Держи меня

Большой Зал – жемчужина Хогвартса. Именно так считали большинство учеников. Зачарованный потолок – лучшее, что можно было увидеть в этой жизни. А уж, когда тебе одиннадцать и тебя приводят в подобное место, то замирает сердце от вида на нечто столь волшебное. Даже те, кто с детства рос в семье волшебников и привык к магии, не могли не открывать рты при виде Большого Зала. Но сейчас всё было иначе. Хогвартс погряз во тьме и страхе, никто уже не думает о красоте, лишь о способах выжить. И сейчас Большой Зал был самым мрачным местом во всём замке. Обычно шумные и веселые ученики, сидели за столами, боясь сделать лишний глоток воздуха. И среди болезненно белых лиц , выделялось презренное, холодное выражение Гермионы Грейнджер. Она единственная, кто сидела с гордой осанкой, не боясь оторвать взгляд от тарелки. Даже слизеринцы не могли похвастаться подобным. Казалось, это их время, никто им не помешает теперь делать то, что они хотят. Слизерин стал самым почетным факультетом. Но они сидят, как загнанные мыши, понимая, что лучше не стало. Куда делись высокомерные, гордые аристократы? Гермиона оглядела Зал, останавливаясь дольше взглядом на первокурсниках. Не таким они должны были увидеть это место. Все здесь дети. Взрослые игры всегда убивают детей. – Прекрати привлекать внимание. – прошипела Джинни, наклоняясь как можно ближе. Но Грейнджер лишь усмехнулась, решив про себя попробовать стоящее перед ней блюдо. Она размеренными движениями разрезала ножом отбивную, всё также следя за обстановкой. Брат и сестра Кэрроу о чём-то переговаривались между собой, периодически бросая взгляды на тех или иных учеников. Ещё рано Её окутал знакомый запах элитного алкоголя и хвои. Она не удержалась и прикрыла глаза, наполняя им лёгкие. Так пахла свобода. Не нужно было поворачивать головы чтобы понять, кто сейчас пройдет мимо неё. Сзади неё остановился человек, кладя свою широкую мозолистую ладонь ей на плечо. Он стоял, делая вид, что внимательно осматривает всех гриффиндорцев, незаметно сжимая её плечо. Гермиона прекрасно знала, что он нервничает. В его крови уже наверняка бурлит адреналин от предвкушения того, что должно будет произойти. Одновременно жаждет начать, но боится. И в это время пытается оказать поддержку ей. Она была благодарна. – Долохов, тебе не хватает работы? – отвратительный голос Амбридж неприятно резал слух. – Нехорошо так близко находиться к грязнокровке. Хватка мужчины усилилась, Гермионе пришлось с силой сжать в руке нож. Антонин поморщился, спокойно продолжая свой путь. – По крайней мере, грязнокровки, в отличие от жаб, не зарозят барадавками. Оба Кэрроу загоготали, начиная всячески поддевать Долорес. От злости она едва ли не сливалась со своим отвратительным розовым нарядом. Долохов любил женщин. Абсолютно всех, считая, что каждая по-своему прекрасна. Но Амбридж была уродлива даже по его меркам. Такая женщина не способна принести удовлетворения ни в беседе, ни в постели. – Тебе необходимо быть осторожней, Герм. – Джинни вновь наклонилась, быстро и горячо шепча слова. Она выглядела взволнованной и напуганной. – Все знают, что они делают с маглорожденными. Гермиона хотела огрызнуться, но вовремя вспомнила, что так поступать не нужно. Нельзя поднимать панику раньше времени. Совсем рядом сидел Симус, который решил, что однокурсница не поняла намека Уизли, поэтому выглядит такой отстраненной. – Они трахают их, используя в качестве своих живых игрушек. Джинни дернулась, её глаза стали слегка влажными. Она ведь предательница крови. Никто не посмотрит, что чистокровная, будут обращаться наравне с грязнокровками. Гермиона никак не отреагировала. Разочарование в собственном факультете до сих пор оседало горьким осадком на душе. Они ведь сдались. Все эти чёртовы гриффиндорцы втянули свои львиные головы, не желая больше подставлять себя под удар. И это храбрые