того, как много он ест. — Ага, прямо каждый цент у нас с тобой на счету, — хохотнул Брок, стиснул под столиком колено Баки, с нажимом провёл вдоль бедра. — Ты лучше вспомни, какой по счёту стол мы мною протрахали, а потом про еду говори. Мне нравится, как ты ешь. Никогда не думал, что буду тащиться от того, как другой мужик свои грёбаные пальцы облизывает. — Фингер-фетиш? — постучал пальцем по губам Баки. — Ну это лучше, чем фут-фетиш, в нашем-то случае. Я бы задолбался красить ногти на ногах. Брок громко расхохотался, хлопнул ладонью по столу. — Детка, ты себя недооцениваешь. Я по всему тебе тащусь! Секс ходячий. Если бы не нужно было работать, из койки только поссать выпускал бы. — А срать, значит, тебе в ладошки? — невинно захлопал ресничками Баки. Новый взрыв хохота заставил девиц за соседним столиком подпрыгнуть на месте и нервно оглянуться. Вместо ответа Брок дёрнул на себя Баки и жадно впился в его губы собственническим голодным поцелуем, вылизывая их. Оставив щедрые чаевые, они наконец вывалились из ресторана, и Баки заозирался вокруг. — Пряник хочу, — объяснил он. — Большой красивый вкусный пряник. — А я хочу вылизать тебя, а не тащиться к Роджерсу за очередной порцией звездюлей, — поделился Брок. — А ещё объясни мне, что такое пряник, и я тебе его найду. И, кстати, зачем мы холодец с собой тащим, если ты сказал, что Роджерс тоже его не любит? Назло? — Не, Джеку попробовать, — объяснил Баки. — О! Там должен быть! И он потащил Брока к «Русскому магазину». Внутри было полно всего, но Баки буквально нюхом определил витрину с пряниками и завис перед ней. Пряников там было полным-полно — и здоровенные, с поднос, и малюсенькие, но все с рисунками из сахарной глазури и тёмно-коричневые. — А хорошо пахнет, — удивился Брок и заглянул Баки через плечо. — Это и есть пряники? — Они самые. — Усатый продавец усмехнулся, сложил руки на груди. — Раньше пряники, настоящие печатные пряники, пекли в Туле и везли оттуда как дорогой гостинец. — А эти откуда? — спросил Баки, любуясь фигурным пряником-конём в прозрачной упаковке. — Вот эти пекли под Псковом, — не стал отмалчиваться продавец, опёрся на витрину и ткнул пальцем в те, что подороже, несмотря на небольшой с виду размер. — Те, что с птицами, местные. Из Тулы дорого везти, да и производства много где есть теперь, как и начинок огромное количество. — Детка, тебе какой нравится? — спросил Брок и лишь хмыкнул, заметив, как перекосилось лицо продавца. — Та-а-ак… — почесал в затылке Баки и начал показывать: — Этот, этот, этих четыре штуки, такой, такой, ещё круглый большой и вот этих десяток. Мужик тут же забыл, что перед ним стоят богопротивные педики, и начал споро укладывать в расписанный под хохлому здоровенный бумажный пакет всё то, на что указывал Баки. Брок только дивился: Баки набрал и здоровенных пряников, и четырех коняшек в глазури, и небольших круглых, и прямоугольных. Получил здоровенный пакет и расплатился. — Всё, — объявил он, обнимая пакет, когда они вышли из магазина. — Лови такси, и двинули к Стиву.