say it out loud (i see right past you)

Шелби бесследно пропадает на два с половиной месяца лета (Марта и остальные убеждены, что Шелби уехала в охотничий лагерь: так заявили всем Гудкинды, даже Эндрю и Бекке), и Тони думает о Шелби каждый грёбаный день, даже когда она проводит время с Риган. Шалифо кажется, что она подвела и предала их обеих. Она понимает, что изменила Риган, теперь по-настоящему, и она действительно хочет рассказать ей об этом, понимает, что обязана, но сил на расставание с девушкой, когда все мысли заняты лишь только потерей Шелби, у неё нет. Как же она может потерять то, чего никогда не имела? Тони всё равно кажется, что с уездом Шелби она чего-то лишилась (даже, если части себя). Возможно, это всё связано с безумным страхом того, что, когда Шелби вернётся, она больше не будет собой. Тони ищет хоть какую-либо информацию об этом лагере, но не находит абсолютно ничего, что могло бы повергнуть её в шок: там нет никакого электрического стула, камер с решётками, твёрдых коек и кинозалов со старыми гомофобскими фильмами; но зато, на каждом сайте красуются заезженные фразы о «поиске Господа», «преображении» и «очищении души». Тони понятия не имеет, как это следует расценивать, ведь Шелби и так уже верит в Бога, она любит его и ценит; да и душа у неё, по мнению Шалифо, вполне чиста. Брюнетка уезжает в баскетбольный лагерь на первые две недели июня, и это ни капли не отвлекает её от мыслей о Шелби. Когда Тони возвращается домой, Риган со счастливой улыбкой на губах ждёт её на пороге, и брюнетка срывается, ломается и признаётся, что переспала с некой девушкой ещё в конце мая. Риган чуть ли не влепляет ей пощёчину, в её глазах застывают слёзы и разочарование; девушка сломлена и предана, и именно Тони становится тому виной. Шалифо так хочется, чтобы Риган её со всей силы ударила, потому что она полностью этого заслуживает. Чем чаще она думает о прошедшем году, тем больше она убеждается в словах Шелби; она сказала: «ты далеко не ангел» — но Тони считает, что «ты ужасный человек» было бы гораздо более чётким описанием её сущности. — Иногда ты совершаешь такие глупые и безалаберные поступки, — говорит ей Марта, пока они лежат на мягкой кровати девушки. Тони всё ещё хнычет, и Блэкбёрн злится на неё, впервые за долгое время. — И с кем это было? С Фатин? Тони качает головой и ругает себя за то, что не согласилась с версией о Фатин, ведь теперь Марта будет настаивать на выуживании имени: — Ни с кем, — говорит она, и Марта решает не задавать больше никаких вопросов. Она изредка играет с Рейчел в баскетбол, так, чтобы скоротать время. В один из жарких дней Рейчел приходит в парк вместе с Норой, и девушка в основном пялится куда-то в небо, будто разглядывание облаков куда интереснее завораживающей игры с мячом. Рейчел отходит в туалет в ближайшую кафешку, оставляя Нору с Тони наедине; Шалифо изо всех сил пытается завязать с девушкой разговор. — Как проходит твоё лето? — спрашивает она Нору, которая лишь улыбается, глядя на неё, будто из жалости. — Бьюсь об заклад, что твоё проходит ужасно, — наконец подытоживает она и снова подымает взгляд на голубое небо, и Тони в замешательстве наблюдает за каждым её действием, — ведь Шелби уехала. Тони кусает губу, пытаясь побороть желание бросить баскетбольный мяч прямо Норе в голову: — Хватит делать вид, будто всё знаешь. Выглядит жалко. — Я не знаю всего, — говорит Нора как-то отчуждённо, всё ещё глядя куда-то вдаль, в небо, — но иногда я подмечаю происходящие вокруг меня вещи. Тони слабо бросает в Нору мяч, но та ловко уворачивается, и теперь мяч катится вдоль по тротуару, вылетая прямо на шоссе. Колёса какого-то синего джипа наезжают на мячик и он лопается с громким бахом, и Тони грустно вздыхает, видя распластавшуюся по асфальту рыжую массу и морально чувствуя себя точно так же. — Я же вижу, что ты страдаешь, Тони, — говорит ей Нора, и Тони внезапно устаёт злиться и защищать своё эго от чистой правды. — Нора, пожалуйста; больше не говори со мной о ней, я тебя прошу, — и это очень похоже на признание; Тони свыкается с мыслью о том, что Нора уже давно обо всём в курсе. Именно поэтому Шалифо разговаривает с девушкой как-то по-доброму, хоть и не хочет получать от неё никакого расположения и сострадания. — Тебе от молчания станет только хуже, — вдруг заключает Нора после секунды раздумий, и Тони действительно поражается чрезмерной чуткости девушки. — А куда подевался мяч? — спрашивает Рейчел, как только возвращается обратно на поле. Тони лишь мямлит: «он теперь бесполезен» — и идёт в сторону дома.

