say it out loud (i see right past you)

Они накрываются одеялом с головой, на всякий случай, чтобы скомпенсировать и приглушить большую часть издаваемых звуков; и, хоть над макушкой Тони остаётся «окошко» для свежего воздуха и хоть какого-то освещения от приглушённого света луны, Тони всё равно безумно жарко и темно. Шелби слишком мягко, горячо и влажно целует Тони в шею, и шатенка старается сконцентрироваться на своём дыхании, пытаясь не шуметь, не издавать никаких звуков вообще; пальцы Шелби медленно тянутся сначала по талии Тони, потом по грудной клетке и выше, мимолётно касаясь тяжело вздымающейся груди, и тело Тони горит от каждого прикосновения, хоть на ней всё ещё надет лонгслив. Шалифо корит себя за то, что она не сможет сдержаться, нарушит данное ранее обещание, уж точно сорвётся, как только Шелби войдёт в неё. До этого Шелби никогда не нависала над Тони сверху, по крайней мере дольше пары секунд, и Тони задыхается от того, как тело Шелби прижимается к ней в тех местах, которые пожелает сама Шелби; Гудкинд извивается над ней так по-кошачьи грациозно и сексуально, что Шалифо теряет дар речи. Такой интим с Шелби для Тони, естественно, в новинку, и именно поэтому она опускает кисти на чужие плечи, бегая пальцами по костяшкам позвоночника, нащупывая их под пижамным кроп-топом Гудкинд. — Помедленнее, — шепчет Шалифо, и блондинка утыкается носом в её шею, резко и сдавленно дыша. — Куда же ещё медленнее, Тони. Я не могу, — бормочет она, и Шалифо чувствует, как Шелби чуть сильнее прижимается к её бёдрам, отчего Тони приходится закусить губу, чтобы не сорваться на стон. Заниматься этим таким образом не должно возбуждать; это ведь леденяще страшно, и Тони чувствует этот пугающий ужас, глубоко в груди и животе, представляя, что бы случилось с Шелби, если бы в комнату сейчас ворвался её отец и поймал их прямо здесь, на кровати (а ещё хуже, если бы он поймал их позже, когда дело зашло бы куда глубже). Даже мимолётное прокручивание такого сценария в голове немного сбавляет и присмиряет возбуждение Тони, но в крови и жилах с бешеной скоростью бежит этот драйв и неимоверное животное желание (она наверняка знает, что внутри Шелби тоже), что даёт понять, что данный риск стоит того. Она так же боится, что этот раз станет прощальным, боится, что это не решит ничего; что Шелби взвесит все события этой ночи и придёт к выводу, что секса и присутствующих чувств всё же не достаточно, поэтому заставит Тони уехать в Калифорнию и забыть обо всём, что между ними было, не оглядываясь назад. Тони слишком зациклена на том, чтобы этот раз вышел идеальным, прекрасно понимая, что в данной ситуации это практически невозможно. Она знает, что испортила между ними всё в том году; у них было столько возможностей заниматься тем, о чём обе мечтали: проводить много времени наедине друг с другом, общаться, узнавать друг друга лучше, даже, блин, быть громкими во время секса. Но теперь у них есть только эта единственная и безумно рискованная возможность и так мало времени. Шелби обязана завершить начатое, и она готова в любое время закрыть рот Тони ладошкой, чтобы все прошло максимально беззвучно. Шелби слегка приподнимается на локтях, изгибаясь в пояснице, и сладко целует Тони где-то между шеей и подбородком, опускает ладонь на одну щеку, в это же время оставляя невесомый поцелуй на другой, и Тони не может сдержать счастливой и влюблённой улыбки, ведь она так скучала по ней, по манере Шелби, которая предпочтёт поцеловать Тони именно в щёку, нежели прильнуть к её уху или шее и ключицам, страстно покусывая нежную кожу. Шелби тянется к чужим губам, и Тони тает и растворяется в этом поцелуе, медленно опуская ладони на тканевые пижамные