Лавандовые поля

      Алекс горела желанием придушить друга, конечно, утрированно, но, как минимум, выплеснуть все свое негодование на его безответственность. Она примеряла на себя предстоящий стыд перед Дакотой, которая поступилась, как казалось Локвуд, некоторыми своими принципами, чтобы помочь с ее просьбой. И в этой воображаемой примерочной ей было невозможно сделать жизненно необходимый вдох из-за тесной материи этого самого стыда, покрывающим горло.       Она бегала по кабинетам, по примерочным, даже добралась до офисов некоторых журналистов, но ни один не смог подсказать ей местонахождение Тима. И, когда Алекс уже была готова идти к Филлиган с чистосердечным признанием, девушка столкнулась с приоткрытой дверью, откуда доносилась музыка. Что-то подтолкнуло ее заглянуть в студию, возможно, любопытство, возможно, это было желание разбавить внутреннее беспокойство чем-то приятным. И нашла его, и на секунду Алекс почувствовала облегчение, которое тут же сменилось шоком и негодованием при виде Луны Буаселье.       Кровь в ее венах закипела, может быть, от обиды, может быть, от гнева, но Локвуд просто сделала шаг назад и прижалась спиной к стене, будто бы пытаясь осознать или же сбежать от увиденного. Наверно, не нужно искать тут определенного чувства или только одной эмоции, они смешались вместе со страхом перед разговором с Дакотой.       Алекс сделала вдох, затем медленный выдох, и двинулась к лестнице, чтобы подняться на один этаж и сообщить Филлиган об увиденном. Она добровольно шагала к кабинету, встретилась с глазами с Мелиссой, одаривающей ее злорадной ухмылкой, и открыла двери офиса начальницы. — Ты в порядке? — Дакота тут же поднимается, обеспокоенно смотря на бледное лицо девушки. — Нет, — выпаливает Алекс, — я не в порядке… — она старалась смотреть куда угодно, лишь бы не в обеспокоенные бирюзовые глаза Филлиган. — Расскажешь? — женщина сводит брови и подходит к ней, вместе с тем закрывая дверь.       Но Алекс молчала. Ее окружил страх, нижняя губа предательски дрожала, а пальцы скрючились между собой, она смогла сделать удивленный вдох, когда руки Дакоты притянули девушку к своему сердцу: — Если хочешь, мы можем сейчас уехать, как планировали чуть позже. Хочешь? — Ты бросишь работу? Тут же эта Луна… — тихо спрашивает, позволяя себе зарыться лицом в шею женщины. — Если честно, мне нет дела до нее. И не буду лукавить, я сама хочу сбежать в свое укромное место.       Алекс удивленно поднимает брови, отстраняясь от Дакоты: — Я знаю, от чего бегу я, но не понимаю, от чего бежишь ты, — в ее голове совершенно не укладывалась мысль, что Филлиган могла совершить подобное. Это противоречило идеальному образу, выстроенному в сознании Локвуд, ведь та провозгласила женщину стойкой и сильной, которая может справиться с любой проблемой, но, к сожалению, это было не так. Дакота, может, и обладала такими качествами, но, все-таки, она была человеком со своими мыслями, желаниями и страхами. Ее стойкость стала трещать по швам, надо отдать должное, держалась она, действительно, долгое время. — Всего и не перечислить, — отвечает твердым голосом, но с тоской в глазах. — И потом, я могу себе позволить взять небольшой отпуск, — с этими словами Филлиган возвращается к своему столу, нажимает кнопку на стационарном телефоне и говорит. — Мелисса, зайди в мой кабинет.       