***

Она черпает эту идею из интернета, и чаще всего это используют, как подарок близкому — писать на маленьких листочках заметки о человеке каждый раз, когда ты думаешь о нём, а позже сворачивать их в трубочку, собирать и беречь до того момента, пока не наполнится целая коробка. Тони считает, что это безумно глупое действо, но всё же пересиливает саму себя и решает заняться этим, ведь это может помочь ей пережить это лето. И нет, Шалифо ни за что не покажет эти записки Шелби; она лучше умрёт, чем сделает это. Она достаёт ножницы и упаковку бумаги, аккуратно вырезает полоску за полоской, а потом убирает две коробки (пустую, куда будет складировать исписанные листы, и ту, что наполнена чистыми полосками) под кровать, чтобы никто не нашёл. И именно так она проводит оставшиеся летние дни: пишет Шелби, в пустоту, каждый раз, когда думает о ней; и это действительно помогает ей успокоиться, очистить мысли и сосредоточиться. Будто теперь, написав пару предложений, ей становится легче, и она может, наконец, подняться с кровати. Эта штука, на удивление, прекрасно работает; но она уж как-то слишком часто думает о Шелби, поэтому вторая коробка заполняется чересчур быстро. В первые три дня она строчит сразу 12 посланий: «Снова думаю о том, как ты там, и безумно переживаю, что ты не вернешься оттуда собой. Ты, конечно, порой безумно раздражаешь, а ещё ты бываешь такой дурёхой, но ты гораздо лучше всех этих придурков, что остались здесь, в городе» «По словам твоего отца ты уехала в поход, и Марти недавно предположила, что ты, небось, уже убила около семи оленей. После того случая она всё ещё считает тебя бессердечной. Я попыталась доказать ей, что ты сказала это всё на сцене лишь только потому, что в зале был твой отец. А ещё я изо всех сил старалась не навести на меня никакие подозрения о том, что я волнуюсь за тебя. Надеюсь, что вы с Марти снова станете подругами» «И вот теперь я думаю, как бы классно было отправиться с тобой в поход. Или нет: представь нас на необитаемом острове. Поначалу мы бы точно с тобой ругались» «Я так паршиво себя чувствую. Мне так жаль, что мы с тобой так мало разговаривали. А ведь ты пыталась. Прямо как тогда, на ярмарке. Тот день был таким классным» «Сегодня Фатин прислала мне фотку в лифчике, решив подбодрить меня. Видимо, она узнала о том, что мы с Риган снова расстались. На этот раз мы продержались пять недель, две из которых я была в лагере. Я бы всё отдала, чтобы провести хотя бы одну из этих недель с тобой» «Почему я такая возбуждённая именно тогда, когда у меня не получается кончить. Попыталась напиться и стало только хуже: теперь я скучаю по тебе ещё больше. Мне стыдно за то, что я думаю о тебе в таком плане, когда ты находишься там и пытаешься выжить. Но я ничего не могу поделать» «Пишу это левой рукой, пока вспоминаю о том, как ты разозлилась и прижала меня к кровати, потому что хотела прикоснуться ко мне. И знаешь: это помогло. Не могу понять: сожалею ли я о том, что постоянно отказывала тебе? Возможно, я должна была хотя бы раз сказать «да», но мне кажется, что после этого нам с тобой было бы ещё хуже» «Не могу перестать думать о том, как ты смотрела на меня на заднем сидении твоей машины» «Пытаюсь настроиться на позитивный лад. Ты ведь настолько уверена в себе и в своих чувствах, что вряд ли позволишь им изменить тебя. Ты сказала, что лесбиянка, вслух, и мне кажется, что это уже что-то да значит» «Твой отец теперь пугает