шорты, проводя пальцами по элегантным очертаниям стройного тела. Сегодня они действуют по негласным правилам: никаких резких прикосновений, никаких быстрых движений, никаких разворотов и движений по кровати, которые могут вызвать скрип матраса или стук изголовья о стену. И именно поэтому Тони неимоверно осторожна и нежна; она смиренно ждёт, пока Шелби будет готова к новой порции прикосновений, дабы инстинктивно не зашуметь. Шалифо направляет её бёдра к своим, и Шелби начинает медленно извиваться над девушкой, дыханием обжигая её губы и щёки, но Тони продолжает держаться и молчать, целуя блондинку. У Тони кружится голова, и она почему-то вспоминает, как Гудкинд, на новогодней дискотеке, вскользь заявила, что она «не секси». Тони очень хочется истошно рассмеяться от данного абсурда. Тони невероятно сильно возбуждена и нетерпелива, отчего с губ срывается броское и чересчур честное: — Ты просто идеальна, Шелби. Ты даже представить себе не можешь, как сильно ты мне нравишься. Они всё ещё в одежде, и Шелби всё ещё медленно двигается над Тони, прижимаясь к ней своими бёдрами, но её дыхание заметно затрудняется. — Я всегда считала, что ты такая… — уж было начинает Шелби, но затем, кажется, переосмысливает свои слова и резко замолкает. — Бесячая? — догадывается Тони, спрашивая слегка насмешливо. — Ага, и это тоже, — говорит Шелби, и Тони понимает, что это ещё не всё, и Гудкинд стыдливо утыкается носом в шею девушки, нежно целует её в ключицу, а затем тихо заканчивает. — Притягательная и соблазнительная. Тони слегка напрягается от пришедших воспоминаниях о «соблазне и тяге», но жар и возбуждение, пробегающие по её телу, моментально меняют её настрой. — Когда я остаюсь дома одна, я пользуюсь напорами в джакузи, — резко говорит Шелби, и Тони ошарашено моргает от пришедшей в голову картинки, безмерно радуясь, что Шелби не видит её раскрасневшихся щёк в кромешной тьме. — Однажды я подумала о тебе, когда занималась этим… но я тут же пообещала себе, что это больше не повторится. — Оу, — шепчет Тони, желая узнать, случалось ли это снова; поразмыслив над этим ещё мгновение, Тони приходит к выводу, что уже знает ответ. — Это было ещё в начале девятого класса, — Шелби добавляет это чересчур застенчиво и тихо, будто выкладывает самый большой секрет в её жизни, отчего Тони глухо стонет, тут же чувствуя тёплую ладошку на своих губах. — Пиздец, Шелби, — шепчет она, когда блондинка убирает свою руку, — ты не можешь говорить мне такое. Шелби вновь кратко целует её в шею, и Тони чувствует, как девушка немного хмурится: — Я все ещё не очень хороша в таких разговорах, да? — Ты очень в них хороша, — поправляет её Тони. — Я… — снова начинает Шелби, слегка сомневаясь, но всё же желая продолжить, — я пыталась избавиться от мыслей о тебе в этом году, но всё тщетно. Я пыталась думать о мальчиках, но ничего не получалось, — и до Тони только доходит, что речь всё ещё идёт о джакузи, отчего по её телу вдруг пробегает новая волна жара. Она чувствует тёплое дыхание Шелби у своего уха. — Когда я думала о тебе, всё происходило быстро. — Шелби, — тихо стонет Тони, — пожалуйста, прикоснись ко мне. Шелби вновь целует её, настойчиво и влажно, переставая покачивать бёдрами в сторону бёдер Тони; она проводит большим пальцем по чужой талии, аккуратно и предостерегающе, прежде чем ухватиться за подол лонгслива Тони. Под одеялом выполнять такие кульбиты немного тяжеловато, но они синхронно присаживаются, впуская желанный прохладный воздух под их своеобразный навес, пока Тони помогает Шелби избавиться от собственной верхней одежды: — Да просто снимай всё, — шепчет Тони, пока пальцы Шелби тянуться к застежке тёмного бюстгальтера. Шалифо снимает его сама и