Охотник. Осколки прошлого

Суд всегда совершается очень быстро, если судья заранее вынес приговор. Вальтер Скотт, «Айвенго».

Несмотря на всю показную уверенность, Вальд уже начал размышлять о том, что ему будет за драку с двумя высокопоставленными девушками — и, судя по всему, ничего хорошего его не ждало. Он устроился на каменном лежаке, закинул руки за голову и, невидящим взглядом изучая потолок, задумчиво прикусил нижнюю губу, представляя все возможные варианты реакции Вилии — в самом лучшем случае ему грозил разнос и тяжёлая работа; в наихудшем же — публичная порка кнутом на рыночной площади в случае, если Вилии не удастся договориться с той графиней, матерью нахальной чародейки. И поскольку Вальд прекрасно знал свою невероятную «удачливость», площадь и кнут казались ему всё ближе и ближе. Впрочем, Вилию он знал едва ли не лучше — глава Гильдии будет сражаться за него всеми имеющимися у неё в наличии средствами. Вилия защищала каждого охотника, едва ли не раз в неделю выступая перед королевским судом. И чаще всего ей удавалось добиться успеха — либо доказывая невиновность при помощи Лейта, прекрасно знавшего все уловки и лазейки в законах, либо как-то договариваясь с обвинителями. Всевозможные компенсации ущерба были одной из достаточно больших статей расходов Гильдии — Вилия никогда не скупилась, когда стояла перед выбором: договориться и заплатить или обречь кого-то из охотников на тюремное заключение или публичную порку кнутом. Сейчас же Вальд сильно сомневался в том, что оскорблённая графиня согласится на компенсацию — раз уж она довела дело до королевского суда, то пойдёт до конца, намереваясь добиться его наказания за оскорбление дочери. А за нанесение нахальной девушке вреда отвечать ему придётся в любом случае — только недавно, буквально пару месяцев назад, перед той дуэлью Вилии и её матери, Лейт рассказал ему про «право первой крови»: оскорбление аристократа рабом смывалось лишь кровью оскорбившего, но в первую очередь право на наказание отдавалось хозяину раба, то есть — Вилии. Поэтому Вальд почти не сомневался, что глава Гильдии в очередной раз добьётся его оправдания в суде, а над тем, что будет потом, уже в Гильдии, он старался не думать. Вальд прекрасно понимал, что не имел никакого права вмешиваться в ссору чародеек, у него не было даже права разговаривать с ними без разрешения. Но и не вступиться за Раду он тоже не мог. Мог разве что не распускать руки — и тогда, возможно, его не обвинили бы в причинении вреда. Полностью поглощённый размышлениями, он вдруг вспомнил о пирожках, по-прежнему лежавших в его сумке — он так и не угостил ими Раду. Зато они скрасили его пребывание в тюрьме. Он даже не заметил, как прошло несколько часов. От мыслей его оторвал характерный звук приближающейся стражи — гулкий грохот подкованных сапог по каменным плитам пола. — Вальд? — у решётки показалась ещё более виноватая Клиа. — Скоро начнётся суд. — Я готов, — он легко поднялся с лежака, подошёл к стражнице, развернулся и убрал руки за спину. — Прости, — она расстроенно поджала губы, стягивая широкие запястья охотника верёвкой. — Такие правила. И вот ещё что… — голос стражницы стал донельзя смущённым: — Судья потребовала… Почувствовав, что Клиа закончила с верёвками на запястьях, Вальд развернулся к ней и вопросительно посмотрел на виноватую девушку. Стражница протянула ему тонкий кожаный ошейник, показывая герб королевы вместо обычного замка — этот ошейник был предназначен для сдерживания магии. Обычно их использовали только для суда над владеющими магией аристократами, но некоторые королевские судьи требовали надевать их и на охотников, не доверяя благоразумию