Алекс снова почувствовала приступ паники. Она уже представила, как эта противная Мелисса сообщает Дакоте о том, что Тим не пришел к Луи, как потом Филлиган просматривает снимки и видит на них Тима в хватке Луны, как все катится к чертям, и виновата в этом она, Алекс. Девушка отходит к стене, опирается на нее, лишь бы не упасть, Дакота это замечает, и хотела уже сделать шаг в ее сторону, но Мелисса заходит в кабинет и кидает ехидную ухмылку на Локвуд, однако, бледный вид девушки стирает с ее лица это выражение, и она обеспокоенно обращается к начальнице: — Мисс Филлиган, что-то случилось?       Алекс смотрит в пол в ожидании худшего. Ее черные как смоль волосы спадают непослушными прядями на лицо, дабы скрыть страх, и это немного помогает. Будь ее руки менее застывшими, она бы зарылась в них и сделала вид, что ее не существует, но она существовала. Здесь. Сейчас. В кабинете женщины, которую подвела, в здании, где ее друг сейчас был с Буаселье вместо того, чтобы… Стоп. Локвуд поднимает взгляд на Дакоту. — Мне нужно, чтобы ты присмотрела за всем во время моего отсутствия. Пару дней, не больше. Я хочу, чтобы ты была здесь моими глазами, ушами, голосом и руками. — Как в тот раз, — согласно кивает девушка, — конечно, я не подведу. — Отлично, — Филлиган тут же подходит к шкафу и подхватывает пиджак, возвращается к столу, выключает компьютер и берет в руку сумочку. И все это под немые взгляды подчиненных, — тогда хорошего тебе продуктивного дня.       Дакота спешно выходит из кабинета вместе с Алекс, оставляя Мелиссу в тихом недоумении. Она шагала так быстро, будто бежала от чего-то. Возможно, просто боялась передумать, ведь подобные безответственность и взбалмошность не вписывались в рамки ее характера. Локвуд не поспевала из-за собственного ступора, ей приходилось переходить на легкий бег, чтобы идти рядом с Филлиган. — Мы за Мэттьюсом? Да подожди же ты, — выдыхает уже забегая за женщиной в лифт. — За Мэттьюсом? — повторяет, вопросительно встречаясь взглядом с яркими бирюзовыми глазами брюнетки. Те будто ожили, в них загорелся огонь, а на лице вдруг появилась улыбка, которая словно ждала момента, когда Дакота зайдет в лифт, чтобы никто ее не заметил. — Мэттьюс в школе, к сожалению, мое неожиданное решение не позволяет забрать его и поступиться его образованием, — она хмурится. — Это эгоистично с моей стороны, верно? — встревоженно вглядывается в голубые глаза девушки напротив. — Он же с няней, — тихо отвечает Алекс, все еще пытаясь успокоить сердцебиение. — Да, он с няней, — так же тихо соглашается Дакота, о чем-то задумывается, но тут же отталкивает мысль. — Я давно не была там, лишь оплачивала работу, которая необходима для содержания этого места в должном виде, — улыбается, а затем кидает взгляд на Локвуд. — Нам придется немного провести время в пути. — Так куда же мы едем? Почему так… быстро? Что случилось? — Алекс уже и забыла о собственном потрясении. В ее голове не укладывалось происходящее, особенно поведение Филлиган.       Дакота потеряла улыбку, она вдруг со всей серьезностью посмотрела в глаза девушки, ее нижняя губа слегка подрагивала, словно от напряжения, а затем она выпалила: — Я просто хочу уйти отсюда, хотя бы на время. Это плохо? Можешь назвать меня эгоистичной, но, если я этого не сделаю… — поджимает губы, — если я этого не сделаю, мне кажется, что я окончательно потеряю то светлое, что я не так давно снова почувствовала в своей груди. Оно теряется здесь, теряется дома. Ему нет места в этом мире, а я так хочу его сохранить. — Поворачивает голову к зеркалу в лифте и договаривает, после чего дальнейший путь они совершают в полном отсутствии слов, — мне плевать, как это выглядит, я просто хочу сохранить это. Ты можешь поехать со мной, можешь остаться здесь. Решать тебе.