слышит лишь шорох ткани о кожу и поспешные движения слегка нетерпеливой Шелби. — Я и свой сняла, — бормочет Шелби, и Тони ищет чужие руки в кромешной тьме, нащупывает в сжатых пальцах пижамный кроп-топ и аккуратно забирает его, выкидывая за пределы спального места. Тони тянет Шелби обратно на себя, и та повинуется, упираясь своими бёдрами прямо в её правую ногу, отчего Тони чувствует неимоверное тепло. Тони просто хочет прижаться к блондинке, расцеловать каждый миллиметр её обнажённой кожи, но она прекрасно знает, что сегодня Шелби желает совершенно другого. — Всё же в порядке? — шепчет Тони на ухо Шелби, и блондинка вновь утыкается в длинную и зацелованную шею. — Да, — томно выдыхает она, и это на мгновение улетучивает все страхи и волнения Тони (хоть в глубине души она всё ещё боится присущей Шелби суеты, которая в любой момент сможет навести панику, отчего Шелби попросту выпроводит Тони, говоря о том, что за лето ничего не поменялось, а лишь только ухудшилось; и Тони всё ещё не может понять: стала ли Шелби такой отважной и храброй сама, или же это лишь влияние уговоров Тони. Сегодняшнее признание было лишь мотиватором, но если и это не сможет усмирить Шелби, то сердце Тони окончательно разобьётся на маленькие кусочки, на этот раз абсолютно навсегда). Шелби слегка приподнимается, опуская ладонь на чужую томно вздымающуюся грудь, при этом оставляя влажные поцелуи по обратную сторону, слегка покусывая выступающую ключицу; Тони тут же пытается сосредоточиться на своём дыхании, и её губит паранойя, ведь когда Шелби вбирает её левую грудь в горячий рот, тревога и страх мигом отзываются и начинают ныть в её животе, ведь девушка прекрасно знает, что это одна из её собственных слабостей; но Тони понимает, что она должна терпеть и до последнего молчать. Шелби двигается очень нежно и аккуратно, целует и обводит круги языком медленно, растягивая удовольствие, в это же время синхронно повторяя движения правой ладонью. Тони невольно тянется к блондинке, ладонью проводит по её скуле, шее и плечу, пробегая кончиками пальцев по лопаткам. Шалифо добавляет вторую руку и опускается вниз, к груди Шелби, проводя по ней большими пальцами, отчего Шелби горячо выдыхает и жмётся к бёдрам Тони ещё больше. Сдерживаться становится неимоверно тяжело; Тони чувствует вырывающийся из груди томный стон, но подавляет его прикушенной тыльной стороной ладошки. Немного успокоившись, она убирает руку и шепчет: — Я влажная, — стараясь напомнить девушке, что времени у них мало. Шелби сдавленно рычит, переключаясь ко второй груди, отчего Тони блаженно закрывает глаза, прикусывает губу и начинает медленно подаваться бёдрами навстречу Шелби, мигом улавливая сбившееся чужое дыхание. Возможно, так даже лучше — Тони в толстых уличных штанах, а Шелби лишь в тоненьких пижамных шортах; и ничего из этого даже не заботит Тони, пока Шелби не отрывается от её груди, задыхаясь и скуля в плотно сомкнутые губы. Тони понимает, что происходит, и её моментально бросает в жар. — Ты только скажи мне и я перестану, — предупреждает она и чувствует, как Шелби отрицательно качает головой; Тони продолжает двигаться навстречу Гудкинд, отчего блондинка начинает тихо постанывать, в этот раз не сдержавшись. И теперь они трутся друг о друга, и Тони по-собственнически хватает Шелби за бёдра, пытаясь игнорировать собственное возбуждение, дабы помочь Гудкинд найти нужный ритм; пара секунд, и Шелби сжимает плечо Тони свободной рукой и, дрожа над девушкой, пару раз толкается тазом к чужим бёдрам, наконец изливаясь. Хватка на талии Шелби ослабевает, и Тони убирает руки с горячей кожи, когда Шелби перестаёт содрогаться над ней; Тони нежно проводит пальцами по светлым и густым