и доблестные? Грейнджер была зла, осознавая это, но с другой стороны прекрасно понимала. Они всё ещё дети. И они всё ещё хотят жить. Умирать страшно. Настолько, что многие готовы ломать свои принципы и падать на колени. Однако, свои принципы сломали не только юные Львы. Помощь ведь всегда приходит именно с той стороны, с которой не ждёшь. Грейнджер вновь прошлась по столу Слизерина, внимательнее вглядываясь в отдельные лица. Драко Малфой сидел в весьма нервном состоянии, периодически оглядываясь вокруг. Глубокие синие тени, лежащие под глазами, почти мертвая бледнота кожи и осунувшийся вид - кого хочешь напугают. Но он сам виноват, что настолько сильно себя изводит. Как только Воландеморт мог поручать ему что-то стоющее? Потом девушка посмотрела на Блейза Забини. Мулат тоже выглядел весьма усталым, но он хотя бы не был настолько нервным, словно сидит на пороховой бочке. Гриффиндорка усмехнулась своим мыслям. Почему "словно"? Они все сейчас действительно сидят на пороховой бочке. И вот-вот она должна взорваться. Пэнси Паркинсон выглядела всё ещё эффектно. Даже стало слегка грустно, ведь сама Грейнджер не может себе такого позволить. Грязнокровки не должны хорошо одеваться. Слизеринка лениво ковырялась в тарелке, что-то периодически говоря Блейзу. Она была для него некой моральной поддержкой. Кто бы что ни говорил, но Пэнси была невероятно сильной девушкой. Даже сейчас, в нынешней ситуации, старалась выглядеть естественно и подбадривать друзей. Гермиона невольно улыбнулась, взглядом двигаясь дальше. Теодор Нотт сидел, подобно самой Грейнджер. В лучших традициях аристократии, сохраняя холодность и высокомерие. Но отвращение всё равно пробивалось сквозь его идеальную маску. Он не был неестественно напряжённым и его поведение не вызывало подозрений. Нотт поймал взгляд Грейнджер и в его глазах мелькнул страх. Но всего на долю секунд. И это был страх не за себя, а за неё. То, что они затеяли, как минимум, самоубийственно. И всё может закончиться долгими пытками и позорной смертью. И если парней ждёт только это, то девушек сначала пустят по кругу, измываясь над их телами до тех пор, пока не закончится фантазия и желание. Но у них действительно были продуманы все варианты событий. Насколько это вообще было возможно. Темные, пустынные классы стали их маленьким прибежищем. Относительная безопасность, относительная свобода. Всё было относительным. Единственное, в чём нельзя было сомневаться, это они сами. Последнее, что осталось и нельзя у них отнять. Уверенность друг в друге. Двое молодых людей сидели друг напротив друга и держались за руки. Юноша гладил большими пальцами её ладони и переплетал их пальцы. Она сильно исхудала, под глазами пролегли тени, а когда-то гордо поднятая голова, опустилась от бессилия. В этом была главная проблема. Даже самая закалённая сталь рано или поздно ломается вдребезги. – Они снова тебя трогали? – его голос был пропитан сожалением и злостью на собственную беспомощность. Девушка грустно улыбнулась, осматривая себя и проверяя, где могла не заметить. На плече был мало заметный синяк, который она упустила и не замаскировала. – Грязнокровная подружка Поттера. – также тихо ответила слизеринцу, не смотря в его проницательные глаза. – Нет лучшего козла отпущения. Но я справлюсь, Тео. Всегда ведь справлялась. На последних словах её голос предательски дрогнул, выдавая ложь с головой. Теодор резко притянул к себе несопротивляющуюся гриффиндорку, желая закрыть её от всего мира. Она не плакала, не проклинала этот мир, безвольно находясь в его объятьях. Он шептал ей различные слова, создавая иллюзию защищённости и безопасности. – Тебе нужно уйти. – её хриплый голос заставил его замереть. – Давно нужно было прекратить всё это. – Ты бредишь. – Отпусти. Хватит. Нужно прекратить бороться. Отпусти меня. – она отдалилась от него, хватаясь за собственную