меня до чёртиков. Есть два вида гомофобов: первые, что корчат рожи и орут оскорбления тебе в спину; и вторые, что пытаются навязать тебе что-то или поменять твоё мировоззрение. И они говорят, что исходят только из благих намерений. И именно с таким чудовищем ты живёшь в одном доме. Я не думала, что он настолько мерзок. Не могу представить, как, живя в таком ужасе, ты ещё не потеряла рассудок» «Чёрт, я безумно надеюсь, что ты не потеряла рассудок, и я надеюсь, что ты всё ещё держишься и остаёшься самой собой. Теперь, когда тебя нет рядом, я всё чаще думаю о том, как же ты мне нравилась» «Ты действительно мне очень сильно нравилась, Шелби» Марта тащит Тони на вечеринку после пары депрессивных недель лежания в кровати, и Тони напивается настолько, что говорит всем и каждому, насколько плохое и скучное у неё лето. Фатин занимается с Тони сексом из жалости, что помогает ей на время забыть о Шелби, но после того, как Фатин уходит, Шалифо чувствует, будто этим она предаёт блондинку. После этого Лия предлагает ей почитать книгу о борьбе с депрессией, на что Тони отнекивается, рассказывая о сексе с Фатин, после чего Рилки резко подымается с дивана и злостно уходит; позже, Тони видит, как девушки ругаются в саду у дома, и Фатин плачет, громко извиняясь перед Лией, пока Дот отчаянно пытается успокоить их обеих. Тони портит всё, чего касается, и что касается её. По-видимому, именно так и протечёт вся её жизнь. Так было всегда, и вряд ли что-то изменится. Тони снова думает о Шелби — о той самой Шелби, которая уже знала, что через пару недель ей предстоит пройти конверсионную терапию, отчего она, в последний раз перед отъездом, решила прийти к Тони, но не получила абсолютно ничего; даже оргазма, потому что Шалифо ёбаная чёрствая эгоистка. Она думает о том, как Шелби, обняв полностью обнажённую Тони, сказала ей, что она самая прекрасная на свете, прямо перед тем, как Шалифо сорвалась на неё; она думает о том, что теперь Шелби уверена в том, что Тони плевать на неё и на то, где она проводит своё лето. Всё это только из-за того, что Тони Шалифо — ужасный человек. И именно поэтому брюнетка пьёт без остановки, пока не забывает собственное имя, тихо плача и смотря на то, как слёзы капают прямо в пустой стаканчик. Дот заходит в дом, проходит мимо Тони и бормочет себе под нос: «любовь — это, конечно, пиздецки сложная штука». «Я всё ещё не могу понять, почему ты меня поцеловала. Я помню, что ты сказала, что я тогда хорошо выглядела, но я же абсолютно никакая. Ты рисковала всем ради ничтожества» «Я так хочу больше разбираться в вещах, понимать людей. Ты была так уверена в своих чувствах к Бекке. Как-нибудь спрошу у тебя, что значит на самом деле чувство влюблённости. Раньше я думала, что знаю» «Мне так жаль, Шелби, прости меня, мне так от этого плохо. Прости, прости, прости меня за всё, что я тебе наговорила. Прости за то, что ответила на ночной звонок. Мне было с тобой так хорошо. Всё и дальше было бы хорошо, если бы не моя глупость. Я никогда тебя не использовала» Июль выдаётся безумно жарким, что способствует частым походам в бассейн. Тони загорает и постоянно думает о том, загорает ли где-то там сейчас Шелби; если им вообще разрешают выходить на улицу (хоть это и называется лагерем). В середине июля она осознаёт, что почти не думает о своей бывшей, и оправдывает это тем, что ужасное лето брошенной Риган никогда не сравнится с ужасом лета Шелби; поэтому постоянные мысли