Часть 10
4 февраля 2026 г., 21:58
Последующие несколько дней прошли в делах и заботах. Все поручения королевы-матери были выполнены, и чем ближе был день отъезда из Парижа, тем грустнее была Анна-Женевьева. Да, Рене обещал отвезти её и Анри в имение и даже провести там несколько дней, но её всё равно не покидало ощущение, что это их последняя встреча.
Попыток покушения больше не было, да и Сезар с Хуаном всё время были начеку.
У Рауля и Мэри всё складывалось настолько серьёзно, что Атос пригласил девушку провести остаток лета в Бражелон. Мэри согласилась, тем более, что Адель так же получила приглашение — в поместье де Лонгвилей.
— Сезар, распорядись проверить дорожную карету и лошадей, пока мы ещё в Париже. Не хотелось бы потом неприятных сюрпризов в дороге. — Рене заканчивал дела. Последние письма, распоряжения. Потом два-три дня отдыха, никаких дел, и…
Прощай, Франция. Здравствуй, Испания.
— Распоряжусь сегодня же, монсеньор. — Сезар принял из рук Рене последнее письмо. — Это всё, Ваша Светлость?
— Да, ступай.
Сезар поклонился и пошёл к двери.
— Сезар, — остановил Рене секретаря уже в дверях, — в своей комнате ты найдёшь новый сундук. Это мой подарок тебе. Будет, куда вещи складывать, — он лукаво улыбнулся Сезару.
Тот, привыкший спокойно реагировать на любые события, впервые за время служения Генералу Ордена переспросил:
— Сундук? Монсеньор… Не хотите ли Вы сказать, что я…
— Ты едешь со мной в Мадрид. Или ты против?
— Что вы, монсеньор! Это… такая честь для меня! — Сезар вернулся, опустился на колено перед Рене и преданно прикоснулся губами к перстню. — Я клянусь Вашей Светлости, что оправдаю ваше доверие.
— Ты уже неоднократно это доказывал своей верной службой, Сезар. Я благодарен тебе за преданность и надёжность. Ступай. И прикажи приготовить карету. Мне надо съездить по одному личному делу к господину Фляруже, ювелиру.
— Карета будет готова через полчаса, монсеньор. Я поеду с вами.
— Сезар, попыток покушения больше не было, — улыбнулся Рене.
— Это затишье мне как раз и не нравится. Нужно быть начеку. Я поеду с вами.
— Хорошо же. Ступай.
Едва за Сезаром закрылась дверь, Рене откинулся на спинку стула и закрыл глаза, улыбнулся. Этот визит к ювелиру… Он заказал для Анны-Женевьевы подарок, что будет напоминать ей о нём. Идея была его, и ювелир, выслушивая пожелания богатого господина, со знанием дела удовлетворённо кивал, пока Рене рассказывал ему, что именно он хочет. И вот сегодня можно уже забрать заказ.
Надо переодеться, пока Сезар готовит карету.