голову руками и слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Её разрывало изнутри, не имея возможности кричать, яростно шептала, боясь, что и это могут услышать. Нотт хотел вновь приблизиться, с силой сжимая челюсть. Смотреть на неё, такую сломанную и практически безжизненную, было ужасным испытанием. Гермиона Грейнджер перегорела. Она замерла в одном положении, перемещая руки к груди и сжимая ткань в районе сердца, словно желая его вырвать. И хрипло, истерично засмеялась, всё ещё не превышая допустимой громкости. – Я с такой ненавистью осуждала всех моих однокурсников, что сдались и опустили руки. Презирала и не желала даже видеть их. А сейчас Гермиона Грейнджер сломалась. – только сейчас набралась смелости посмотреть в его глаза и готова была взвыть от его тоски. – Если они узнают, что тебя что-либо связывает со мной, то ничем хорошим не закончится. А меня уже не спасти. Сломанное не починишь. Разбитое не соберёшь, а я никогда не стану прежней. Её слова болью отозвались в его душе, понимая всю правдивость ситуации. Но это не значит, что собирается с этим мириться. В конце концов, его девушкой на протяжении трёх лет была истинная Гриффиндорка, и если чему он и научился, так это не сдаваться до конца. Тео ладонями обхватил её лицо, заставляя смотреть прямо на него. Её потухшие глаза мало напоминали то, к чему он так привык. Никаких искр, жажды знаний и любопытства. Ничего живого. – Заткнись. Просто замолчи, Гермиона Грейнджер. – она была такой хрупкой, такой несчастной, но ей необходима была далеко не жалость. – Мы веберемся из этого дерьма. Да так, что это запомнят все и надолго. Истинные гриффиндорцы не сдаются. – Ты слизеринец. – слегка улыбнулась девушка, вновь обретая над собой контроль. Девушка накрыла его ладони своими, прикрывая глаза. – Оказывается, гриффиндорство вполне себе заразно. Они просидели некоторое время в обнимку, обсуждая задуманное. По их словам всё выходило просто замечательно. Конечно, играет большую роль недовольство многих слизеринцев и малое число пожирателей. На гриффиндорцев рассчитывать не приходилось. Они в данной ситуации не станут что-либо предпринимать, да и шумные. В случае чего, сразу навлекут на себя подозрения. Всё же в скрытности слизеринцам равных не было. Но это не меняло того, что нужен был кто-то среди врагов. И если у Теодора не было ни единой мысли, то Гермиона прекрасно знала такого человека. И даже если он не согласится на помощь, то не выдаст. – Антонин Долохов. Как и ожидалось, Тео посмотрел на неё так, словно она уже лишилась рассудка и это не поправишь. – Что-то я не заметил у него футболки с надписью "Играю против своих". – Поверь. Просто поверь. И Теодор Нотт поверил. Гермиона не хотела рассказывать, как именно Долохов буквально вытащил её из рук Смерти, после продолжительного круциатуса и различных режущих. И он же не позволил ей покончить с собой. В тот момент, Гермиона считала это правильным выбором. Тео больше не пришлось бы подставлять себя под удар, а сама бы она получила столь долгожданное освобождение. Но Антонин был не согласен. И выбил всю дурь из её головы. Однажды даже снизошёл до откровений, объясняя, что это не то, за что он боролся. Антонин Долохов шёл за сильным, гениальным Томом Реддлом к лучшему миру. А пришёл к обезумевшему монстру Воландеморту. Гермиона могла с лёгкостью назвать Антонина своим хорошим приятелем. И это был второй человек, после Тео, который был посвящён в план. – Ты только посмотри на этих змей. – Уизли бросила короткий взгляд в сторону слизеринского стола и скривилась. – Смотрят в нашу сторону, явно выбирая следующую жертву. Чистокровные ублюдки. Гермионе пришлось приложить все свои усилия, чтобы не воткнуть нож в "подругу". Грейнджер искренне не понимала, как можно быть настолько слепой. Похоже, годами длившаяся ненависть полностью застелила ей мозг. Либо же они