волосам, пока Шелби переводит дыхание. Под одеялом сейчас слишком жарко; они обе мокрые и горячие, и Тони тянется к краю, приоткрывая им доступ к свежему и прохладному воздуху. — Мне так стыдно, — начинает уж было Шелби, и Тони даже не понимает, о чём она, ведь она с Шелби абсолютно не согласна. — Я случайно кончила на заднем сидении твоей машины, если ты не забыла, — напоминает ей Тони, и Шелби приподнимается на локтях, прижимаясь губами к уху Шалифо. Голос Шелби низок, когда она проговаривает: — Это другое. — Ага, другое, потому что моя ситуация действительно постыдная, — говорит Тони, тихо посмеиваясь над собой. Шелби целует её в ухо, позже начиная покусывать чувствительную мочку, отчего Тони прикрывает глаза, тяжело сглатывая. — Хочешь, я сниму всю оставшуюся одежду? — Да, пожалуйста, — хрипит Шелби, снимая с них обеих одеяло, пока Тони поспешно избавляется от своих штанов. В это время Гудкинд стягивает с себя шорты и оказывается, что всё это время она была без нижнего белья, отчего Тони на мгновение отвлекается, залипает и восхищается, пока Шелби вновь не натягивает на них одеяло, погружаясь в кромешную тьму. Девушка слегка толкает Тони, и та вновь падает на спину, прямо на подушки, пока чужие тонкие пальцы подбираются к резинке нижнего белья. Тони приподнимается и позволяет Шелби снять с себя оставшуюся часть одежды, слыша, как Гудкинд вновь начинает задыхаться, блуждая ладонями по бёдрам девушки. Шалифо тянет блондинку ближе к себе, раздвигая ноги и концентрируясь на том, как Шелби прикасается к коже внутренней стороне её бедра; Шелби никогда не удавалось доходить до такого уровня близости с Тони, отчего она тихо хмыкает, удивляясь, как сильно колотится её собственное сердце. — Только помедленней, — вновь напоминает Тони, боясь, что в любой момент она сорвётся и зашумит. Рассеянное и чересчур возбуждённое «угу» от запыхавшейся Шелби не особо помогает ей справиться со страхом всё запороть. — Я, блять, щас взорвусь, Шелби, я не смогу молчать, — настаивает она, потому что знает себя; пальцы Шелби уверенно скользят выше, к такому влажному и тёплому, и Шелби на мгновение перестаёт дышать. — Воспользуйся рукой, — напоминает ей Шелби, и Тони совершенно не понимает, о чём она говорит, ведь Шалифо так сосредоточена на пальцах Шелби, что все слова и их значения пролетают мимо неё; блондинка, кажется, замечает недоумение Тони, отчего добавляет краткое, — чтобы не шуметь. Тони неохотно прикусывает тыльную сторону своей ладошки и сжимает её в кулак, чувствуя сбившееся хриплое дыхание на своей шее, и Шелби, наконец-то, прикасается к ней, проводит пальцами вдоль и слегка раздвигает её, и да: без руки у рта она бы уже с неминуемым ужасом прислушивалась к резво шаркающей по полу в коридоре паре домашних тапок и надвигающемуся грозному рыку отца семейства. — Тони, — хрипит Шелби, начиная проводить пальцами по всей длине, слегка надавливая, и Тони подаётся бёдрами навстречу, отчего Шелби вновь припадает к чужой шее, утыкаясь носом в копну густых волос, — это так прекрасно. Я так сильно тебя люблю, — и сердце Тони падает в пятки от такого внезапного и приятного признания, и теперь она понимает, почему Дот говорила, что от любви ей хочется вырвать сердце из груди; Шелби пока что неумела и стеснительна, и теперь Тони понимает, почему Фатин считает, что любовь — не лучший секс, но единственный, которого ты по-настоящему хочешь. — И я, — выдавливает Тони сквозь сжатый кулак, слишком отвлечённая и затуманенная; спустя мгновение она убирает руку, решая реанимировать свой ответ. — Я тоже тебя люблю, — и Шелби тут же целует её, и теперь Тони стонет девушке прямо в губы, понимая, что может кончить прямо сейчас, ведь она