***
Когда Сезар вошёл в конюшни, там не было никого, кроме Маркуса, помощника Хуана. — Маркус, а где Хуан? — День добрый, Сезар. Хуан проверяет посты охраны. Ночью собаки почему-то лаяли на восточной стороне. Утром проверили, но ничего подозрительного не нашли. — Всё равно надо быть внимательнее. Расслабляться нельзя. — Ты прав. А ты что в конюшни-то пришёл? — Монсеньор велел приготовить карету. Едет по делу в город. — Его Светлость скоро вернётся в Мадрид, и снова тихая размеренная жизнь пустого особняка. — Кому как, Маркус. Я еду с монсеньором. Он берёт меня с собой. Маркус присвистнул: — Вот это да… А ведь это повышение, Сезар! Быть приближённым к Генералу Ордена — это большая честь. — Я сам не ожидал. Для меня это и есть честь — служить монсеньору, где бы он ни был, помогать ему и оберегать его. — У тебя это здорово получается! Вон как раскусил яд в отваре. — Я сразу понял, что угрозы покушения — не шутка. — Конечно! Стал бы Иларио такими вещами шутить! — Да, Иларио не… Сезар замер на полуслове. Стоп! Кроме него, Хуана и самого монсеньора никто не знал, что предупреждение о покушении было в письме, написанном Иларио. Никто, кроме… Сезар пристально посмотрел на Маркуса. — Черт, сорвалось… — Маркус, замешкавшись на мгновение, быстро взял себя в руки. — Но может, даже и к лучшему. Извини, Сезар, но ты слишком много знаешь. В руках Маркуса что-то сверкнуло. Сезар не успел ничего понять, как наступила темнота.***
Когда Арамис вышел из особняка, возле входа его уже ждала карета. Маркус услужливо приоткрыл дверцу. — Добрый день, монсеньор. — Добрый день, Маркус. А где же Сезар? — Охрана нашла что-то подозрительное на восточной стороне. Хуан и Сезар решили лично всё проверить. Надеюсь, монсеньор не будет гневаться, что Сезар пошёл туда, не предупредив вас? Он очень переживает за безопасность Вашей Светлости. Арамис внимательно посмотрел на Маркуса. — Нет, конечно, — наконец сказал он, не отводя взгляда от Маркуса. — Позвольте мне, монсеньор, сопровождать вас. — Хорошо, Маркус. Поедем. Рене сел в карету. Маркус, еле заметно усмехнувшись, сел следом, захлопнул дверцу и дал кучеру знак трогать.***
Анри возвращался с прогулки. Он заводил подаренного ему монсеньором арабского скакуна в конюшни, когда тот вдруг занервничал, стал перебирать точёными ногами и вырываться из рук Анри. — Цезарь, да что с тобой?! — Анри привычными уверенными движениями пытался успокоить коня, но тот словно взбесился. — Что случилось? — на шум в конюшни вошёл Хуан. — Понятия не имею. Всё было нормально, но стоило мне завести его в конюшни… — Анри с трудом сдерживал мощного скакуна. В какой-то момент Цезарь дёрнулся так, что Анри не удержал поводья. Конь вырвался и, подбрасывая крупом, поскакал в дальний угол конюшни. — Анри, заходите слева, а я зайду справа! — Хуан бросился за конём. — И аккуратнее, чтобы он вас копытами по голове не ударил! Анри побежал по проходу, следуя указанию Хуана, но когда добежал до угла, то увидел спокойно стоявшего коня, а на полу у его ног… — О, Боже! Хуан, скорее сюда! — Что слу… — и Хуан замер на полуслове. На полу лицом вниз лежал Сезар. Хуан бросился к нему и аккуратно перевернул на спину. Руки прикоснулись к чему-то тёплому и липкому. Опустив глаза, Хуан увидел кровь на камзоле секретаря герцога. И хотя он привык ко всему, руки дрожали, когда он стал проверять, жив ли Сезар. — Жив… — Хуан выдохнул с облегчением. Конечно, рана серьёзная, но уже то, что Сезар не умер сразу, давало надежду. В этот момент раненый застонал и приоткрыл глаза. — Сезар… Слышишь меня? Кто тебя так? — Хуан осторожно приподнял его голову и положил себе на колени. Анри присел рядом на корточки. Сезар что-то тихо простонал. — Что? Что ты