видели два совершенно разных стола Слизерина. Гермиона выпила воды, чувствуя, что к ней приходит холодной спокойствие. Так всегда, перед чем-то особо важным. И Грейнджер всем сердцем обожала эту свою особенность. В момент выброса адреналина, она чувствовала себя естественно, полностью сохраняя ясность ума. Но стоило оказаться после этого в спокойной обстановке, как на всё тело накатывал мандраж и её нехило трясло. Вот и сейчас, когда оставались считанные мгновения, её разум совершенно трезв, а рука твердо сжимает древко палочки. Вновь посмотрев на слизеринцев, заметила, как они смотрят на неё. Все были совершенно готовы. Даже Малфой выглядел уверенным, вероятно, сумев взять себя в руки. Хотя девушка была уверена, что без Пэнси здесь не обошлось. Тео слегка кивнул ей и именно в этот момент раздался взрыв под самым потолком. Ученики вжались в скамейки, стараясь понять, что происходит. Грейнджер и десяток слизеринцев синхронно поднялись со своих мест, уверенно поднимая палочки и полностью готовые к бою. К чести пожирателей, они отреагировали мгновенно, атакуя в-первую очередь грязнокровку Грейнджер. Гриффиндорка умело отбивала заклинания, краем глаза замечая, как к ней присоединился Нотт, прикрывая и помогая. Паркинсон рванула к дверям, запечатывая их множеством различных заклинаний, включая родовые, чтобы остальные пожиратели, находящиеся в замке, не пришли на шум. Забини и Малфой, прикрывали подруге спину, потому что Амбридж сразу поняла, что они задумали. Остальные ученики змеиного факультета сновали между столами других факультетов, предупреждая действовать быстро. В дыру в стене, образовавшуюся после взрыва на метлах влетели трое молодых людей, стараясь не уронить тяжёлую ношу. Грейнджер отвлеклась, оценивая ситуацию. Она была рада видеть близнецов Уизли и Ли Джордана. Ещё никогда в жизни так не была рада из видеть. В последний момент Тео схватил её за руку, потянув на себя и вытаскивая из-под смертоносного луча. Долохов перевёл всё внимание Амбридж на себя, выводя её из себя грубыми замечаниями и шуточками. На помощь к Нотту с Грейнджер пришёл Драко, помогая справиться с двумя Кэрроу. Блейзу с Пэнси пришлось нейтрализовать своих однокурсников, которые хотели помочь подавить своеобразное восстание. Им нужно было продержаться совсем недолго. До тех пор, пока Близнецы не активируют свою новую разработку. Эта штука, похожая чем-то на арку, должна была переправить учеников в безопасное место. И Гермиона с некоторым облегчением заметила, что всё получается. Практически все пуффендуйцы и гриффиндорцы исчезли в портале, а времени оставалось всё меньше. Атаки Кэрроу становились всё жестче и яростнее, подписываемые гневом от сложившейся ситуации. Однако Антонин хорошо им подсобил, расправившись с розовой стервой и взяв на себя Амикуса Кэрроу. – Тео, Гермиона, уходим. – Малфой прокричал это, отходя к спасительной арке. Грейнджер убедилась, что в зале остались лишь преданные пожирателям люди и тоже стала пятиться к единственному выходу. Однако в это время запечатанные магией двери начали опасно дребезжать под натиском упертых пожирателей. Гермиона с Тео уже были практически спасены, когда двери всё же разлетелись в щепки, создавая большую проблему. Девушка лишь чудом успела заметить выпущенное заклинание, бросаясь впереди Нотта и беря весь удар на себя. Последнее, что она запомнила - ужас, отразившийся на лице слизеринца и ужасная слабость во всём теле. Из Теодора будто весь воздух выбили, когда обмякшее тело девушки упало в его руки. Малфой чертыхнулся, подходя к ним и защищая от пожирателей. Нотт лихорадочно водил рукой по её волосам и лицу, пытаясь привести в чувство и шепча молитвенные слова к Мерлину. Она не могла умереть. Только не вместо него. Глупая, глупая, Грейнджер. Он прижал её к себе, понимая, что до сих пор так и не сделал ни одного глотка воздуха. Злость