Почему ты убегаешь?

— Слушай, а ты вообще уверен, что едем в нужном направлении? — спросил Аарон. Он смотрел в окно уже минут двадцать подряд — не потому что пейзаж был особенно интересным, а потому что смотреть в окно было лучше, чем смотреть на Кевина. Кевин за рулём был отдельным испытанием. Он ехал уверенно, это правда, но с той конкретной уверенностью, которая не всегда имела отношение к реальному положению дел. — Уверен, — коротко бросил Кевин, не отрывая взгляда от дороги. Аарон покосился на навигатор на телефоне, лежавший между сиденьями экраном вверх. Навигатор показывал, что они едут правильно. Это немного успокоило — не потому что Аарон не доверял Кевину, а потому что доверял навигатору больше. За окном тянулся лес — тот же, что, судя по всему, тянулся здесь последние полчаса. Аарон откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он не спал — просто давал себе передышку от необходимости поддерживать разговор. С Кевином это было несложно в теории и утомительно на практике. — Там будет пиво? — спросил Кевин. — Откуда я знаю. — Рене закупалась? — Кевин. — Что? — Мы едем отдыхать. Не на дегустацию. — Это не взаимоисключающие вещи, — философски заметил Кевин. Аарон открыл глаза и посмотрел на него с тем выражением, которое давно уже стало для него стандартным ответом на определённый тип реплик Кевина Дэя. Кевин это выражение знал. Сделал вид, что не заметил. Буквально спустя пять минут они свернули на грунтовую дорожку, и лес расступился. Впереди был дом — такой, каким его описывала Рене: деревянный, двухэтажный, с озером чуть поодаль. Всё точно. — Ну вот, — сказал Кевин с интонацией человека, чья правота только что подтвердилась официально. — Я же говорил. — Говорил, — согласился Аарон и вышел из машины раньше, чем Кевин успел развить тему. — Вещи на тебе, — бросил Кевин, уже шагая к дому. Аарон посмотрел на багажник. Потом на удаляющуюся спину Кевина. — Разумеется, — сказал он в никуда и пошёл за вещами.

Кевин прошёл прямо на кухню. Он надеялся на пиво — это было бы логично, справедливо и вообще правильно после полуторачасовой дороги. Открыл холодильник. Осмотрел содержимое с методичностью человека, который ищет конкретную вещь и не намерен отвлекаться на остальное. Пива не было. Сок. Вода. Какие-то овощи. Контейнер с едой, накрытый крышкой. Снова вода. — Не удивлюсь, если окажется, что закупалась Рене, — негромко буркнул Кевин, но достаточно для того, чтобы его услышали. — Да. И? Кевин обернулся резче, чем хотел. Эндрю сидел за кухонным столом — совершенно неподвижно, с кружкой в руках, и смотрел на него с тем выражением, которое у него всегда означало абсолютно ничего и именно поэтому было неприятным. — ЧЁРТ ПОБЕРИ, ЭНДРЮ! — заорал Кевин — громче, чем собирался, звук собственного голоса ударил по ушам. — Нельзя же так людей пугать! — Сам виноват, что не заметил меня, — равнодушно пожал плечами Эндрю. Отпил из кружки. — Я ухожу на озеро к остальным. Он встал, поставил кружку в раковину с той аккуратностью, которая у него никогда не вязалась с общим впечатлением, и вышел из кухни. На входе столкнулся с Аароном, который только заносил сумки. Они не переглянулись. Просто разошлись — как два человека, давно научившихся занимать одно пространство без лишних жестов.

Аарон поставил сумки у лестницы и зашёл на кухню. Кевин стоял у открытого холодильника с видом человека, переживающего личную трагедию. — Они не брали пиво, — сообщил он, не оборачиваясь. — А я что должен с этим сделать, алкаш? — сказал Аарон. Он не стал ждать ответа. Прошёл в соседнюю комнату, достал телефон и набрал Кейтлин. Она ответила на втором гудке — как почти всегда. — Привет, — сказал он, и голос у него стал другим. Не мягче — просто другим. Тем, который был только для неё. Из кухни доносился голос Кевина — он явно продолжал разговор сам с собой, что было для него совершенно нормально. — Доехали нормально, — сказал Аарон в трубку. — Да. Кевин — как Кевин. — Пауза. — Нет, он не изменится. Это фундаментальное свойство. Кейтлин что-то ответила, и Аарон почти улыбнулся — одним углом рта, так, чтобы никто не видел. — ...и я тебя люблю. До связи. Он убрал телефон и вернулся на кухню. Кевин сидел за столом с высоким стаканом апельсинового сока и смотрел на него с нескрываемым осуждением. — И я тебя люблю, — передразнил он противным голосом, прижав руки к груди. — Бе-бе-бе. — Знаешь, — сказал Аарон, — я уже начал забывать, какой ты без алкоголя. — Какой? — Невыносимый, но по другим причинам. Он развернулся и вышел, оставляя Кевина наедине с апельсиновым соком и собственными мыслями.

Кевин посидел минуту в тишине. Тишина здесь была другой, чем в городе. Там тишина — это просто отсутствие конкретных звуков, но фоновый гул никуда не девается. Здесь было по-настоящему тихо. Кевин не был уверен, что ему это нравится. Он отпил сок. Поморщился — не потому что было невкусно, а просто по привычке. Потом услышал. Сначала решил, что показалось. Но нет — тихое, ровное, будто из стены: «Тик-так. Тик-так». Кевин поставил стакан. Медленно огляделся. Кухня была пустой — стол, стулья, холодильник, окно с задёрнутой наполовину занавеской. Ничего, что могло бы издавать такой звук. Часов на стене не было. На столе — тоже. «Тик-так». Он встал так резко, что стул скрипнул по полу. Обернулся на звук — казалось, он шёл откуда-то из угла, где стоял высокий шкаф. Кевин сделал шаг в ту сторону. Остановился. Тишина. Он простоял так секунд десять, глядя на шкаф. Шкаф был обычным шкафом. Деревянный, тёмный, с резными ручками — старый, но крепкий. Никаких часов. Никакого механизма. — К чёрту это, — сказал Кевин вслух — твёрдо, убедительно, исключительно для себя. И вышел на улицу. На крыльце он остановился, зажмурился, подставил лицо солнцу. Сердце всё ещё билось чуть быстрее, чем нужно. Он дышал ровно — медленно, намеренно — пока не почувствовал, что отпускает. Солнце грело хорошо. Птицы пели. Где-то у озера слышались голоса. Кевин открыл глаза. Щурясь, посмотрел в сторону воды. Всё нормально. Старый дом, старые стены. Где-то скрипят трубы или оседает дерево. Ничего больше. Он сошёл с крыльца и двинулся к озеру. За его спиной в тёмном кухонном углу было тихо. Совершенно тихо. До поры.