* * *

      Они ехали долго, конечно, все относительно, но Алекс казалось именно так. Она сидела на переднем сиденье, иногда закуривала, но не разговаривала с женщиной, собственно, как и сама Дакота.       Когда путь был окончен, перед ними открылось небольшое лавандовое поле и дом, огороженный небольшим каменным забором. Локвуд даже задержала дыхание, увлеченно смотря на сиреневое море, которое небольшими волнами встречало их. Легкий ветерок бился об окна автомобиля, приглашая выйти и прогуляться вместе с ним. Запах полевых цветов встретил девушек, как только двери машины открылись. Яркие оранжевые лучи солнца озаряли еще зеленый травяной ковер, зазывавший идти за собой к белой скамье, стоявший в лавандовом поле.       Дакота двинулась к деревянной лавочке, безмолвно приглашая Алекс следовать за ней. Филлиган присела, прикрыла глаза и откинулась спиной на скамью, закинув ногу на ногу. Окружающий мир был настолько спокоен и умиротворен, что Локвуд чувствовала себя лишней здесь. Птицы что-то весело щебетали, порхали над полем, ветер ублажал щеки, а солнце согревало их. И это раздражало Алекс, в ее груди что-то комьями подпрыгивало к горлу, желая вырваться наружу и выяснить все, что тревожило сердце, но она молчала, с непонятной тоской смотря на легкую улыбку женщины, сидящей перед ней. — Почему мы здесь? — нарушает тишину Локвуд. — Скорее, вопрос другой, — тихо отвечает Дакота. — Почему ты здесь? Я не заставляла тебя ехать за мной, но, все же, ты поехала.       Девушка хмурится, недоуменно смотря на спокойное лицо женщины, на ее закрытые в умиротворении глаза, и выдыхает: — Это все ты. — Что я? — Ты такая умная женщина, а элементарных вещей не понимаешь, — горько усмехается, ощущая, как все подноготное вырывается в легкие и спешит к горлу, чтобы озвучить. — Я как цепная собачка следую за тобой, внемлю тебе, будто ты единственная истина, а ты упорно не замечаешь этого. — Чего ты хочешь от меня? — Дакота открывает глаза и встречается с ней взглядом. — Ты сотворила в своей голове идеальный образ меня, далекий от истины. Ты ждешь, когда же твои ожидания станут реальностью, но это не происходит, потому что все не так идеально и просто, как ты думаешь в силу своего возраста. — Ты считаешь меня какой-то мелкой соплячкой? — морщится Алекс, ощущая укол в сердце. — Нет, я считаю, что ты живешь с широко закрытыми глазами, в каком-то смысле даже завидую этому. Конечно, разница между нами не столь большая, но ты только в начале своего пути, а я уже хочу его завершить. Меня истощает все то, что ждет в офисе или на улице. Я так упорно шла к этому, даже, — она на секунду замолчала, словно обдумывала дальнейшие слова, но решилась, — шла по головам, чтобы стать не миссис Филлиган, а Дакотой Филлиган. Хотела соответствовать статусу мужа, а, когда добилась этого, оказалось, что он вовсе противен Ричарду. Забавно, да? — горько улыбается, отстраняя взгляд куда-то в сторону. — Все чего-то ждут от меня, хотят чего-то, и я устала от этого. В конце концов, я просто хочу побыть в тишине, у меня достаточно накоплений, чтобы вложиться во что-то и просто сидеть, почитывая книги. Знаешь, я обожаю Агату Кристи, несмотря на запутанные сюжеты, рано или поздно все становится понятно. В жизни, к сожалению, так не бывает. Вечно что-то или кто-то норовится кольнуть, задеть за живое. Ты спрашиваешь меня о том, понимаю ли, почему ты здесь и почему так слепо идешь за мной? Понимаю, к величайшему сожалению, я понимаю, потому что сама когда-то была такой же. Я так же следовала за Ричардом, как ты за мной, и, господь с тобой, я не хочу тебе такой же участи.       