о Гудкинд в очередной раз встают на первый план. Тони думает о Шелби и о том, появляются ли у неё веснушки на солнце. Она записывает это сразу же, как возвращается домой. «Появляются ли у тебя веснушки на солнце? Мне кажется, что да: на носу и щеках, украшая и так твоё прекрасное лицо» «Я так часто думаю о тебе, что это уже становится нездоровым. Никто не должен так часто думать ни о ком, это невежливо. Кстати, я пьяная» «Иногда я думаю о том, как ты выходишь замуж за Эндрю, и мне становится так плохо, ведь такое даже и врагу не пожелаешь. И нет, я не шучу и не намекаю на то, что Эндрю козёл» «Мне так важно знать, как ты там. Ты многое для меня значила» Наконец наступает август, и остаётся неделя до выхода в школу. Их ждёт последний учебный год. Тони идёт за покупкой канцелярии с Мартой и подмечает детский рюкзачок с шёлковым цветочным узором; мгновение, и в мозгу выстраивается странная связь из: «шёлк -> шел -> Шелби» — и, Боже, это действительно выходит из-под контроля. Они покупают папки, тетрадки и альбомы, и их обслуживает достаточно симпатичная молоденькая кассирша; она флиртует с Тони, но та даже не обращает на это внимания, пока они с Мартой не доходят до своего парковочного места, садясь в машину. Марта (которая, кажись, знает минимум о сексе, флирте и отношениях) озвучивает это вслух, на что Тони неуверенно хмурится, отнекиваясь. — Ладно; так кто она? — выпаливает Марта уже по дороге домой, и Тони бросает на неё смущённый взгляд. — Кто, кассирша? Мне-то откуда знать? — Нет, я о той, кто испортил тебе всё с Риган. Очевидно же, что ты зациклилась на ком-то и скучаешь, но за всё это время я ни разу не услышала и слова о Риган. Так что расстроена ты точно не из-за расставания. Почему бы тебе просто не поговорить с ней? Или хотя бы поговори со мной; я твоя лучшая подруга, я готова выслушать и помочь, — и, когда Тони ничего не отвечает, Марта хмурится, кусает внутреннюю сторону щеки и решает продолжить. — Можешь хотя бы сказать, когда это всё началось? — В сентябре, — резко выпаливает Тони; она точно знает дату, ведь это было в день рождения Фатин, но она ни за что не скажет об этом Марте, ведь это гораздо сузит поиски. Девушка смотрит на Шалифо так, будто та рассказала ей о том, что тайно женилась. — В сентябре? В сентябре, который был почти год назад? — А разве есть другой сентябрь? — спрашивает Тони, закатывая глаза. — Да, в том самом сентябре. — А что с Риган? — Ничего не было, когда я сходилась с Риган. Кроме недавнего раза перед летними каникулами. Марта на мгновение задумывается, а затем понимающе смотрит на Тони: — Я поняла. Ты встала между Фатин и Лией. — Это не Фатин, — настаивает Тони. — Я уже тебе об этом говорила. — Так, значит… — начинает Марта, — пока я провела год полнейшей неудачницей с всего-лишь одним свиданием, ты спала сразу с тремя девушками? И я об этом даже не знала!? — Ты не неудачница, Марти, — говорит Тони. — И Фатин за секс не считается; за весь год мы переспали только три раза, — она делает выжидающую паузу. — А с Риган я не разговаривала больше полугода, что уж там говорить о сексе. И она понимает, что рассказала слишком много, и Марта теперь будет начеку; но девушка слабо улыбается и понимающе заявляет: — Значит только с этой таинственной девушкой ты была на протяжении всего года, много раз? — Ты говоришь это с такой интонацией, что мне становится страшно от того, что ты там себе в голове напридумывала. — Ты влюблена