По следам воспетой ночи

Рассвет выдался, как обычно в Юньмене, туманным и зябким. Лань Сычжуй поежился, но жаловаться и не собирался, потому что рядом в трёх шагах стоял Цзян Ваньинь, который решил зачем-то проводить юного господина Лань в обратный путь. Гонец принес письма — для Главы Цзян и для наследника Лань — в которых Ханьгуан-цзюнь писал о скором совете Глав кланов, назначенном в Гусу. В связи с чем присутствие Сычжуя в родном клане было бы крайне желательно — подготовка к мероприятию такого уровня требовала огромной работы, в том числе, от старших адептов. И все же дорога до Облачных Глубин была не слишком близкой даже на мече. В общем, принимая во внимание, что повод важный, но не срочный, отбывать Лань Юань решил на рассвете. (Если он и хотел провести в Пристани ещё один вечер, то это было не более чем приятным бонусом. Вечер он, тем не менее, использовал с пользой). Сейчас, повернувшись к Цзян Ваньиню с целью попрощаться, Сычжуй обнаружил, что его смеряют испытующим взглядом. Вдохнув поглубже для уверенности, он вытащил из рукава плетёный амулет-ловец снов и протянул вперёд с уважительным поклоном. — Это самое меньшее, чем я могу отплатить за гостеприимство Юньмена. Надеюсь, вы позволите сей скромной поделке хранить ваш сон. «В мое отсутствие» читалось между строк даже слишком явно, но это никто не прокомментировал. Цзян Ваньинь вскинул бровь, однако амулет, поколебавшись пару мгновений, всё же принял. На тонких паутинках дрожали несколько нефритовых бусин. От поделки веяло покоем и чем-то ещё, теплым и знакомым — такая вещь действительно не подпустит ни кошмаров, ни тревог… Присмотревшись, Цзян Чэн почувствовал, что к щекам приливает кровь: Сычжуй переплёл нити со своими волосами, умудрившись, к тому же, сделать не странно, а красиво. Если не изучать вблизи, и не поймёшь, в чем отличие. Зато теперь ясно, почему от амулета ощущения такие же, как от присутствия Сычжуя. Доверие, радость, надежда, верность… Что-то ещё. Цзян Чэн сжал амулет в ладони, легко кивнув в знак благодарности. У него был встречный подарок, менее личный, но не менее полезный. Наконец отведя взгляд от сияющей улыбки Сычжуя, он извлёк из кармана небольшой сверток. — Ты Лань, — сказал он негромко, — но ты также и сын старшего ученика ордена Цзян. В Юньмене никогда не бросают своих. Поэтому… Он твой. Сычжуй, широко распахнув глаза, негнущимися пальцами принял стандартный колокольчик клана Юньмен Цзян. Хотя, если приглядеться, не вполне обычный — не такой, как у рядовых учеников, а как у Цзинь Лина. Как будто он член не клана, но семьи. Как будто он имеет право на фамилию Цзян. — Я не могу это принять… Это же… — Сычжуй был настолько поражен, что не нашел слов. Цзян Чэн закатил глаза. — Хочешь вернуть обратно? Лань Сычжуй моргнул. Затем фыркнул и крепко сжал в кулаке поистине бесценный подарок. И, вновь расплываясь в улыбке, ответил, не отводя взгляда: — Хочу. Но ещё не время. Цзян Чэн подавился воздухом, осознав подтекст, и покачал головой, видимо, удивляясь Сычжуевой наглости. Тот, впрочем, не договорил: — Это были прекрасные несколько недель, и я сожалею лишь о том, что они окончились так быстро. Спасибо. За всё — спасибо! — И прежде всего, за шанс… — До скорой встречи в Гусу Лань! Пора было отправляться, прежде чем он скажет что-то, для чего время еще не пришло... И всё же оставалась еще одна, последняя мелочь. Уже стоя на мече, Сычжуй внезапно обернулся — и позволил себе посмотреть в чужие глаза, не пряча ни капли собственных эмоций. — Забыл сказать. Имя моего гуциня — Ваньинь. Сталь зрачков дрогнула. Лань Юань отвернулся и взлетел. Солнце уже почти встало, наступал новый день. А Лань Сычжуя ждал долгий путь… к его воспетой ночи.