Программа защиты свидетелей для Смерти

— Мерлин, Гарри, ты весь в крови, — ахнула Луна, обозрев полностью до безобразия изляпанного алым Поттера. — Это не моя кровь, — хрипло произнёс парень. — Тебе совсем не жалко связанного вручную коврика? — Луна. Он просто обронил имя девушки, серьёзно и сухо. Не напомнив привычно ворчливым тоном, что она, на секундочку, ведьма и пятна даже от крови не должны быть ей страшны. Лавгуд тяжело вздохнула, оглядывая брата с ног до головы. Ранений не было, да и быть не могло — поэтому она их и не искала, скорее, она пыталась понять насколько плохо душевное равновесие Гарри. На самом деле, не доверяй она ему настолько, чтобы вверить не только собственную жизнь, но и собственное посмертие, ей бы наверняка стало жутко. На Поттера было страшно смотреть — он словно вышел то ли из ужастика, то ли с поля боя. И первое, и второе не было особенно неправдой. Бледный, окровавленный, мрачный. Аура давит так тяжело, что почти сложно дышать. Если бы в ней не было его магии — вероятно, всё было бы хуже. Вот только взгляд лихорадочный, мечущийся, едва ли не отчаянный. И мелко дрожат конечности, словно от большого испуга, или же будто парень очень сильно старается удержать свои силы. Не очень хорошие признаки. Светлые ресницы дрогнули несколько раз, когда блондинка сделала несколько нерешительных шагов к брюнету. Теперь они стояли намного ближе. Хрупкая рука нежно коснулась чужой щеки. Голубые глаза столкнулись с изумрудными, в которых сейчас даже не плясали — топились черти. — Я не знала, — тихо, почти тревожно, немного виновато. — Если бы я знала, я бы сказала тебе, когда ты и Локи вернулись из Асгарда. Нет, я воззвала бы к тебе немногим раньше. — Я знаю, — выдохнул Поттер. — Твоё удивление не было поддельным, когда мы увидели тот новостной выпуск. Я объяснил Тони, как можно позвать меня, чтобы такого больше не произошло. — Думаешь, он сможет? В нём нет магии. — Ты обучалась у местных земных магов, — хмыкнул Гарри. — Ты должна понимать, что врождённое ядро и каналы не обязательный атрибут. В нём есть… что-то большее. Но я пока не понимаю, что именно. На девичьих губах мелькнула по-лисьи довольная улыбка, но её взгляд всё ещё не утратил тревоги за брата. — Гарри, ты напуган. — Скажи что-то, что я бы не знал, — огрызнулся он. — Он мог умереть. Если бы я опоздал. Дело не столько в взорванном доме, Луна. Ему вкололи какую-то дрянь, которую даже до ума не довели, потому что злодей оказался ни на что не способным кретином, который не справившись сам, решил подключить Тони и этой взрывающей обладателя бодягой «замотивировать» его! — С каких пор ты боишься смерти, Гарри? — Речь идёт не о моей жизни, маленькая пифия. Я всегда дорожил чужими жизнями, особенно теми, что принадлежат моим близким и друзьям. — Но ведь в смерти нет ничего плохого, не так ли? Гарри поджал губы. — В своевременной или как в избавлении — нет. Но не тогда, когда ты всей душой стремишься к жизни. Тони… — Ты смог бы его вернуть. — Если он будет там, в Хельхейме? Да, могу. — Так может быть в этом и дело? Почему ты напуган до чёртиков. Да, твоя тревога понятна, ведь даже став Смертью ты не можешь смотреть спокойно на чужие оборванные жизни, тем более, что ты так сильно привязался к нему. Но, Гарри? — Что? — Ты боишься не его смерти. Обычно говорят, что нет ничего, что нельзя было исправить, кроме смерти. Но для тебя даже это не является ограничением. Ты понимаешь, к чему я веду? Ты боишься совсем другого. Ты боишься потерять его. И в твоём случае? Это не одно и тоже. И опоздать ты можешь дважды — не только при кончине, но и при возвращении к жизни. — Тони любит жизнь. Он живёт с полной самоотдачей, часто так, словно каждый день — последний. И пусть его часто преследует чувство вины, он бесконечно много делает для своего мира. Но здесь также много проблем, решение которых возложено на его плечи. Пусть он не трус, но кто захочет каждый миг своей дальнейшей жизни только и делать, что бороться? Он… — Ты боишься, что он выберет уйти. Решит, что его путь окончен, что так и должно было случиться — особенно, если он в процессе кого-нибудь спасёт — и просто пойдёт дальше, чтобы прожить следующую жизнь, которая ему уготовлена. — Это очень на него похоже, — со слабой улыбкой согласился Поттер. — Хорошо, что это не та история, — туманно пробормотала блондинка. — Итак, ты думаешь, что он уйдёт. Вместо того, чтобы находиться в тиши и спокойствии мира мёртвых. Ты боишься… — Потерять его.

***

— Какие отношения вас связывают? — негромко поинтересовался Локи, опираясь спиной о косяк двери. Блондинка склонила голову набок и расфокусированным взглядом посмотрела на говорящего, словно не совсем понимая. — Тебе не следовало подслушивать. Как много ты слышал? Маг дёрнул уголком губ. — Недостаточно для того, чтобы получить полноценное подтверждение своих сомнений, но достаточно, чтобы получить ещё поводов для них. Я подозревал, что маги в Мидгарде… — На Земле достаточно магов, — покачала головой Лавгуд. — Но не таких, — упрямо заметил Бог. — И дело даже не в мощности вашей силы, а в том, какая она именно. Качество почти всегда важней количества, но у вас двоих всё достаточно равноценно, не так ли? — Ты не получишь тот ответ, который хочешь. Если тебе столь любопытно — спрашивай непосредственно у Гарри. Это его дело. Тебе повезло, что он был в достаточно… растрёпанных чувствах, чтобы не особо обращать внимание на возможных слушателей. Или, вернее, подслушивателей? Твоя магия может обмануть меня, но не его. — Я не пытался обмануть. Я лишь… — Влез не в то дело, которое тебя касается, — вздохнула Луна. — Тебе это не нужно, Локи, — мягко произнесла девушка. — Он не опасен для тебя… или Асгарда, пусть ты и отрицаешь своё беспокойство о мире, в котором вырос, и о тех, кто был всё это время рядом. Оставь моего брата с его скелетами в покое. Почему-то Локи выглядел почти довольным. — Смерть, притворяющаяся человеком. И его сестра-пифия, — протянул маг. — Занятно. Кто ты, помимо своего дара? — Не поверишь, — она подмигнула ему. — Просто человек. Не стоит. — Что именно? — Не стоит играть в высокомерие. Я понимаю, что ты не знаешь, как к нам относиться, но здесь тебе не обязательно пытаться доказать что-либо. И уж точно не стоит опасаться тех, кто помогает тебе. — Зачем вам это? — Потому, что ты не настолько плох, насколько хочешь казаться. Потому, что никто не должен проходить через то, что тебе пришлось пройти. Психологические травмы, физические и не совсем пытки… это не самые благоприятные условия для полностью психически здоровой личности. И ещё кое-что в качестве причины. Очень трудно отказаться от вмешательства и помощи, когда ты уже дал себе право вмешиваться. Так что всё, что тебе остаётся — это смириться с тем, что мы так поступаем. — Это глупо. — Что ж, в таком случае, — она усмехнулась. — Мы и есть глупцы.