Она замолчала, не возвращая взор к девушке, а та была готова проглотить собственное сердце. — Но ты не он, и я ничего такого не жду от тебя и не прошу. Я даже сама не знаю, чего хочу. Вернее, знаю, если порыться глубоко, но я не ведусь на это. Просто… — поджимает трясущиеся губы, — хочу, чтобы ты признала меня, чтобы я была не помощницей, а другом. — А разве недругу я бы позволила находиться рядом с собой? Говорила бы я такие откровения, которые могла услышать лишь в собственной голове? — слабо улыбается, мягким взглядом встречаясь с голубыми девушки. — Я знаю, что скоро придет время, и мне придется уйти, знаю, кто заставит и как именно. Я не глупая, Александрия, и не слепая. И я вижу тебя, а не закрываю глаза. — Тогда почему ты ничего не говоришь? — еле слышно задает вопрос, опуская взгляд на белую деревянную поверхность лавочки. — А что значат слова в нашем мире? Их нужно подтверждать, а я не готова, да и не в силах. У меня есть муж и сын. Я просто жду, когда корабль, наконец, потонет. Да, иногда я латаю его, но, знаешь, одна заделанная дыра не спасет его. Я столько лет латала его, пришла пора самой посидеть на мостике и посмотреть, как Ричард в спешке бегает по трещащей палубе, состояние которой упорно не замечал. Хах, как только я перестала ждать спасения, он вдруг решился. Я не виню его, мы оба виноваты в этом, такое иногда случается у семейных пар, которые решили слишком рано быть вместе. Со старших классов по сей день. Затянувшаяся школьная любовь, изжившая свое уже внутри двух взрослых людей.        Дакота делает глубокий вдох, скрещивает пальцы и морщит нос. Она обдумывала и дальнейшие слова. Наверно, скорее для того, чтобы услышать их в голове и выдать вердикт их правдивости. — Я хочу жить так же, как моя мама. Она выбрала обычного человека, работящего, любящего и заботливого. Небольшой дом, но ухоженный. Отец всегда что-то делает, чинит или строит, а она возится среди цветов, готовит ужин и они, пока позволяет погода, трапезничают в беседке, потом сидят на веранде. Он читает газеты, а она Моэма Сомерсета. Частенько он прерывает ее, чтобы поделиться как-то новостью или пошутить над глупым объявлением, а она внимательно слушает его и всегда делает это так, будто ей, действительно интересно. Может, и правда интересно, ведь она еще долгое время может поддержать с ним разговор, если отец решит обсудить прошлые события, напечатанные в газете. Всегда думала, зачем он их читает, ведь мы живем в такое время, когда можно не заваливать дом бесполезной макулатурой, а сейчас понимаю. Так тише и спокойнее, более уединенно. В этом есть даже толика романтизма, вставать утром, чтобы накормить скот, в почтовом ящике забрать свежие новости, присесть на веранде и закурить трубку, а потом делиться этим до самого обеда с соседом или женой.       Дакота мечтательно прикрыла глаза, вдыхая запах полевых цветов. Алекс мягко улыбнулась, смотря на нее: — Поэтому ты держишь этот дом? — Да, я плачу работникам, которые следят за всем, ухаживают за растениями. Часть меня давно теплит надежду, что однажды я буду жить здесь с семьей. — Мэттьюсу здесь понравится, — кивает Локвуд, и тут же о чем-то задумывается. — Быть может, и Ричарду тоже? — она сама не поверила тому, что озвучили ее губы, и, судя по взгляду Дакоты, та тоже была удивлена. — Может быть… — тихо повторила Филлиган. — Не пойми меня неправильно… — начала было Алекс, но женщина ее прервала. — Я уже поняла тебя неправильно. Считаю, что тебе нужно разобраться в себе. Ты слишком долго пребывала в состоянии прострации, поэтому не успеваешь за жизнью вокруг, даже за собственными мыслями. Тебе стоит подумать об этом, когда мы вернемся обратно в город. А теперь, достаточно порассуждав, смею высказаться, — Дакота хищно улыбнулась, — нам просто необходим прием пищи. — Здесь нет нигде магазинов, как я понимаю, слуги у тебя здесь только периодически, так что, цветы, конечно, красивые, но, вряд-ли, вкусные, — поморщилась девушка. — Ты права, но в холодильнике должны быть продукты. Я недавно просила пополнить запасы, так как планировала сюда приехать с Мэттьюсом.       И Дакота поднялась, как бы молча приглашая следовать за собой. Девушка помедлила, смотря ей в спину. Она мысленно благодарила ее за перевод темы разговора, очередной раз соглашаясь с пролетающими в голове мыслями, которые слишком быстро сменяли друг друга, и она успевала зацепиться только выборочно, не давая возможность воспринять иные, менее приятные.