наделённых магией рабов. — Первый раз, что ли? — поддерживающе кивнул Вальд. — Всё в порядке. Он слегка наклонился, позволяя невысокой стражнице надеть на себя блокирующий магию ошейник, а затем немного подождал, пока двое её подчинённых не войдут в камеру, настороженно устраиваясь за его спиной. Это было довольно унизительно, но он не подал вида, чтобы не расстраивать и без того расстроенную Клию. Такие правила — и это всё объясняло: раньше обвиняемых в причинении вреда дворянам приводили в зал суда в тяжёлом железном ошейнике и кандалах. Сейчас же, благодаря законам королевы Магны, эта процедура стала намного символичнее — железный ошейник сменился на тонкий кожаный, и лишь для тех, кто обладал хоть каким-то запасом магии. Впрочем, Вилия была недовольна и этим — найдя её взглядом, Вальд сразу отметил гневно поджатые губы и тонкие, побелевшие от напряжения пальцы на рукояти церемониального меча, который она надевала лишь на официальные мероприятия. Суд проходил в отдельном зале базилики — отделённый от основного здания длинной балюстрадой, этот зал был не совсем закрытым, но сюда не доходил уличный шум и многоголосие форума, оставляя присутствующих в относительной тишине. По закону заседание коллегии суда было полностью открыто для граждан, но суды над охотниками давно стали такой обыденностью, что на них обычно никто не приходил, кроме самых любопытных. Вот и сейчас в обширной зале с одной стороны стояли Вилия в парадной белой тунике, опоясанная церемониальным мечом, и Лейт, внимательно оглядывающий Вальда. С другой стороны зала ждали обвинители: графиня Анри де Кадар, разодетая в синий шёлк, две напавшие на Раду девушки и трое слуг. Роль судейской коллегии исполняла графиня Юлия де Дамарис с парой писарей. Если суды над членами благородных родов были едва ли не отдельной придворной церемонией с установленными правилами и длились несколько недель — с выборами коллегии, несколькими голосованиями, отводами судей и защитников, длинными речами от лучших ораторов, то с обвинениями против Гильдии судьи обычно расправлялись за час-полтора. Арестовывая кого-нибудь из охотников, стражники сразу же сообщали об этом Вилии, и к началу суда обычно обе стороны знали о том, какое решение будет в итоге вынесено — Вилия могла договориться почти с любым; мало кто решался идти против советницы королевы и сильнейшей чародейки королевства, соглашаясь на достойную компенсацию. Под конвоем стражи Вальд привычно прошёл в центр зала и встал на колени перед невысокой решёткой, с трёх сторон отгораживающей его от остального зала — это должна была быть клетка, но те же законы Магны оставили вместо неё лишь небольшую символическую решётку. Клиа виновато вздохнула и отвела от него взгляд. Вальд действительно был благодарен ей за такое доброе отношение, но это не помешало ему по пути в базилику ощупать узел на запястьях и ещё больше прослабить его — так, чтобы верёвку можно было скинуть одним сильным рывком. Он благодарно кивнул вставшей справа стражнице и замер, непокорно расправляя плечи и слегка склоняя голову — так, чтобы его не обвинили в неуважении, но давая себе возможность видеть всех присутствующих из-под упавшей на глаза светлой пряди волос. — Начнём, — громко объявила графиня де Дамарис, тяжело поднимаясь со своего судейского кресла. — Охотник обвиняется в оскорблении двоих аристократов королевства, применению против них магии и нанесении вреда. Тана Вилия, вы можете что-нибудь сказать в ответ на обвинение графини Анри де Кадар? — Я хочу увидеть доказательства, — спокойно ответила чародейка. — Всё зафиксировано стражей, — в ответ Юлия протянула Вилии несколько бумаг: — Ваш