сказал? — Хуан наклонился к самому лицу Сезара. Анри подвинулся ещё ближе. — Монсеньор… Маркус… он… его… убить… — еле слышно прошептал Сезар. Хуан ошеломлённо смотрел на него. — Ты хочешь сказать, что это Маркус покушался на монсеньора?! Сезар моргнул, кивнуть у него не было сил. — И это Маркус ранил тебя? Сезар снова моргнул. Анри вдруг резко поднялся и вскочил в седло. — Анри, куда вы? Что вы задумали? — Я видел, как Маркус садился в карету с монсеньором! Я их видел, когда возвращался с прогулки! Я быстро их догоню! Земля ещё влажная после ночного дождя, колея от кареты чёткая. Я их найду! — Анри, это слишком опасно! Вам нельзя одному! — Надо спешить, ждать некогда! Позаботьтесь о Сезаре! А я за каретой! — и Анри пришпорил коня. Цезарь стремительным галопом вылетел из конюшен.***
Карета медленно двигалась в сторону Парижа. Дорога шла через небольшой лесок. Рене сидел, прикрыв глаза, Маркус периодически поглядывал в окно. — Выжидаешь удобный момент, Маркус? — Рене открыл глаза и пристально посмотрел на охранника. Тот спокойно выдержал этот пронизывающий насквозь взгляд. — Сколько тебе заплатили? — Достаточно. Значит, вы догадались. — Маркус восхищённо хмыкнул. — Ещё на вилле, когда мы стояли у кареты. — Рене был спокоен, хотя прекрасно видел, что под камзолом у Маркуса как минимум два кинжала и пистолет. — Что ж вы сели со мной в карету, если догадались? — Я не мог допустить, чтобы ты начал стрельбу на вилле и зацепил ненароком кого-нибудь. Что ты сделал с Сезаром? — Я не хотел причинять ему вреда. Он просто оказался не в том месте не в то время. Рене на мгновение вновь прикрыл глаза. Мысль о том, что Сезар мёртв, отозвалась болью в его сердце. В очередной раз выглянув в окно, Маркус стукнул по стенке кареты, и та остановилась. — Я так полагаю, Маркус, ты решил убить меня в лесу и всё повернуть так, словно на карету напали разбойники. — Рене оставался спокоен, ни один мускул на его лице не дрогнул. — Конечно же, ты защищал меня и даже был ранен. Интересно, кучер, которого ты подкупил, в курсе, что ты не намерен оставлять свидетелей? — Вы слишком умны, монсеньор, — усмехнулся Маркус. — Это опасно для жизни. Какое-то время они продолжали сидеть, молча смотря друг другу в глаза. — Выходите, — наконец ледяным тоном сказал Маркус, вытаскивая из–за пояса пистолет. Сопротивляться было глупо. «На всё воля твоя, Господи», — подумал Рене, выходя из кареты. По привычке оглянувшись, он понял, что они остановились на какой-то узкой лесной дороге вдалеке от основной. Место Маркус выбрал очень удачное. Даже если кто-то будет проезжать по основной дороге, то выстрела не услышат. За спиной послышались шаги. — Монсеньор, повернитесь спиной. — Боишься видеть глаза того, кого убиваешь? Маркус смотрел и не мог понять, как этот человек может быть таким спокойным. Вообще Генерал даже нравился Маркусу. Было в нём что-то такое… Сила, уверенность, мощный внутренний стержень. Но как Маркус уже недавно сказал Сезару — слишком много знает. Рене смотрел на Маркуса, как тот взводит ствол пистолета, но страха не было. Он столько раз за свою жизнь смотрел смерти в глаза, что знал — когда это всё-таки случится, страшно не будет. Не всем в своей жизни он гордился, было и такое, о чём вспоминать не хотелось. Но если бы у него был шанс прожить жизнь заново, он бы всё оставил как есть — все ошибки и победы, грусть и радость, потери и приобретения. Нет, он ни о чём не жалел сейчас, смотря своему убийце в глаза, кроме одного — что больше не увидит Анну-Женевьеву и Анри. Анри… Его сын, его гордость, его… Рене посмотрел поверх плеча Маркуса и… улыбнулся. Эта улыбка сбила с толку уже готового нажать на курок Маркуса. Он удивлённо смотрел на Генерала, в ту