* * *

      Мистер Филлиган недовольно смотрел в экран мобильного телефона, сообщение от жены оповещало о недавнем отъезде из города. Внутри него что-то жгло, он ощущал упадок сил, и физических и психологических. Словно медленно растворяясь в воздухе, он видел себя со стороны жалким и подавленным, давно покинутым и отвергнутым, нелюбимым. Он впервые ощущал, как воздух необъятным незримым валуном давил его, прижимая к земле. На секунды его окутало чувство отчаяния. Он тут же вспомнил про сына, которого вечером заберет новая няня. Няня… А куда делась прежняя? Вроде как, до сих пор в отпуске. Почему такой долгий отпуск? Он что-то нащупывал среди своих мыслей, и это вовсе не нравилось Ричарду. Перед глазами мелькали теории заговора и совершенно отвратительные сцены измены жены. Ну, конечно! Весь этот блестящий мир моды и прочей ненужной мишуры содержит в себе столько смазливых лиц.       Его затошнило. И, дабы избавиться от неприятного зуда в глотке, мистер Филлиган допивает уже остывший кофе. При живом-то муже?! Вот так, да за спиной?! Нагло выплевывая ложь ему прямо в лицо?! Обвиняя в отсутствии внимания?! Да и как она вообще его тогда назвала? Мудаком?! Да где это видано?!       Он задыхался от ненависти, обуявшей его сердце и легкие. Шумные вдохи заполняли тишину кабинета, рука дрогнула в сторону сердца и сжала рубашку на груди, пытаясь унять боль.       Нет ничего губительнее женщины в жизни мужчины. Они приходят в твою жизнь летящей и уверенной поступью, разбивая металлическую дверь на входе острием каблука, садятся в твое любимое кресло, закидывают ногу на ногу и улыбаются тебе самой привлекательной улыбкой на свете. Их губы, измазанные красной помадой, что-то шепчут тебе самым мягким голосом на свете, пальцы медленными движениями поглаживают подлокотник, а ты прикован в горящему взгляду, который обманчиво кажется скромным, ты уже дышишь в такт ее словам. Теряешься и кладешь на ковер оружие, способное пристрелить мерзавку на месте за незаконное проникновение в твой дом, в твое сердце.       Ричард вскочил, пытаясь привести мысли в порядок, разложить их обратно на полки, желательно на подписанные «сжечь» и «забыть». Но это было невозможно, тело отказывалось выполнять команду.        Мистер Филлиган, ваша жена только что звонила, — Софи замирает в дверном проеме увидев злой взгляд мужчины: — Ты хочешь сказать, что она позвонила моему секретарю, а мне решила просто написать жалкое сообщение?! — его голос сорвался на яростный крик. Девушка зажмурилась, пытаясь унять дрожь в коленях. Он это заметил, и тут же прищурил глаза, с подозрением оглядывая ее. — Все твое резюме — ложь, верно? Ты так трясешься от одного моего повышения тона. Ни один юрист не отреагирует на какой-то там грубый тон так, как реагируешь ты.       Она еще сильнее зажмурилась, поджимая дрожащие губы, которые отказывались сказать хоть что-то. Ричард быстро обошел стол, закрыл за спиной Софи дверь и рывком схватил ее за плечи, внимательно вглядываясь в женское лицо: — Что ты забыла в моем офисе?! Дилетантка! — Я. Я… — Говори, черт возьми!        