охотник ударил Динеру и пытался задушить Аврелину. Вальд вопросительно вздёрнул брови, взглядом изучая хмурую главу Гильдии — Клиа должна была вручить ей копию отчётов сразу после того, как заперла его в камере. Но, видимо, что-то пошло не так, и теперь Вилии и Лейту придётся продумывать защиту на ходу. Вилия взяла бумаги и погрузилась в их изучение. Лейт что-то указывал и вопросительно смотрел на Вилию, пока та задумчиво разглядывала отчёты стражи и целительницы рода де Кадар, всё больше и больше хмурясь. Наконец чародейка подняла голову и вернула бумаги обратно судье: — Вы не можете рассматривать дела, в которых участвует ваша дочь. — Она выступает здесь всего лишь свидетелем, а это не запрещено, — кивнула та. — По поводу нанесения ей вреда я подам на вас в суд чуть позже. Сейчас мы говорим о том, что ваш охотник ударил Аврелину. — В отчёте стражи не указано, что он сделал это для защиты виконтессы Рады, пострадавшей от заклинания Аврелины. А Динеру он просто задел плечом, проходя мимо. В отчёте целительницы нет ни единого слова о каком-либо вреде, нанесённом Динере. — Это оскорбление действием, — выступила вперёд графиня де Кадар. — Дворяне неприкосновенны — и это один из самых главных законов королевства. — Аврелина и Динера сами спровоцировали Вальда на грубость в действиях, — в ответ процедила Вилия. — Аврелина несколько раз пыталась воздействовать на него заклинанием подчинения, а затем магией атаковала Раду. Я требую для неё наказания за бесконтрольное применение магии и причинение вреда Раде. — Предъявите доказательства, тана Вилия, — холодно взглянула на неё судья. — У вас они есть? — Будут в ближайшее время, — недовольно поджала губы Вилия. — Я прошу отложить разбирательство до их появления. — Я отказываю, — качнула головой графиня Юлия. — Можете подать жалобу на Аврелину после того, как мы разберёмся с вашим охотником. Лейт что-то тихо шепнул Вилии из-за её плеча. Чародейка поджала губы, но едва заметно кивнула в ответ, вновь обращаясь к судье: — Я прошу записать нашу версию случившегося и дождаться исцеления Рады, которая может выступить в качестве свидетеля. — Я отказываю, — судья едва заметно усмехнулась, что не укрылось от внимательного взгляда Вальда. — Охотник не имеет права выступать в суде, других свидетелей кроме него у вас нет, а виконтесса Рада не явилась. — Указом Её Величества охотники пользуются всеми правами свободных граждан, — Вилия по-прежнему выглядела спокойной, но Вальд подметил в её голосе нотки злости, а тонкие пальцы чародейки с такой силой сжали рукоять меча на поясе, что побелели от напряжения. — А Рада слишком сильно пострадала от заклинания Аврелины, чтобы иметь возможность прийти. — В указе Её Величества не сказано, что охотники могут выступать в суде, — уже явно усмехнулась графиня Юлия. — Можете просить аудиенции у королевы и указать ей на этот факт. Вилия скрипнула зубами, но смогла удержаться от слишком явного проявления злости. Она обернулась к Лейту, вопросительно глядя на него. Тот прикусил нижнюю губу, бросил быстрый взгляд на Вальда и предложил ей что-то ещё. Вилия на мгновение закрыла глаза, ещё сильнее стискивая рукоять меча, и коротко выдохнула. — Я признаю его вину в намеренном оскорблении Аврелины и требую применить право первой крови — как его хозяйка, я лично позабочусь о том, чтобы он был наказан. Миледи Анри сможет присутствовать при наказании, если пожелает. — Я отказываю, — снова усмехнулась королевская судья. — Графиня Анри де Кадар требует от вас публичных извинений и передачи охотника в её собственность. — Никогда, — отрезала Вилия. — Она не получит Вальда. — Вы отказываетесь исполнять решение