в неё, — возражает Марта, и Тони чуть ли не теряет контроль над автомобилем, когда слышит эти слова. — Не говори так, — подытоживает она. — Меня сейчас стошнит. — Ты думаешь о ней постоянно, — настаивает Марта, и на её губах медленно появляется счастливая улыбка, когда она начинает загибать пальцы. — Ты сильно подавлена, потому что ты сейчас не с ней… — Я сильно подавлена, потому что Риган меня бросила, — пытается оправдаться Тони. — Тогда, может быть, тебе стоит попытаться снова вернуть её, — предлагает Марта, — хотя ты ни разу не упомянула о ней с момента вашего расставания. Мне кажется, тебя это вообще не волнует, Тони. — Волнует, — вновь наседает девушка, и это отчасти правда; она до сих пор помнит об этих прекрасных чувствах, переполнявших её организм в ночь после выпускного, да и через неделю после него; с Риган она чувствовала себя в безопасности, была любима. Она скучает по этим ощущениям. Но это не сравнится с тем, как она чувствует себя с Шелби: никакой безопасности, никакой уверенности, лишь страх неизведанного — но эти эмоции гораздо сильнее и красочней, чем то, что было с Риган. «Марти считает, что я влюблена в тебя, но мне кажется, что я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы быть влюблённой. Раньше мне казалось, что я знаю о Риган всё. И я всё ещё изучаю тебя» «Я знаю о тебе то, чего не знают другие, но я совсем не знаю твоих основ. Но я знаю, что для тебя жизнь с твоей семьёй подобна жизни в клетке; я знаю, какая ты в постели; а ещё я знаю, что тебе нравятся девушки. И у меня не получается вспомнить ничего другого, но это скорее из-за того, что я накурилась. Я попытаюсь завтра» «Так странно, что я продолжаю это всё расписывать, но всё же: ты любишь боулинг и гавайскую пиццу, и это лишь одни из многих вещей, которые тебе нравятся. Я пытаюсь составить целый список» «Добавляю ещё пунктов в факты о Шелби: • любимый фаст-фуд — Chick Fil-A; • любимый фильм — «Дневник памяти»; • любимый аттракцион — пиратский корабль; • любишь носить шорты, и твои ноги в них безумно красивы; • в детстве мечтала выйти замуж за Тони Ромо; • материшься только тогда, когда злишься или теряешься в моменте; • носишь ретейнер; • очень хорошо поёшь; • ненавидишь Такис, хоть никогда их не пробовала (и это надо исправить); • у тебя очень красивое лицо и невероятно красивая улыбка (а вот это исправлять ни в коем случае не надо)» «Всё ещё жду момента, когда ты объяснишь мне, что такое любовь; Фатин не помогла ни капли. Угадай, что она мне только что написала? «Она не так хороша в постели, как ты, но с ней мне гораздо лучше; это кажется правильным». И Боже, как же бесит, что я ни разу не позволила тебе ко мне прикоснуться. И нет, извини; это я злюсь скорее на себя, чем на тебя, но я так, к слову. Множеству девушек так и не удалось ко мне прикоснуться» «Я всегда думала, что любовь должна приносить тепло, счастье, безопасность и комфорт, но Дот говорит, что от любви к парню из колледжа ей хочется вырвать себе сердце из груди. Полагаю, мои поиски описания любви продолжаются. Господи, я превращаюсь в какую-то зануду. Аж как-то неловко от того, что я тут пишу. Пиздец» «Мне кажется, что я действительно могла влюбиться в тебя, и на эти мысли меня натолкнули эти дурацкие записки. За всё время, проведённое с тобой, я действительно могла влюбиться в тебя. Но я не думаю, что ты когда-либо сможешь полюбить меня в ответ. Я этого не заслуживаю» Шелби возвращается домой.