Охотник. Осколки прошлого

Довольно странная разновидность отваги — признаваться в своей трусости. Джордж Мартин, «Игра престолов».

Наконец, промучившись полночи и дождавшись раннего летнего рассвета, Вальд решительно покинул общую комнату и направился в кабинет к Вилии, надеясь, что та сможет помочь ему в нелёгкой борьбе с совестью. Дверь рабочего кабинета главы Гильдии распахнулась ровно в тот момент, когда Вальд собрался с силами и всё-таки решил постучать. — Ты что-то хотел мне сказать? — поднявшаяся ещё до рассвета Вилия отвлеклась от какого-то документа и внимательно взглянула на смущённого и расстроенного мальчишку. Он потоптался на месте, не зная, с чего начать разговор, потеребил пояс и подол рубашки, прикусил губу и исподлобья посмотрел на свою госпожу. Вилия терпеливо ждала, пока Вальд всё же решится рассказать о том, что его тревожит. Он тяжело вздохнул и встал на колени, нервно дёргая нитку из подола рубашки. — То, что вчера случилось… Это моя вина, госпожа Вилия, — наконец виновато протянул Вальд, наблюдая за её лицом из-под длинной упавшей на глаза чёлки. — Клиф и Лейт оказались в госпитале из-за меня… Из-за того, что я не помог им… Из-за моей трусости их избили до потери сознания. — И теперь ты сильно переживаешь из-за этого? — мягко спросила Вилия, поднимаясь и обходя стол, чтобы устроиться на его кромке. — Настолько сильно, что не спал всю ночь? — Откуда вы знаете? — поднял голову Вальд, но тут же снова опустил глаза вниз и вздохнул: — Я не мог уснуть. Я не знаю, что делать… Я… Внезапно для самого себя он понял, что хочет расплакаться от ужасного чувства вины, полностью поглотившей его. Он сглотнул, пытаясь убрать ком в горле, и продолжил: — Я хотел сбежать и оставить Лейта там. И я бы сбежал, если бы меня тоже не схватили. Я струсил, — он ещё раз тяжело вздохнул. — А настоящий охотник не может быть трусом. — Ещё как может, — ободряюще улыбнулась Вилия. — Страх это нормально, Вальд. Каждый из нас чего-то боится — темноты, одиночества, боли. Многие люди боятся монстров, с которыми ты когда-нибудь столкнёшься. Но главное качество охотника — не полное бесстрашие, а способность справляться со своими страхами. Теперь ты знаешь о том, чего боишься, и в следующий раз, в такой же ситуации, поступишь по-другому, верно? — Верно, госпожа, — наклонил голову Вальд, соглашаясь с Вилией. — Это не первые полученные твоими друзьями раны и, я уверена, не последние, — мягко кивнула чародейка. — Ты и сам должен понимать, что невозможно стать охотником, ни разу не поранившись. К тому же, это была просто случайность, а их невозможно предугадать и подстраховаться. Я уже давно готова к тому, что вы — я имею в виду вообще всех охотников, а не конкретно вас троих — постоянно что-то творите. Так что это тоже вполне нормально — исследовать новые районы, попадать в неприятности и изучать собственные возможности. Без этого невозможно расти и развиваться. И, как бы мне не хотелось этого признавать, драки — неотъемлемая часть Гильдии: у меня нет ни одного охотника, который бы хоть раз не подрался. — Но… — Неприятности случаются с каждым, — успокаивающе улыбнулась Вилия. — Причём они происходят не по нашему желанию, а сами по себе, в тот самый момент, когда ты совсем их не ожидаешь. Ты не смог бы предугадать то, что случится — видеть будущее не дано никому, даже самым сильным чародеям. Её слова немного успокоили Вальда, но оставалось ещё одно. — Что-то ещё? — поинтересовалась Вилия, заметив, что он не собирается покидать её кабинет. — Да, госпожа Вилия, — тихо протянул Вальд, снова прячась за отросшей длинной чёлкой. — Моё наказание. Если это возможно, я бы хотел знать, что меня ждёт. — Наказание? — непонимающе переспросила чародейка. Спустя секунду она слегка улыбнулась: — Я не собиралась тебя наказывать, Вальд. Это не твоя вина, что хозяйка борде… кхм… того здания… не может удержать своих людей в узде. Если верить страже, она посчитала вас детьми кого-то из дворян и собиралась вернуть за выкуп, как уже не раз делала. Тот район вообще считается одним из самых бандитских мест Вериса, куда даже легионеры стараются не соваться лишний раз, а сама Оливия — та девушка — одна из самых влиятельных людей района. Она подкупила даже городскую стражу, но я не оставлю этого просто так! К концу этой речи Вилия посерьёзнела до такой степени, что Вальд, совершенно того не желая, передёрнулся от её тона, грозившего опасностью той, что осмелилась причинить вред будущим охотникам. — Госпожа Вилия, — начал он, стоило ей немного успокоиться, — одно из правил Гильдии гласит, что за каждый проступок следует наказание. Из-за меня пострадали мои товарищи — по моей вине мы оказались там и по моей вине Клиф дрался один против троих, потому что я попытался сбежать вместо того, чтобы помочь ему. И сейчас я готов к наказанию за трусость и предательство. Не ожидавшая такой пламенной речи, Вилия молча посмотрела на Вальда, вдруг смущённо опустившего глаза вниз. — А ещё одно правило Гильдии гласит, что за трусость не наказывают, — покачала головой чародейка. — За трусость, за глупость и за ненамеренный вред. Ты ведь не специально отвёл туда своих друзей… — Нет, — чуть нахмурился Вальд. — Значит, это была всего лишь случайность. Ты не мог знать, что сделает Оливия, поэтому и не мог предотвратить всё случившееся, — спокойно кивнула чародейка. — Я сегодня уже заходила в госпиталь — твои друзья в полном порядке. Как только они проснутся, ты сможешь увидеться с ними. — Я… не могу, — он виновато передёрнул плечами и снова обратил внимание на торчащую из подола рубашки нитку. — Я слишком виноват перед ними и не смогу сделать вид, будто бы ничего не случилось. Вилия тяжело вздохнула, рассматривая Вальда так, словно пыталась увидеть что-то сокрытое. А он даже не поднимал взгляда выше кромки стола, чувствуя, как вина становится всё больше и больше, придавливая плечи. — Ты просишь не о наказании. Тебе нужно искупление? — наконец мягко улыбнулась Вилия. — Иначе замучает совесть, верно? Вальд напряжённо глянул на чародейку из-под светлой чёлки и почти незаметно кивнул — только после слов Вилии он понял, как ему избавиться от гнетущего чувства вины. Недаром одним из самых главных неписанных правил Гильдии было хорошо известное ему «проступок — осознание вины — наказание — прощение». Он осознал свою вину в случившемся, но совесть не позволяла ему просто так простить себя, поэтому требовала расплаты. — Я не могу наказать тебя за секундную слабость, Вальд. Я даже не считаю это проступком, — вздохнула Вилия, задумчиво пропуская длинную прядь волос сквозь пальцы. — Выбери сам, чего ты заслуживаешь. Что предлагает твоя совесть? Вальд прикусил губу, размышляя над неожиданным вопросом Вилии. Он был внутренне готов выслушать суровый разнос от главы Гильдии, но совершенно не был готов к тому, что она предложит ему самому выбрать наказание. Неумолимая совесть требовала ответить на вопрос Вилии, поэтому он решительно выдал: — Десять плетей за трусость и десять — за предательство друзей. Публично, перед всеми охотниками. — Ты не выдержишь двадцать плетей, — отрицательно качнула головой Вилия. — Это слишком много для тебя. Я знаю, что ты выносливый и не боишься боли, но в этом возрасте такое жестокое наказание для тебя будет небезопасным. К тому же, плеть — только для старших воспитанников; для младших — только розги. — Я выдержу, — из-под длинной чёлки буркнул Вальд. — Нет, не выдержишь, — спокойно заметила она. — Я хорошо знаю твой предел. Плеть — намного более серьёзное наказание. Если после розги ты сможешь сразу же вернуться к друзьям, то после плети — отправишься в госпиталь. — Плевать, — мрачно заявил Вальд. — По правилам Гильдии я могу потребовать наказания для самого себя, и я выбираю плеть. — Это правило — только для охотников, — ещё раз качнула головой Вилия, не обратив внимания на очевидную грубость с его стороны. — Для тех, кто способен рассчитать свои силы и… — она ещё раз вгляделась в расстроенного мальчишку и удивлённо приподняла брови: — Ты хочешь почувствовать себя сильным и смелым охотником? И поэтому требуешь для себя такого же наказания, как и для взрослых, верно? Вальд поджал губы и снова дёрнул нитку из подола рубашки. Он немного помолчал, раздумывая над неожиданным вопросом, и наконец едва заметно наклонил голову: — Верно. Вилия только вздохнула: — Чтобы высечь тебя плетью, мне придётся сделать тебя старшим воспитанником. У тебя появятся новые права и новые обязанности. Скажу сразу — обязанностей будет больше, чем прав; быть старшим — куда как сложнее, чем младшим. Тебе придётся следовать правилам Гильдии ещё более ответственно, чтобы быть примером для младших; придётся дежурить и работать наравне с остальными; придётся отвечать за друзей, пока они тоже не станут старшими. И отказаться от этого всего ты уже не сможешь. Ты готов к такой ответственности? — Да, госпожа Вилия, — стоя на коленях, Вальд склонил голову. — Зато сможешь при желании подрабатывать в городе в свободное время, драться с товарищами под присмотром взрослых, жить в отдельной комнате, маленькой, но своей, — Вилия чуть усмехнулась, добавив: — И безнаказанно гулять по ночам. Вальд непонимающе нахмурился: за появление в коридорах после заката ему доставалось едва ли не раз в месяц, а тут — Вилия сама разрешила нарушить это правило? — Это правило только для младших, — пожала плечами она. — И не несёт в себе какого-то смысла. Оно нужно только для дисциплины. Вилия ещё раз прошлась пальцами по длинной пряди волос, лежащей на плече, и тяжело вздохнула, рассматривая донельзя упрямого подростка: — Десять плетей. Через полчаса на тренировочном поле. Согласен? — Согласен, госпожа, — он склонился ещё ниже, мысленно благодаря Вилию за снисхождение. — Принеси подходящую плеть из оружейной и жди меня на поле. Я объявлю об этом остальным, — устало кивнула Вилия. *** Вальд неподвижно стоял у стены тренировочного поля, убрав руки со свёрнутой плетью за спину. Недавно проснувшиеся будущие охотники быстро собирались на тренировочном поле по приказу главы Гильдии, которая появилась здесь позже всех, но зато в компании Клифа и Лейта, уже отпущенных целительницей. Стоило Лейту увидеть Вальда, стоящего у стены для наказаний, как он тут же вопросительно взглянул на Вилию, что-то спросив. Та отрицательно качнула головой, приглашая обоих удивлённых мальчишек занять свои места в строю, вышла вперёд, останавливаясь рядом с Вальдом, и хорошо поставленным голосом скомандовала: — Охотники, внимание! — услышав привычную команду главы Гильдии, все подобрались, вытягиваясь вверх и замирая на месте: — Вы знаете одно из основных правил Гильдии — за каждый проступок должно следовать наказание, а достойное поведение всегда вознаграждается, поэтому я преждевременно перевожу Вальда в старшие воспитанники за достойное настоящего охотника решение. Кроме этого, я запрещаю кому-либо выяснять у него, в чём заключался его проступок, но за то, что он сделал, он будет наказан десятью ударами плети. Вальд на мгновение закрыл глаза — до того, как Вилия объявила об этом, он ещё мог всё отменить; теперь же передумать было нельзя. Впрочем, брошенный на Клифа и Лейта взгляд ещё раз доказал ему правильность этого решения — уже сейчас он мог представить себе то чувство облегчения, которое появится после наказания. С коротким наклоном головы он передал выбранную им плеть Вилии, стянул рубашку и намотал её на руку, разворачиваясь лицом к стене и упираясь в неё руками. — Встань на колени, — тихо сказала подошедшая Вилия. — Так будет легче. Вальд молча помотал головой, отказываясь от её предложения — он не собирался смягчать своё наказание даже с позволения главы Гильдии. — Правила такие, — так же тихо вздохнула Вилия, — пять ударов, небольшая пауза, чтобы ты мог прийти в себя, затем ещё пять ударов. Отойдёшь от стены, оторвёшь от неё руки или попросишь прекратить — всё закончится. Не оборачиваясь, Вальд молча кивнул, давая ей понять, что услышал. Вилия неслышно вздохнула и расправила плеть, примеряясь к рукояти и её весу. Вальд почувствовал, как плечи сводит предательским напряжением, и попытался расслабиться. — Один, — раздался голос Вилии. Сразу же вслед за этим спину Вальда опалило полосой пламенеющей боли, начинающейся где-то на правом плече и заканчивающейся на середине спины. Вслед за движением плети, коснувшейся его тела, Вальд прогнулся вперёд и зашипел сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая болезненный стон — плеть била куда сильнее, чем розги, к которым он, в