на грани лишь от одной мысли о том, что Шелби наконец-то прикасается к ней там, где всегда хотела. — Всё ведь..? — начинает Шелби, и Тони ловит её на полуслове, тут же успокаивая. — Всё хорошо. Продолжай, не останавливайся, — она вспоминает, что сегодня тот вечер, где именно Шелби решает, что будет происходить, поэтому Тони добавляет. — Если ты, конечно, не хочешь чего-то большего… — Я хочу всего, — выдыхает Шелби и тут же припадает к губам Тони, дабы утихомирить срывающийся хриплый стон Шалифо. Девушка чувствует, как пальцы Шелби двигаются ниже, надавливая сильнее, и Тони чувствует, что сейчас взорвётся, лопнет по швам, ведь каждое её нервное окончание будто горит ярким и обжигающим пламенем. Она прекрасно знает, что у Шелби определённое видение этого вечера, ведь это её первый раз, как-никак, и они впервые признаются друг другу в любви, и между ними всё так мило и интимно, что в глубине души Тони чувствует себя виноватой, ведь она на таком пределе, что ей просто хочется, чтобы Шелби отмымела её сейчас же, очень грубо и быстро; Шелби возбуждает её неимоверно, и она так этого хочет, что чуть ли не срывается на мольбу о резком и грубом сексе, но она не знает, как на это отреагирует Шелби, и как на такое отреагирует сама Тони (а она точно застонет и закричит). Поэтому она ждёт, подаётся к Шелби навстречу, тихо скулит и прикусывает губу, в это время хватая Гудкинд за локоть, будто поддерживая её в следующем движении. Шелби нежно и медленно входит в неё одним пальцем и издаёт немое: «ох, Боже, вау» — и Тони не может больше сдерживаться. — Двумя или тремя сразу, — хрипит она Шелби прямо в приоткрытый рот, а потом кусает её за нижнюю губу, дабы не всхлипнуть. — Что ещё? — спрашивает её Шелби, и Тони ощущает её слова на своём языке, резко подаётся бёдрами и чувствует, как второй палец добавляется к первому; но Шелби всё ещё заметно медлит. — Я просто так… — она сглатывает и меняет своё мнение. — И так пойдет. Шелби нежно целует её, но она кажется какой-то отвлечённой, будто задумчивой, и, когда она отстраняется, она озадаченно восклицает: — Мне ускориться, да? — и Тони сдаётся, притягивает девушку за лопатки и резво кивает. — Делай всё, чего хочешь ты. Я даже, блин, твоим Богом клянусь, Шелби: ты просто представить не можешь, как я таю от всего, что делаешь со мной ты. — И я, — шепчет Шелби. Шелби ускоряет темп, и Тони невольно выгибает спину и сладко стонет, и, блять, это плохо; Шелби закрывает её рот ладонью так быстро, как только может, и от резкого движения у Тони сводит челюсть. Возбуждение тут же сменяется на жуткий страх, и девушки в унисон задерживают дыхание, прислушиваясь к окружению; минуту спустя Шелби выдыхает: — Мне кажется, что у нас ничего не выйдет. — Выйдет, — настаивает Тони, пока душу на части разрывает подавленность в голосе Шелби. — Просто будем медленней и осторожней. — Где ты припарковала машину? — резко спрашивает Шелби, и Тони хочется ударить себя по лбу за то, что она не вспомнила об этом раньше. — У нас есть время? — пытается остановить её Тони, но Шелби уже сидит на крае кровати, разбирая в руках собранную с пола одежду. — А что будет, если они зайдут в комнату, а тебя не будет? — Это будет всяко лучше, нежели они зайдут сюда, застав нас… в таком виде, — отвечает ей Шелби, и Тони понимающе моргает и сжимает губы, надевая в это время поднятое с пола нижнее бельё. Тони даже и не думала, что они куда-то поедут, но Шелби забирает её ключи из куртки и сама садится за руль, и уже через десять минут они лежат на кровати в спальне Тони, и Шалифо упирается лопатками в немного скрипучий матрас, сладко стонет в губы Шелби, пока девушка проводит руками поверх её лонгслива. Тони всё ещё безумно