королевского суда? — уточнила пожилая графиня. — Решение ещё не вынесено, — в ответ сквозь зубы процедила чародейка. — Указ Её Величества о судах гласит, что королевский судья должен выслушать все аргументы и только после этого вынести решение. А вы раз за разом отказываете мне в возможности доказать свою точку зрения… — Я считаю это неуважением к суду и публичным оскорблением, — в ответ заявила графиня Юлия. — И требую извинений. — Можете подать на меня жалобу королеве, — презрительно искривила губы Вилия. — А сейчас я прошу отказать в просьбе графине Анри де Кадар. Если вы хорошо знаете законы королевства, то и понимаете, что требование графини не имеет ничего общего с правосудием… — Вы снова оскорбили королевский суд, — поднялась с кресла графиня Юлия. — Ещё одно неуважение с вашей стороны, и я прикажу страже задержать вас и отправить в тюрьму. Вилия вновь скрипнула зубами, сдерживая свою злость, и слегка склонила голову: — Я приношу извинения за свою несдержанность, миледи. И снова прошу отложить вынесение решения до того времени, когда виконтесса Рада излечится от нанесённых ей травм и сможет выступить свидетелем. Она подтвердит, что Аврелина и Динера воспользовались магией и ранили её, поэтому Вальду не оставалось ничего другого, кроме… — Я отказываю в вашей просьбе, тана Вилия, — покачала головой графиня, оставаясь стоять: — Его мотивы не имеют никакого значения — нет такой уважительной причины, которая позволила бы избежать наказания за причинение вреда здоровью дворян, тем более, двоих сразу. У графини Анри есть двое свидетелей и официальные документы, у вас — ровным счётом ничего. Если у вас больше нет идей для затягивания, — язвительно произнесла судья, — то я выношу решение в удовлетворении просьбы графини Анри де Кадар. Вилия закрыла глаза, пытаясь успокоиться и не проявить очередное неуважение к явно незаинтересованной в справедливости судье. Лейт что-то тихо шепнул из-за её плеча, на что Вилия после пары секунд раздумий коротко кивнула, делая пару шагов вперёд: — Миледи Анри, я предлагаю вам заключить договор при свидетелях, — с явным раздражением в голосе процедила чародейка. — Я не стану подавать жалобу королеве на то, что ваша дочь воспользовалась магией против Рады, если вы гарантируете мне жизнь Вальда. — Жизнь — гарантирую, — довольно усмехнулась та в ответ, подходя ближе для заключения договора и передачи права на собственность: — Здоровье — нет. Вы и сами понимаете, что поведение вашего — пока что ещё вашего — охотника выходит за любые дозволенные рамки. Впрочем, я могу вам пообещать, что не стану слишком сильно его наказывать, если услышу от вас извинения за его поведение. Вилия медленно выдохнула, ещё сильнее стискивая рукоять церемониального меча, и опустилась на одно колено перед невероятно довольной графиней и её дочерью: — Я приношу вам официальные извинения за поведение охотника Торвальда и за его действия против вашей дочери, миледи Аврелины. — Я принимаю ваши извинения, — снисходительно усмехнулась графиня, глядя на разъярённую чародейку сверху вниз. — Можете встать. Вилия смогла не показать того, насколько сильно разозлена этим фарсом, скрывающимся под маской королевского суда, и поднялась, выжидательно глядя на Анри де Кадар. Та с лёгкой усмешкой протянула руку для передачи права на собственность. Вилия стиснула зубы до побеления скул, но не могла не ответить. Она коротким движением кисти призвала из шкафа в своём кабинете документы на Вальда, демонстративно проигнорировав защиту от перемещений, стоящую над зданием суда. — По решению суда я передаю право собственности на охотника Торвальда графине Анри де Кадар с условием