Заслужить свободу

Син Цю сидел в безлюдной кафешке отдалённого района Ли Юэ. Солнце едва встало, поэтому на улице было спокойно. Это тихое, уединённое и по-своему уютное место было для них с Чун Юнем особенным. Они практически каждый день завтракали здесь вместе. — Мой дорогой друг, ты задерживаешься, — тихо произнёс мечник, будто Чун Юнь мог его слышать. — Обычно ты приходишь раньше, чем я успеваю дочитать главу. Син Цю был очень пунктуален, даже чересчур, поэтому всегда приходил раньше назначенного времени. В эти полчаса он наслаждался чтением любимых книг в уединённой и спокойной обстановке. Однако его друг обычно появлялся минуту в минуту. Но сегодня он опоздал. И это было странно. "Он мог задержаться по любой причине. Если я пойду к нему прямо сейчас, мы можем разминуться", — размышлял юноша. Имея неплохие аналитические способности, он умел объективно оценивать ситуацию, не беря в расчёт эмоции. Однако, спустя пятнадцать минут ожидания Син Цю почуял неладное, и интуиция подсказывала, что что-то не так. "Если бы это был не Чун Юнь, я бы подумал, что встречу просто решено отменить, однако он... Он ещё ни разу не пропускал нашу утреннюю традицию. Если бы у него были дела, он бы предупредил", — мысли в голове постепенно заполняли необоснованные предположения. Не поддаваться эмоциям становилось всё труднее. Постепенно волнение завладело его разумом, а нехорошее предчувствие разрасталось с каждой минутой, мешая мыслить здраво. В конце концов, мечник не выдержал и, сорвавшись с места, быстрым шагом направился к дому экзорциста. Спустя несколько минут он уже бежал, перестав пытаться успокоиться, перебирая все возможные и невозможные варианты того, что могло произойти. С любым другим человеком Син Цю не позволил бы себе потерять контроль. Однако, дело касалось его самого лучшего друга, который был ему дороже любых книг (что является серьёзным показателем). В голове пронеслось, что он ещё ни за кого так не волновался. Но сейчас это было не важно. "В последнее время Чун Юнь вёл себя очень странно. У него что-то произошло, однако, он всеми силами старался это скрыть. Как бы я не пытался, у меня не получалось ничего разузнать... Что же я делаю не так? Почему он не хочет доверять мне? О, Архонты, молю вас, пусть с ним всё будет хорошо!" Приготовившись к наихудшему исходу из возможных, Син Цю, весь вспотевший и растрёпанный, начал как не в себя ломиться в дверь друга. Не услышав ни шагов, ни даже шорохов, юноша ощутил, как внутри всё похолодело. Разум все ещё пытался найти оправдание, и здравый смысл подсказывал, что парни могли просто напросто разминуться, но необъяснимое ощущение страха щемило грудную клетку, заставляя представлять ужасные картины. Он ещё раз громко постучался, пытаясь дозваться до юноши. — Чун Юнь! Это я, Син Цю, открой дверь! Слышишь меня?! Но ответа не последовало. В этот момент что-то внутри мечника словно обрушилось. К горлу подступил ком, а предположения худшего переросли в твёрдую уверенность. "Что-то произошло." Син Цю, разбежавшись, со второго раза выломал дверь плечом, забыв о том, что владеет Глазом Бога, и вообще обо всём, кроме Чун Юня. В ужасе вбежав в дом, он сразу же пулей бросился в спальню. Окна были зашторены, и полумрак комнаты не сразу позволил юноше разглядеть среди скомканного одеяла тело, свернувшееся в позе эмбриона. — Чун Юнь! — в ужасе воскликнул мечник и подбежал к кровати, рухнув перед ней на колени. Он узрел лицо друга. Тот жмурился, словно от боли, и очень тяжело, прерывисто дышал. Казалось, что каждый вздох доставляет ему неимоверную боль. Лицо было мокрым, то ли от жара, то ли от слёз; ладонь судорожно сжимала ткань кофты. Там, где было сердце. — Син... Цю... Я опоздал... — выдавил из себя Чун Юнь, жадно глотая воздух после каждого слова. Тот понял, что его друг сейчас в бреду. — Тише, я помогу тебе. Сейчас, только дождись. Я не брошу тебя... Юноша не был силён в лекарском искусстве, однако первую помощь оказать мог. Но было очевидно, что сейчас этого будет недостаточно. Первым делом Син Цю открыл окно, впустив в душную комнату свет и кислород. Внезапно он заметил, что на полу возле кровати что-то рассыпано. Мгновенно опознав табак, мечник был шокирован. "Зачем он ему? И откуда? Он пробовал курить?" — однако не обнаружив следов пепла и характерного запаха, тревога слегка утихла. Слегка. "Что же ты скрываешь от меня?" Времени на раздумья не было, нужно было как можно скорее оценить ситуацию и принять меры. Юноша понимал, что Чун Юнь сейчас не полностью в сознании, однако необходимо было как-то его посадить. Подложив подушки к стене, Син Цю поднял парня и аккуратно облокотил его на них. Тот оказался удивительно лёгким, словно голодал неделями; кажущееся хрупким тело пугающе обмякало в руках. Мечник начал судорожно расстёгивать воротник Чун Юня, стараясь делать всё как можно быстрее, однако пальцы предательски дрожали. Было очень страшно. Ему, последователю школы Гу Хуа, безымянному герою, так или иначе помогающему защищать людей Ли Юэ, тому, кто бесстрашно рвётся в бой даже с сильнейшими монстрами и при этом сохраняет