же секунду раздался выстрел, и плечо Маркуса обожгло огнём. Закричав от боли, он схватился за плечо и выронил пистолет. Рене быстро нагнулся и поднял его. Скрипя зубами от раздирающей плечо боли, Маркус обернулся. — Монсеньор, как вы? — подбежал Анри. — Всё в порядке, мальчик мой, — улыбнулся Рене. Его сын, его спаситель. Анри тяжело дышал, не в силах сбросить напряжение, державшее его всю дорогу, пока он мчался, моля Бога об одном — успеть, и не отпускавшее те несколько секунд, показавшихся ему вечностью, пока он целился в плечо Маркуса. Было далеко, а промахнуться он не имел права. Надо было ранить. Убивать, тем более стреляя в спину, человека, каким бы мерзавцем он ни был, Анри не хотел. Рене обнял сына и ободряюще похлопал по спине. В стороне послышался хруст веток. Повернувшись на звук, они увидели, как кучер убегает, то и дело испуганно оглядываясь. Анри вопросительно посмотрел на Рене. — Бог с ним. Пусть идёт на все четыре стороны, — улыбнулся тот. — Ах ты, щенок… — раздалось за спиной Анри. Маркус стоял в паре шагов от них, держа в здоровой руке кинжал. Из раненого плеча на траву тяжело стекали тёмные капли крови. Казалось, мир вокруг замер. То, что произошло потом, случилось за несколько секунд, но они показались вечностью. Маркус поднял руку с кинжалом. Рене шагнул вперёд, прикрывая собой Анри. Тот толкнул его на землю и упал, закрывая собой, за долю секунды до того, как Маркус метнул кинжал. Метнул и… тут же сам содрогнулся, замер на мгновение и рухнул рядом с ними. Повернув голову в его сторону, Анри увидел в спине Маркуса кинжал. — Собаке — собачья смерть. Анри поднял голову. Хуан подошёл к Маркусу, вытащил кинжал и с нескрываемым отвращением перевернул того ногой на спину. Впрочем, и без этого всё было ясно. После такого попадания не выживают. Анри помог Рене подняться. Хуан подошёл к Генералу и, преклонив колено, протянул ему свои шпагу и кинжал. — Монсеньор. Я готов ответить и понести наказание. Я приму любое ваше решение. Я готов даже умереть, потому что никогда себе не… — Хуан, — Рене прервал его, поднял и вернул ему оружие, — ты ни в чём не виноват, и я ни в чём тебя не виню. — Змея была среди нас. Он был моим помощником! Я доверял ему и даже не заподозрил, что он… — Хуан покачал головой. — Вы меня не вините, но я сам не смогу себя за это простить. — Хуан, ты один из самых преданных мне людей. Ты — не Господь, и не можешь всё знать. Я так же, как и ты, не увидел в Маркусе предателя. — Если бы Анри не успел, если бы я не успел! Я бы сам себе не позволил жить дальше! Я бы не смог жить, зная, что повинен в вашей смерти. — Хуан, всё закончилось благополучно, потому что Господь всё видит и решает по справедливости. Вот только Сезар… — Рене помрачнел. — Он был до конца предан мне и поплатился за это. — Монсеньор, Сезар жив! — Хуан увидел в поднявшихся на него глазах хозяина, как грусть сменилась радостью. — Маркус тяжело ранил его. Сезар потерял много крови, но выживет. Я передал его на руки прислуге и помчался за Анри. Думаю, лекаря уже вызвали. Сезар — молодец! Он выкарабкается. Рене улыбнулся: — Спасибо тебе, Господи… Мне бы его очень не хватало. Через несколько минут они покинули дорогу. Рене снова сел в карету, Хуан — на место кучера, а Анри вёл в поводу его коня. Тело Маркуса взяли с собой, перекинув через круп одной из лошадей. В ответ на немое удивление своего начальника охраны Рене сказал: — Даже грешник имеет право быть похороненным по-человечески. Маркус, по сути, несчастный человек. Он продал свою душу за деньги и поплатился за это. Думаю, он сейчас по дороге в чистилище и уже не раз пожалел об этом. Надо было поспешить на виллу. За заказом к ювелиру он съездит завтра. Надо позаботиться о Сезаре и успокоить Анну-Женевьеву. Наверняка она уже всё знает и сходит с ума от волнения.***