сохранить ему жизнь, — сквозь зубы проговорила она, мельком взглянув на писарей — те должны были внести её слова в приговор. Вилия медленно развернула пергамент и ещё более медленно стёрла оттуда свою магическую печать, после этого протягивая его графине. — Я обещаю сохранить жизнь охотника, если он сам не станет подвергать её опасности, — графиня кивнула, взяла пергамент из рук донельзя злой чародейки, заключая сделку, и улыбнулась, демонстрируя ей появившийся в документах Вальда тёмно-синий герб де Кадар: — Я могу дать вам пару минут, чтобы попрощаться. — Я могу выкупить его обратно? — Вилия смогла собраться с силами и обратиться к ней почти спокойно. — Назовите любую цену, я заплачу. — Я не нуждаюсь в деньгах, — коротко ответила та. Вилия стиснула зубы от сочившегося презрением голоса графини, но смогла сдержанно кивнуть в ответ, тут же направляясь к Вальду. — Госпожа Вилия… — виновато начал он. Ему было как-то не по себе из-за того, что Вилия унизилась, встала на колено и принесла публичные извинения, чтобы хоть как-то защитить его в той ситуации, в которую он сам же по своей глупости и попал. — Больше не госпожа, — перебила его чародейка. — Послушай, Вальд, я обязательно заберу тебя у неё, даже если мне придётся пойти с просьбой к королеве. Мы с Лейтом обязательно найдём какой-нибудь выход. Твоя задача — продержаться до этого времени. Не груби, не провоцируй, не сопротивляйся — прошу тебя. Если будет совсем уж невыносимо, возвращайся обратно; ты всё ещё носишь знак Гильдии, а значит — остаёшься охотником, что бы там не решили эти… Вилия вдруг остановилась на полуслове, прикусила губу и медленно выдохнула, вновь пытаясь успокоиться и сдержать нервную дрожь в пальцах. — Всё будет в порядке, госпожа Вилия, — поддерживающе улыбнулся Вальд, накрывая её руку своей. — Мне жаль, что я так вас подвёл. — Прости, Вальд, — жалобно протянула Вилия, одновременно с этим касаясь его плеча. По его телу пробежала исцеляющая магия, излечивая всё, что только было можно. Он благодарно кивнул чародейке, едва сдерживающей своё расстройство, убрал руку обратно в верёвочную петлю за спиной и поднялся с колен, направляясь к графине Анри. Провожая его взглядом, Вилия вытянулась в традиционной охотничьей стойке, убирая руки за спину и впиваясь ногтями в запястье. Стоящий неподалёку Лейт сделал то же самое, стиснув зубы. Вальд подошёл к довольной графине и вопросительно поднял бровь, молча ожидая её приказов. — Не хочешь встать на колени? — поинтересовалась та. — Или ты не знаешь, как проявляют уважение к дворянам? Вальд так же молча пожал плечами и опустился на колени, не убирая с лица вопросительного выражения. Аврелина вышла из-за спины матери и с довольной усмешкой привязала к ошейнику длинную верёвку. Она нарочито медленно намотала оставшийся конец верёвки на руку, а затем резко дёрнула на себя, пытаясь заставить Вальда потерять равновесие. Он ждал чего-то подобного, поэтому даже не двинулся с места. — Вперёд! — Аврелина ещё раз дёрнула верёвку, но снова осталась ни с чем. — Ты не станешь подчиняться? — презрительно искривила губы графиня. — Вы ничего мне не приказывали, — спокойно пожал плечами Вальд. — По решению суда я стал вашей собственностью, миледи, поэтому подчиняюсь только вашим приказам. Леди Аврелина — не моя хозяйка. — Торвальд! — тихо, но отчётливо процедила Вилия. — Ладно, я понял, — снова усмехнулся он, поднимаясь с колен и демонстративно отряхивая штаны. — Вперёд так вперёд. Повинуясь жесту графини, он подождал, пока один из её слуг закроет на запястьях кандалы с цепью и, бросив извиняющийся взгляд на Вилию, последовал за раздражённой его неподчинением Аврелиной.