общем-то, более-менее привык. Готовясь к следующему удару, он снова глубоко вдохнул и вернулся в прежнее положение, чуть согнув спину. — Два, — снова раздалось над полем. Вторая полоса легла немного ниже первой, добавляя обжигающего пламени. Вальд коротко выдохнул сквозь стиснутые зубы, пытаясь проморгаться, чтобы убрать навернувшиеся на глаза слёзы боли. — Три. С коротким свистом плеть ещё раз плеснула болезненным огнём. Самовольно навернувшиеся слёзы всё-таки нашли выход и теперь бесконтрольно текли по щекам, но Вальд не мог оторвать руки от стены, чтобы их вытереть — ему казалось, если он сейчас хоть ненамного сдвинется с места, то не сможет и дальше упрямо стоять под плетью, а трусливо сбежит. Опускающиеся удары уже не чувствовались так ярко — то ли от того, что он начал привыкать к боли, то ли от того, что сознание понемногу начинало туманиться. И в этом тумане сквозь пламя плети постепенно прорастало долгожданное спокойствие, которого ему так не хватало этой ночью. Чувство вины исчезало на глазах, сменяясь на умиротворение и безмятежность. Вальд с удивлением обнаружил, что вокруг него исчезли даже звуки, а плеть ощущалась лишь шершавыми прикосновениями. И стало полной неожиданностью, когда вместо очередного удара его плеча коснулась тёплая рука, смягчая боль и приводя в сознание. — Благодарю, госпожа, — хрипло выдавил он. Улыбка Вальда вышла кривой, но более-менее уважительной. Поклониться он не рискнул, пошатываясь на месте и пытаясь прийти в себя. Возможно, ему показалось, что Вилия едва слышно выругалась, ещё раз касаясь его плеча. — Все свободны, — громко объявила Вилия всё ещё стоящим перед ней охотникам. — Клиф, Лейт, подойдите сюда. Лейту даже не требовалось разрешение Вилии — всё это время он пытался сорваться с места, но его крепко удерживал за плечо более сильный Клиф. Наконец получив приказ от чародейки, он вмиг оказался возле неё, бережно подхватывая Вальда под локоть. — Я освобождаю вас обоих от занятий и тренировок на сегодняшний день, — сообщила Вилия. — Отведите Вальда в госпиталь и позаботьтесь о нём. — Да, госпожа, — согласно поклонился Клиф, пока Лейт поддерживал Вальда под локоть, чтобы тот не упал. По пути к госпиталю он постепенно приходил в себя — боль уже давно не была такой горячей и оглушающей, сейчас она становилась всего лишь саднящей и мешающей двигаться тяжестью. Зато — что было для него самым удивительным — чувство вины полностью исчезло, оставив после себя только воспоминания о нём. Он чувствовал себя как-то до странности легко, словно плеть что-то изменила в восприятии окружающего. Одновременно с этим из мутной мешанины окружающих звуков и тихого, зудящего на краю сознания звона начал доноситься голос Клифа. Вальд прислушался — и ничуть не удивился, поняв, что Клиф кроет его всеми известными ругательствами, уделяя особенное внимание умственным способностям, благодаря которым тот оказался в госпитале второй раз за два дня. Увидев исполосованную спину Вальда, пожилая целительница вначале ахнула, а потом разразилась долгой тирадой, смысл которой сводился к тому, что, при следующем появлении Вилии в госпитале, она всё-таки достанет свой ремень и от души отходит молодую чародейку за то, что она творит с мальчишками. — Я сам попросил о наказании, — неразборчиво буркнул Вальд из-за того, что к этому времени уже лежал лицом в подушке, пока Джейн аккуратно осматривала его спину. — Не надо меня лечить, пусть само заживёт. Я хочу оставить шрамы, чтобы не забыть о том, что сегодня понял. В ответ на это она разразилась ещё одной грозной тирадой, в которой обещала упрямому мальчишке выпороть и его тем же самым ремнём, чтобы «само заживало». Однако, несмотря на это, не стала накладывать исцеляющие заклинания, а отправила Клифа за чистой водой, чтобы смыть выступившую на плече кровь и обработать полосы от плети настойками из трав. Уже вечером, когда Джейн выгнала оттуда обоих друзей Вальда, чтобы и им не досталось за появление в коридоре после заката, в госпиталь тихо пришла Вилия. Он почувствовал её приход даже сквозь глубокий лечебный сон. — Как состояние Вальда? — тихо спросила чародейка. — Упрямится, не даёт воспользоваться