и гнев накатывали на него волной, поднимая желание выпустить все внутренности Алекто. Это было заклинание именно этой дряни. Тео сжал её спутанные и грязные волосы в ладони, прислушиваясь к дыханию. Из-за охватившей его паники, не сразу смог заметить тихое, слишком медленное дыхание. Облегчение было невероятным. Захотелось истерично засмеяться или проклясть самого себя, что так быстро поддался панике. Но его дыхание всё ещё было прерывистым, а в груди всё ужасно горело от всепоглощающей боли. Он едва не потерял её. – Нотт, твою мать, уходим. Слизеринец подхватил на руки бессознательную девушку и первым шагнул в арку. Ему было ничего неизвестно об этой вещи, но он точно знал, что как только Драко войдёт, портал закроется, не пропуская больше никого. Сейчас самым главным было помочь Гермионе. Умирать не больно. Это как отращивать крылья. Сначала жжет, а после приходит успокоение. Так почему же люди так боятся Смерти? Глупцы, хватающиеся за землю зубами и ногтями. Гермиона только этого и ждала. Спокойствия. Поэтому, открыв глаза, не была удивлена ослепительному белому свету. "Так и должно быть. Всё правильно" Гермиона не знала, как должно быть правильно. Однако, никто не знал этого, когда умирал и попадал в какое-то определённое место. Так почему бы не решить, что это именно правильно, если всё равно сравнивать не с чем? Но девушку смущал фактор невероятной боли во всём теле. Она издала слабый стон, пытаясь что-нибудь сказать, но получился лишь непонятный хрип. После нескольких морганий, перед глазами начали проявляться более четкие образы и фигуры. И первое, что она заметила - сгорбленного человека около её кровати, явно заснувшего в столь неудобной позе. На смену спокойствия пришло волнение, а потом и растерянность. Жива. Гермиона Грейнджер всё ещё жива. Видно, Судьба чертовски сильно её любит. Когда очередной хриплый звук невольно вырвался, фигура на стуле резко выпрямилась, смотря мутными от сна глазами прямо перед собой. Грейнджер не могла не улыбнуться при виде растрепанного Теодора Нотта. Это была чрезвычайная редкость. – Малышка, ты очнулась. – он подал ей стакан с водой, помогая выпить спасительную жидкость. Ещё никогда в жизни обычная вода не казалась ей настолько прекрасной. Она начала расспрашивать его обо всём, что случилось после, а он терпеливо рассказывал. Несмотря на протесты, Гермиона встала на ноги, опираясь на Тео. Место, в котором они оказались было ей неизвестно. Сначала длинные коридоры, а потом внушительных размеров зала. Нотт объяснил, что мало кто хотел оставаться одному в комнате, поэтому они предпочитали проводить большую часть времени здесь. Гермиона проглотила собравшийся ком слёз. – Что мы можем им дать кроме слов пустоты? Эти дети рисуют смерть и взрывы.– Тео внимательно её слушал, придерживая за талию. – Чем измерить детские мечты? Мама, папа, мир, которого нет. Мы сломанные и разбитые, а они всё ещё могут жить, если дать такую возможность. Это так больно. Смотреть в их глаза и видеть надежду и веру, что всё изменится. Что именно мы всё изменим. – Так и будет, Гермиона. – Тео обвёл рукой зал, горько усмехаясь. – Они готовы идти за тобой. Ты дала им надежду и веру. Первым порывом было отказаться. Волна паники захватила с головой, но потом спасительное касание Тео её успокоило. Если не о она, то кто? Кто сможет вывести их всех из этой дряни? Гарри Поттера уже давно никто не видел, а Антонин Долохов вызывает доверие лишь у немногих. Он стоял в самом углу со своей любимой фляжкой в руках о чём-то напряжённо думая. – Жертва желает когда-нибудь стать палачом. – твердо произнесла Гермиона Грейнджер и её уверенность в собственных силах заметно росла. Они смогут, пока есть друг у друга. Построят новый мир на руинах старого и избавятся от тех, кто принёс им столько боли. Сейчас они дети, но они вырастут. И ударят в самый неожиданный момент.