Анна-Женевьева сидела за небольшим столиком у окна в гостиной и время от времени бросала тревожные взгляды в сторону двери одной из комнат. Именно за этой дверью полчаса назад скрылся лекарь, за которым срочно послали в Париж. Анна до сих пор с содроганием вспоминала, как спустилась в гостиную и увидела Хуана, на руках вносящего бесчувственного Сезара. На мгновение ей даже показалось, что тот мёртв. Хуан положил Сезара на диван. Анна-Женевьева подбежала к ним и увидела, что грудь Сезара медленно, но поднимается, а из приоткрытого рта периодически вырываются стоны. Хуан попросил послать за лекарем и, прежде чем Анна успела спросить, что произошло, выбежал из гостиной. Вскоре Анна увидела в окно, как он бешеным галопом погнал коня в сторону леса. Что-то случилось. Она чётко и ясно поняла, что что-то случилось с Рене. Страх охватил душу. К тому же Анна нигде не могла найти Анри. Кто-то из слуг вспомнил, что видел его входящим в конюшни, потом туда вошёл Хуан. Больше слуга ничего не мог сказать, но и этого было достаточно, чтобы Анна-Женевьева поняла — Рене в беде, и Анри с Хуаном знают об этом. И Сезар пострадал из-за этого же. Она знала, как Сезар предан Рене. Значит, его просто убрали с дороги, чтобы не мешал. Покушение… Первая попытка была неудачной. Господи, не зря её не покидало предчувствие, что это не конец тревогам! — Ваша Светлость… — вывел из раздумий голос служанки. — Да? — вздрогнув от неожиданности, Анна-Женевьева повернулась к девушке. — Месье лекарь закончил. Он сейчас помоет руки и выйдет к вам. — Спасибо. Как Сезар? — Он жив. Месье лекарь сказал, что всё должно обойтись. — Хорошо. Иди, — она махнула рукой служанке, но когда та уже почти скрылась в коридоре, остановила её. — Погоди. Скажи, кого ещё, кроме Анри, Хуана и монсеньора нет в доме? — Кучера, что повёз монсеньора в Париж, и Маркуса. — Маркуса? Помощника Хуана? — Да, мадам. Я чистила серебро к обеду и видела в окно кухни, как Маркус садился с хозяином в карету. Анна-Женевьева задумалась. Не может быть… Неужели? — Будут ли ещё какие распоряжения, Ваша Светлость? — уточнила служанка. — Нет, можешь идти. Девушка ушла, а Анна-Женевьева, откинувшись на спинку кресла, пыталась успокоить рвущееся из груди сердце. Но всё было безуспешно, потому что она, кажется, поняла, что случилось. — Мадам, — лекарь подошёл и, поклонившись, встал у кресла. — Как Сезар? — Анна переключила внимание на врача. — Рана достаточно серьёзная, он потерял много крови. Но он молод и крепок, должен выкарабкаться. Я промыл рану, заложил мазь и перевязал. Сейчас он спит. Вечером я приеду снова посмотреть и сделать перевязку. Если вдруг он проснётся, ему нельзя двигаться. — Хорошо, мы позаботимся об этом. — Покой, покой и ещё раз покой. — Скажите, — Анну-Женевьеву осенила нехорошая мысль, — как давно его ранили? — Учитывая, что я приехал через полчаса после того, как его принесли в дом, и принимая во внимание характер раны, я бы сказал, что его ранили не более полутора часов назад. Полтора часа! За это время Рене уже могли… Господи, если ты есть! Не допусти… В этот момент на улице послышался конский топот. Анна-Женевьева вскочила и вдруг почувствовала, что ноги её не слушаются. Она стояла, не в силах сделать ни шага к двери, что пока ещё скрывала ответ на страшный вопрос — жив или… Про «или» даже думать не хотелось. Когда раздался звук открываемой двери, она не выдержала и зажмурилась. И так и стояла, держась рукой о край стола, пока её плеч не коснулись руки. Она открыла глаза. Он смотрел на неё и улыбался. Это было последнее, что она увидела, прежде чем комната поплыла перед глазами.