магией, — вполголоса ответила Джейн. — Зачем так жестоко? — Я не рассчитала силу удара, — тяжело вздохнула Вилия в ответ. — Настолько привыкла к взрослым охотникам, что ударила сильнее, чем планировала. — Дважды не рассчитала? — Трижды. Два раза попала по одному и тому же месту на плече и один раз — слева чуть не порвала кожу. И знаешь, что самое плохое? — Что? — Он поплыл после четвёртого удара, — она присела на уголок кровати возле Вальда и аккуратно приоткрыла ему один глаз. — Зрачки до сих пор расширены — он ещё не полностью пришёл в себя. Завтра утром, когда проснётся, дай ему от боли что-нибудь посильнее, раз уж он от лечения отказался. — Яйца курицу не учат, — с лёгкой иронией заметила Джейн. — Я знаю медицину гораздо лучше тебя, так что позволь мне самой решать как и чем его лечить. Почему плеть, Вилия? Он же ещё ребёнок. — Он сам потребовал плеть. Он слишком сильно переживал из-за того, что подвёл своих друзей, — Вилия поднялась с кровати и направилась к столу, тихо шурша мягкой подошвой сандалий. — Ничто другое не избавило бы его от чувства всепоглощающей вины. Вальд считает себя ответственным за всё, что произошло. Винит себя в том, что ничего не смог сделать, чтобы защитить их. И при этом не понимает, что действительно ничего не смог бы сделать — трое мальчишек против десятка взрослых мужчин. Она присела за стол Джейн и тяжело вздохнула: — Вальд ещё со времён мельницы считает себя виноватым во всём, что происходит вокруг него. Должно быть, из-за того, что Эйер пытался сломить его упрямство постоянными обвинениями и избиениями. Они, конечно, не любят говорить о мельнице, но Лорену удалось узнать, что Эйер обвинял Вальда вообще во всём, что там происходило — и он до сих пор считает себя виноватым, если что-то идёт не так. Уже тогда, когда я их покупала, Вальд чувствовал вину и за побег с мельницы, и за поимку, и даже за сломанную ногу Клифа — хоть в этом он точно никак не мог быть виноват. И лидерские качества у него оттуда же — из стремления контролировать хоть что-то в своей жизни. А сейчас он пытается быть взрослым и… ох… Даже боюсь представить, как с ним будет тяжело дальше. — Как же они быстро взрослеют, — слегка улыбнулась Джейн. — Вот вроде только-только первый раз у меня в госпитале появился — ершистый, колючий, недоверчивый… — Да он и сейчас такой же ершистый и колючий, — чуть усмехнулась Вилия. — И ещё более упрямый, чем раньше. — Помнится, был у меня сад, — тихо хмыкнула Джейн, что-то куда-то переливая и пересыпая. — И повадились туда дети местные за грушами лазить… — Не заставляй меня краснеть, — по голосу было слышно, что Вилия смутилась. — Спугнула я как-то раз детишек, а девочка одна — возьми и упади с дерева. Я к ней — вдруг она себе что-нибудь сломала? И тут вдруг откуда не возьмись — подружка её появилась. В платьице, с косичками, такая вся из себя грозная чародейка. Сколько тебе тогда было? Лет семь? — Джейн, перестань, — смущённо простонала Вилия. — Знала ведь, что не сможешь ничего сделать, но упрямо стояла и ждала, чтобы я на тебя отвлеклась, пока твоя подружка через забор не перелезет. — А когда ты меня домой за ухо привела, мне потом так влетело за воровство, что я на груши и смотреть не могла, — тихо рассмеялась Вилия. — Кстати, у меня парочка есть с собой. Будешь? — Мне бы лучше чего-нибудь успокоительного. — Не переживай ты так сильно, — понимающе произнесла Джейн. — К завтрашнему утру на нём уже всё затянется, а послезавтра снова бегать будет, словно ничего и не было. Шрамы, правда, останутся, но он просил их не убирать — чтобы не забыть о том, что понял. — Спасибо, — едва слышно шепнула Вилия. — Но если ещё раз увижу, что ты их бьёшь, — грозно заявила Джейн, со стуком поставив на стол кружку, в которой готовила для Вилии успокоительное. — Не посмотрю, что ты всё-таки стала грозной чародейкой — достану ремень и выпорю. Понятно? — Как скажете, миледи, — фыркнула Вилия. Когда она снова присела на уголок кровати Вальда и легко коснулась его волос, поправляя сбившуюся набок светлую чёлку, Вальд мгновенно провалился в сон, в котором его преследовали летающие груши, а Джейн отгоняла их от себя, во все стороны размахивая ремнём.