возбуждена, и её щёки пылают ярко-красным, но в этот раз всё гораздо приятнее и легче; а ещё теперь и дышится легко. Сначала у Шелби не получается снять с Тони её спортивные штаны, и девушка начинает хихикать, а затем уже и во всю хохотать, не в силах остановиться, отчего Тони понимает, что дело далеко не в её немного приспущенных штанах. — Чего такое? — выдыхая, спрашивает она и, как только они обе становятся обнажены, притягивает Шелби обратно к себе, пока тело блондинки неистово дрожит от заливистого смеха, когда она нежно целует Шалифо в приоткрытые губы. — Нам пришлось уехать из дома, — начинает она, а затем ухмыляется и оставляет влажный поцелуй на челюсти Тони, — потому что… — Потому что я так перевозбудилась, что не смогла терпеть черепашью скорость, ага, — соглашается Шалифо, и Гудкинд вновь заливается лучезарным и чересчур заразительным смехом; от этого Тони тоже начинает тихонько хихикать. Шелби немного успокаивается, и с улыбкой на лице отстраняется от девушки, выпрямляя спину и оглядывая Тони в свете прикроватной лампы; и Шалифо подмечает, что так гораздо лучше, ведь теперь она видит лицо Шелби, и они смогут прозаниматься этим до самого восхода солнца, не молчать и не бояться быть услышанными (главное только не разбудить Марту). Из-за этого Тони включает вытяжку в ванной комнате, дабы посторонний шум заглушал их стоны и беседы. — Я хочу, чтобы тебе всё понравилось, — заключает Шелби теперь уже серьёзно, и Тони мило улыбается ей. — Шелби, я чувствовала себя так, будто я подросток в говняном низкопробном ужастике, который решает заняться сексом во время присутствия в доме маньяка с бензопилой или чем похуже, абсолютно игнорируя его слежку за нами и наслаждаясь процессом. У тебя всё прекрасно получается. Шелби нервно закусывает губу и большим пальцем нежно проводит по щеке Тони: — Значит это не было… — нерешительно начинает блондинка, и Тони внимательно изучает её, видя, что Шелби хочет донести ей что-то важное; то, что её тревожит. — Ты точно уверена, что это сможет поравняться с… — Господи, Шелби, — перебивает её Тони. — Блять, конечно да. Я сказала это в тот раз лишь потому, что была обижена на тебя; мне просто хотелось ранить тебя в ответ. Ты же прекрасно это знаешь. Никто не сможет сравниться с тобой. — Фатин и Риган знают, что делают, — начинает Шелби. — Ты знаешь, что делаешь. Моё тело тут же реагирует на тебя так: «о Боже! Мы видим и чувствуем, что Шелби нас трогает, мы тут же возбуждаемся». У меня в голове живут маленькие миньоны из «Головоломки», которые нажимают на кнопку моментального возбуждения. Шелби фыркает и качает головой, но в то же время по-детски улыбается: — Ты иногда такая, блин, глупышка. — Ты, — вежливо и с расстановкой начинает Тони, присаживаясь и целуя Шелби в челюсть, — снова повторишь то, что было в твоей спальне, — затем она сладко целует Гудкинд в шею, и девушка опускает ладони на чужую талию, откидывая голову в сторону и давая Тони больше пространства для поцелуев, — а я буду издавать много странных и постыдных звуков, потому что ты прекрасно справляешься, и мне всё нравится. — Боже, как бы мне хотелось остаться тут навсегда, — говорит она почти шёпотом, а потом настойчиво впивается в чужие губы. Буквально через минуту Шелби вновь осторожно входит в Тони сразу двумя пальцами, и Тони задыхается и двигает бёдрами, пытаясь ускорить темп. Шелби горячо шепчет ей на ухо то, как же ей хорошо, и это заводит Тони ещё больше; она чувствует себя максимально уязвимой, находясь перед Шелби именно в таком обличии, распластавшись на кровати и отдаваясь Шелби полностью, позволяя девушке двигаться в ней и ускоряться с каждым новым движением. Гудкинд горячо дышит ей в щёку, пока