И она рассыпалась в слезах, подкашивая ноги. Мужчина тут же удержал ее, пытаясь унять собственную ярость. Он насильно посадил ее в кресло и отошел в сторону, ожидая, когда та закончит рыдать, но это казалось вечностью. Наконец, он не выдержал: — У тебя три минуты, пока я не вызвал охрану, советую не тратить время на слезы, я не верю им. — Я… — она выдохнула и заговорила с заиканием в голосе, — я была на той лекции, которую вы провели… Провели по приглашению. — И? — Ричард терял самообладание. — Вы не помните меня, конечно же, — она смахнула очередную слезу с щеки. — После лекции мне удалось вас поймать у выхода из университета. Я хотела спросить вас какой подход лучше. Но я тогда споткнулась на последней ступеньке, и вы поймали меня. — И? — И ваши глаза, Ричард… Ваши глаза, ваш взгляд, ваши сильные руки и четкий сильный голос засели в моей голове. — В вашей больной голове, — поправляет ее мужчина, не сдерживаясь в выражениях. — Прошу, не говорите так… — качает головой Софи, снова начиная рыдать. Через несколько секунд, она продолжила. — Я закончила университет, у меня, действительно, есть юридическое образование, но я желала лишь быть рядом с вами. — Я женат. А вы уволены, — сухо отвечает мужчина, отворачиваясь от девушки. — Я не согласна! — она вскакивает. — Я выполняла свою работу, вы не можете это оспорить! — Вы обманули меня, — безучастно высказывается, смотря на часы на свое руке. — Чтобы быть с вами, да! — Я люблю свою жену, — уже злым голосом продолжает Ричард. — Вы счастливы? — решается спросить, в ее тоне читался страх и поражение.        И тут мистер Филлиган замолчал. Он не мог ответить на такой простой вопрос, и Софи слабо улыбнулась: — Я прошу не увольнять меня. Я не приставала к вам и не соблазняла. Позвольте мне просто работать на вас. Ричард повернулся к ней, внимательно изучая покрасневшее женское лицо, с мольбой смотрящее на него. — Вы свободны.

***

      Алекс задумчиво помешивала чай, который уже давно остыл. Она буравила взглядом травинки, кружившие в водовороте. Пропадали, достигая дна и снова возвращались, как только нервные женские пальцы останавливали свое движение. Девушка от чего-то потерялась, какое-то тошнотворное чувство давило на грудь и стремилось вырваться наружу. Алекс перевела взгляд в окно, за ним она могла наблюдать, как Дакота просто сидела на той самой скамеечке, на которой недавно сидела вместе с ней. От воспоминания о крайнем разговоре девушку замутило. Что она вообще здесь делает? Зачем? Почему? Откуда это выросло?       "Сколько же народу полегло из-за тебя так же, как и я?" - Локвуд поджала губы и нервно усмехнулась. - "Ты забралась мне под кожу и чешешь ребра, это ненормально. Все это ненормально. Я не должна быть здесь. Мне нужен психолог, мне нужно уехать отсюда. Эти сказки вытравливают мне душу, ломают. Я уже не понимаю себя. Нужно бежать. Далеко, подальше от этой женщины. Я не хочу быть с ней, я хочу быть ею. Именно! Вот отчего все это! Я просто хочу быть ею, жить ее жизнь, дышать ее воздухом, медленно вдохнуть ее запах, впитать в себя, поглотить."       "Хочу домой," - Филлиган с тоской смотрела на горизонт из деревьев и поздних полевых цветов. - "Хочу смотреть на немые разговоры родителей, пить чай и видеть, как растет мой ребенок. Мне больше ничего не нужно. Мне больше никто не нужен. Хочу домой."