спокойствие, сейчас было страшно. Он боялся потерять своего лучшего друга. Человека, привязанность к которому была сильнее, чем любовь к романам о странствующих героях. Если бы Син Цю и отправился в путешествие, то только с Чун Юнем. Ведь, сражаясь бок о бок с ним, юноша чувствовал в себе гораздо больше энергии и уверенности. Он знал, что внешне холодный экзорцист на самом деле очень надёжный и верный друг, который никогда не предаст. И он был благодарен ему за эту немую привязанность. Он и сам готов был пойти на всё ради их дружбы. Но как же больно осознавать, что на самом деле их взаимопонимание было лишь иллюзией. "На самом деле, только Чун Юнь понимает меня полностью, видит насквозь, знает, о чём я думаю, что меня тревожит, и всегда может подобрать именно те слова, которые мне необходимо услышать. Я же просто пользовался его добротой, не возвращая ему и половины того, что он заслуживает, " — тревожные мысли невовремя посетили голову мечника, и он потряс головой, отгоняя их. "Сейчас я должен сделать всё, что в моих силах, и, если потребуется, то больше," — подумал юноша, однако, его Глаз Бога позволял исцелять лишь видимые раны. Но на теле Чун Юня не было ни ссадин, ни крови, а значит, оставалось только звать на помощь. — Пожалуйста, подожди ещё немного, я скоро вернусь, — Син Цю задержал взгляд на измученном лице экзорциста всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы сердце пронзила острая боль. "Я был слеп... Я видел тебя, но не твои страдания. Точнее, я игнорировал свои предчувствия, потому что знал, что ты не захочешь открыться мне... Но это было так эгоистично с моей стороны. Как я мог позволить тебе переносить все твои мучения в одиночку?" Син Цю со всех ног бросился на улицу. Там он подбегал к каждому прохожему и, тяжело дыша, просил помочь скорее найти лекаря. К счастью, слухи по переулкам Ли Юэ разносятся чуть ли не быстрее ветра по просторам Моншдтадта, поэтому буквально через минуту юный мечник вместе с врачевателем неслись на помощь к Чун Юню. Лекарь быстро оценил ситуацию и, осматривая парня, начал задавать Син Цю вопросы, на которые тот машинально отвечал. — Возлагал ли он в последнее время на себя слишком большие физические нагрузки? — Да... Последний месяц он брался за всё большее и большее количество работы, а отдыхал всё меньше. Он был занят практически весь день. "А ночью его мучают кошмары", — добавил про себя мечник, вспоминая, насколько сильно выделялись чёрные круги под глазами на бледном лице при каждой их утренней встрече. — Ты снова мало спал? — Всё в порядке. Не обращай внимания. И так раз за разом. — Что ж, понятно. Возможно, он испытывал какие-либо сильные эмоциональные переживания? — врач закончил осмотр и ждал ответа, открывая свою сумку с лекарствами. — Не зна... — Син Цю осёкся. Он не знал! И смеет ещё называть себя его другом. — То есть, да. Вероятно... Он страдает уже очень давно. Но пытается это скрыть. — Хм, — врач достал из сумки какое-то снадобье, и, растерев его в порошок, подложил под язык Чун Юня. — Скорее всего, это спонтанная стенокардия. Если приступ настиг его во время сна или пробуждения... После этих слов Син Цю будто окатили ледяной водой. — П-приступ? Вы хотите сказать, что у него б-был сердечный приступ? — голос юноши задрожал, а в ногах резко появилась слабость, так что пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. — Да, но не волнуйтесь, это был не инфаркт, а более щадящая его форма. Но всё же в таком юном возрасте случаи стенокардии очень редки... Я бы даже сказал, аномальны. Сложно представить, какие нагрузки возлагались на сердце. Чтобы точно убедиться в диагнозе, молодого человека нужно отвезти в госпиталь. Там ему окажут всю необходимую помощь. Син Цю практически не слушал. Перед глазами всё потемнело. Он вспоминал, как Чун Юнь время от времени не мог отдышаться после очередной битвы, но продолжал твердить, что всё в порядке. Юноша и подумать не мог, что у экзорциста могут быть настолько серьёзные проблемы со здоровьем. Сейчас он чувствовал себя виноватым за всё произошедшее. "Если бы я не игнорировал, если бы был хотя бы немного настойчивее, этого бы не случилось". — Господин, вы слушаете меня? — лекарь помахал рукой перед лицом мечника, заметив, что тот погрузился в какую-то прострацию. — А.. Да. Госпиталь. Хорошо. Я всё оплачу... То есть, дайте ему самую комфортную палату. И лучших врачей. И... Пожалуйста... — голова стала плохо соображать, поэтому юноша сам не особо понимал, что говорит. Он говорил с лекарем, но сам смотрел только на друга. Чун Юнь выглядел таким одиноким, словно никто в этом мире не способен поддержать его. Он мучился в одиночестве, пытаясь справиться со всем самостоятельно, лишь бы не доставить окружающим лишних проблем. Син Цю захотел обнять экзорциста, разделить с ним боль, показать ему, что он не один. Врач, заметив взгляд юноши, полный отчаяния, кажется, был тронут. — Мы немедленно госпитализируем его. Пожалуйста, не переживайте. С вашим другом всё будет хорошо. — Спасибо, — тихо выдавил из себя мечник, проклиная в душе свой эгоизм и ничтожность.