толчки становятся напористей и быстрее, и Тони начинает хрипло скулить под ней. Шелби пока не знает всех тонкостей того, как правильно сгибать кисть и пальцы для дополнительного удовольствия, но, чёрт возьми, каждое её прикосновение прекрасно по умолчанию, и она становится уверенней и раскрепощённей с каждым новым мгновением, что по-своему заводит. Тони цепляется за молочную спину и слегка царапается, постанывая и хрипя между этим пару неуместных матных слов, заверяя Шелби, что сейчас всё просто идеально: — Не останавливайся, — одна из самых мягких и приемлемых фраз, которая выскальзывает с её губ, когда она чувствует, что близка к развязке; она насаживается на пальцы Шелби, пытаясь не отставать от её ритма, отчего у неё немеют ноги и пробегают тёплые и щекочущие кожу мурашки. Шелби немного замедляется, но входит в неё сильнее и глубже, и Тони удивлённо моргает, заявляя: — Ого, так даже лучше, — ведь она никогда не думала, что предпочтёт силу скорости; она тут же подстраивается под новый ритм, чувствуя, как начинает напрягаться всё её тело, а дыхание превращается в жаркие хрипы и хныканье. — Шелби, — будто предупреждает она сквозь томный стон, надеясь, что Шелби подхватит её мысль без лишних слов. Гудкинд страстно прикусывает её шею, и это так неожиданно приятно, что Тони резво реагирует на это хриплым рыком прямо в ухо блондинки, пока всё её тело начинает пробивать приятная дрожь, а мышцы вокруг пальцев Шелби начинают бесконтрольно сокращаться. Это длится несколько секунд, и Тони обессилено выпускает спину Шелби из своей хватки, опускаясь ниже и слабо сжимая бёдра Гудкинд; только через мгновение Шалифо понимает, что Шелби тяжело дышит ей в ухо, в это же время чувствуя влагу на своём правом колене. — Ты кончила? — спрашивает она, поворачивая голову и пытаясь рассмотреть лицо Шелби, которое, как оказывается, залилось безумно красным и стыдливым румянцем. — Почти, — отвечает ей блондинка, и рука Тони тут же начинает тянуться между ног Гудкинд, но девушка поспешно останавливает её, прихватывая Шалифо за запястье; шатенка корчит огорчённую гримасу, отчего Шелби тут же грустно и удивлённо вскидывает брови. — О Боже, Тони, мне так… — Всё хорошо, — смеётся Тони. — Почему ты меня останавливаешь? Шелби усаживается на её бёдра, внимательно оглядывает её и о чём-то задумывается, будто решая, как же правильно сформулировать свои мысли; она грациозно опускается, выгибая спину, и нежно целует Тони в плечо: — Я хочу попробовать… ртом. Тони чувствует, как её тело просыпается, моментально готовясь к новому заходу: — Ты уверена? — Ты просто представить себе не можешь, как часто я об этом думаю, — глаза Шелби заметно темнеют, сверкая туманным изумрудным, пока она начинает опускаться всё ниже и ниже, оставляя невесомые поцелуи сначала на ключицах, а потом на груди и солнечном сплетении. Тони откидывается на подушку, глубоко вздыхая: — Ебаный в рот, — Шелби смеётся кратко и тихо, и Тони приходит в себя, чтобы опустить заинтересованный взгляд на блондинку, при этом вскидывая одну бровь. — Оу, так ты у нас теперь дерзкая? И для этого тебе понадобилось всего-лишь один раз меня трахнуть? — Меньше слов. Кнопка моментального возбуждения нажата? Узнай там у своих миньонов, — остроумно дразнит её Шелби, и Тони вновь опускает голову на подушку, но тут же гордо и задорно показывает блондинке средний палец. Шелби заливисто смеётся, обжигая рваным дыханием чуть ниже пупка, и в животе Тони тут же начинают порхать бабочки; как будто они никогда не прекращали этим заниматься, будто все невзгоды испарились, и на их месте расцвела невероятной силы любовь и та самая романтичная игривость. — Запомни: это последний раз, когда я кормлю твоё эго, — обещает Тони, но в это время Шелби облизывает и прикусывает внутреннюю часть её левого бедра, будто даже не слушая Тони. — Это не займёт много времени, говорю тебе об этом сразу, — она замолкает на мгновение. — Я очень по тебе скучала, Шелби, серьёзно. Ты даже понятия не имеешь, насколько сильно. — А я скучала по тебе, — бормочет Шелби и целует её чуть выше. Тони вновь напрягается и выгибает спину, чувствуя тёплую улыбку Шелби на своей коже. — Я помню, насколько это приятно. В первый раз я продержалась четыре минуты, — Шелби наклоняет голову, и Тони чувствует её дыхание, тёплое и тяжелое, неимоверно близко к такому влажному и горячему. — А сможешь ли ты побить четыре минуты? — Конечно же нет, — говорит Тони, в следующие три с половиной минуты давая Шелби инструкции, громко реагируя и скуля от каждого её движения губами и языком, одаривая Шелби комплиментами и постоянно повторяя, какая же она прекрасная и чудесная. Блондинка начинает часто моргать, и Тони кратко бросает на неё взгляд, всё же срываясь и кончая, не добираясь до отметки в четыре минуты. — Тони, ты такая сладкая, — говорит ей Шелби после, покрывая всё её тело влажными поцелуями, и Тони тут же вспоминает все свои приятные и милые словечки и комплименты, обращённые в адрес Шелби парой минут ранее. — Да, я такая; но только с тобой и Марти, — отвечает она, и Шелби закусывает нижнюю губу, едва ли сдерживая улыбку, образовавшуюся на её идеальном лице. Она наклоняется ближе и оставляет нежный поцелуй на щеке Тони, горячо и с ухмылкой шепча: — А я говорю не о твоём характере, — и Тони томно охает, подгибая пальцы ног. Именно в эту ночь Тони многое узнает о том, как они подходят друг другу, теперь, когда их секс двусторонен и взаимен — открытием является то, что тело Тони моментально реагирует на руки, рот и голос Шелби, и, что самое удивительное, Гудкинд очень нравится брать на себя ответственность и доставлять неимоверное удовольствие шатенке, когда та ей подчиняется (будто всё это время Шелби мечтала открыть в себе этот дар). Где-то посреди ночи Шелби говорит ей об этом, что-то в стиле: «ты так прекрасна, когда ты лежишь на спине, вся красная и запыхавшаяся от возбуждения» — и от того, как Шелби произносит это каверзное «лежишь на спине», Тони теряет дар речи и чувствует нахлынувшие на тело мурашки. Так что, всё это довольно-таки в новинку. — Ты уверена, что сможешь залезть обратно? — спрашивает девушку Тони между поцелуями, как только она останавливает машину у дома Шелби, от чего Гудкинд притягивает шатенку ближе, улыбаясь ей прямо в губы. — Я лазаю по деревьям, когда хожу на охоту с папочкой, Тони; я буду осторожна, всё будет хорошо, — и это такое странное напоминание о жизни Шелби; о том, насколько они разные, потому что сестра Тони просто помешана на животных и на спасении природы, отчего даже мысль об охоте чужда Шалифо, так же, как и все эти конкурсы красоты, которые, конечно, Шелби тоже любит; но всё это не мешает Тони любить эту девушку. Тони внимательно наблюдает за тем, как Шелби ловко залезает на свой балкон по веткам деревьев, и Шалифо стоит на заднем дворе девушки ещё пару минут, будто боясь чего-то непредвиденного; но нет. Ничего не происходит: в доме тихо, а на горизонте показываются первые лучи восходящего солнца. Тони расплывается в улыбке, чувствуя неимоверное счастье, ведь это самая лучшая ночь в её жизни, будто только сейчас она нашла недостающие частички себя, которые собрали её воедино. Она уже подъезжает к дому, когда вспоминает, что Шелби так и не ответила ей насчет университета, но она мысленно делает себе пометку спросить Гудкинд об этом ещё раз, прежде чем принять приглашение на учёбу в Аграрно-Техническом.