***

Прошли сутки с тех пор, как Чун Юня положили в госпиталь. Син Цю всё это время находился в больнице. Его не пускали в палату, однако это не мешало юноше прождать целую ночь у двери. Утром, после очередного обследования, врач заявил, что парень идёт на поправку. — Его организм сильно истощён, но мы создали ему все условия для восполнения энергии. Покой, тишина. Никаких физических и эмоциональных нагрузок. Это всё, что пациенту сейчас необходимо. — Благодарю вас, господин лекарь. Могу я... зайти? — юноша с надеждой посмотрел в глаза мужчины, на что тот вздохнул. — Сейчас он спит. Вы можете зайти, но ненадолго. И, пожалуйста, не разбудите его. Сон очень важен для ослабшего организма. — Я понял, спасибо вам, — выдохнул мечник. Аккуратно открыв дверь, он тихо вошёл в палату. И сразу же остановился, как вкопанный, у порога. Чун Юнь лежал неподвижно, его грудь мерно вздымалась и опадала. Однако... Лицо. Его бледное лицо практически сливалось с белоснежной постелью, словно было неживым. Никаких эмоций оно не выражало. Но круги под глазами и осунувшиеся щёки выдавали болезненность. Син Цю подошёл к кровати и сел на колени, сложив на ней руки. Он внимательно рассматривал черты экзорциста, пытаясь запомнить мельчайшую деталь. Он должен запомнить, как выглядит измученное долгими страданиями в одиночестве лицо друга; запомнить и постоянно держать в голове, напоминая себе о том, насколько он ужасен и эгоистичен. — Это всё из-за меня... Мечник, наблюдая за каждым вздохом, за каждым поддрагиванием лёгких ресниц, сам не заметил, как сжал ладонь Чун Юня в своей. Он хотел поклясться ему, что теперь всегда будет рядом и ни за что не оставит его наедине с болью. Но слова застряли в горле, обжигая слизистую, а в носу неприятно защипало. — Син Цю?.. — внезапно очнулся экзорцист. Его голос был слабым, но, самое главное, живым. От неожиданности мечник отдёрнул руку, словно совершил преступление, прикасаясь к нему. — Чун Юнь, слава Архонтам, ты очнулся, — юноша мягко и виновато улыбнулся, отводя взгляд. "Я не могу смотреть ему в глаза". Тот молчал, с непонятным выражением лица смотря на друга. Это была то ли боль, то ли злость. Злость на самого себя. — Я всё-таки доставил тебе проблемы, — сделал он мрачное заключение. — Прости. Тебе не стоит быть здесь. Каждое слово экзорциста отдавалось тупой болью в душе Син Цю. Осознавать, что его присутствие приносит другу лишь боль, было невыносимо. "Но теперь я не уйду. Ни за что". — Чун Юнь... Пожалуйста, давай поговорим. Хотя бы сейчас, откройся мне. Хватит с тебя этих масок. Ты достаточно настрадался, не так ли? — юноша старался как можно осторожнее расположить парня к разговору. Но тот лишь нахмурился, отведя взгляд куда-то в сторону. Было видно, что ему некомфортно, и он хочет побыть один. Син Цю вздохнул. "Всё-таки, сейчас нельзя заставлять его переживать. Я должен подождать", — с этими мыслями мечник собрался уходить. — Я знаю, насколько тебе сложно принимать чужую помощь. Но пойми, испытывать боль — не значит быть слабым. Ты заслужил понимания больше, чем кто-либо, кого я знаю. Я действительно хочу тебе помочь. Твоя боль — и моя тоже. Син Цю вышел из палаты, оставив Чун Юня наедине со своими безрадостными мыслями. Снова. Но на этот раз всё будет иначе.